Год, завершив утомительный бег,
Новому году даёт эстафету.
Не возрождается лишь человек, —
Воздух свободы глотнув, сходит в Лету.
Пальцы женских ног
Пальцы на женских изящных ногах —
Это члены невидимых гномиков.
Я представляю их в дерзких мечтах,
Озорных, бесшабашных разбойников.
Плотно стоят они вдесятером,
У любого эрекция сильная.
Не привыкать им ходить нагишом,
Ведь всегда возбужденье стабильное.
Гордо головки вздымают они —
Ярко-алые ногти, пурпурные.
Ждут наслаждения целые дни —
Процедуры грядут педикюрные.
Золотая середина
Золотая середина есть меж малым и большим,
Между низким и высоким, ожиревшим и худым.
Существуют компромиссы, как расходовать бюджет
И в каком формате будет в день рождения фуршет.
Все взаимные уступки меж партнёрами в делах
Отдаляют, несомненно, неизбежный в ссоре крах.
В отношениях консенсус важен, что ни говори,
И к нему приходят часто разношёрстные жюри.
Жизнь, увы, непостоянна: ярко-белый счастья цвет
Чередуется исправно с чернотой кошмарных бед;
Тут златая середина — серость будней и застой…
Я упрямо выбираю: боль и праздник затяжной!
Бескрылый орёл
Я — опытный профи запутанных слов,
Прославленный мастер благих обещаний,
Безумный глоссатор несбыточных снов,
Гроссмейстер отправленных в стол начинаний,
Хромой Казанова интимных интриг,
Слепой донжуан необузданной страсти,
Печальный ревнитель любовных вериг,
Последний адепт эротической власти.
Забытый в пустыне верховный пророк,
Безликой толпою не признанный гений,
Избранник, закрытый на ржавый замок,
Вещатель, погрязший в болоте сомнений.
Великий творец непрочитанных книг,
Дешёвый создатель кричащих безвкусий,
Морщинистый отрок и юный старик…
Бескрылый орёл в небе сохлых иллюзий.
Лицедей счастливой жизни
Я планомерно строю дом,
Чтоб всем жилось вольготно в нём:
В приятных палевых тонах,
С вазонами на этажах,
С большими окнами на юг,
Со штатом незаметных слуг,
Готовых снять забот ярем,
Избавить молча от проблем.
Чтоб жизнь бурлила, как ручей,
В сиянье радостных очей,
Среди изысканных манер,
Благополучия химер,
А стены дружбы, кров любви
Защитой стали от молвы,
Сыновних чувств пылал костёр,
Во мне жил рьяный фантазёр,
Готовый гор гряду свернуть,
Найти в трудах толстенных суть,
Путь проложить до дальних звёзд,
Достойно содержать погост.
Настырно я ваяю дом…
С циничным, пагубным враньём.
Я им фундамент пропитал,
Доверья балки замарал.
Жену действительно люблю,
Но с молодой соседкой сплю.
Увы, привычен адюльтер,
Хоть я — седой пенсионер.
Учу быть честными детей,
Ору порой на сыновей
И… получаю чёрный нал,
На фирме серый кардинал.
Ругаю на весь свет страну,
Кляну за грязь и старину,
А сам творю в тиши берёз,
На грядках пестую навоз.
Покину я коварный дом —
Антенна будет мне крестом.
Распну себя в сердцах на ней,
Счастливой жизни лицедей.
Модель для сборки
Я — модель для конвейерной сборки.
Из меня можно чайник собрать,
Чтоб в прокуренной пыльной каптёрке
Кипяток с сахарком попивать.
Переделать в мотыгу с лопатой —
Буду ловко копать огород,
С сорняками бороться за хатой,
Фанатичный худой садовод.
Покумекать серьёзно — и вскоре
Я на лайнере автопилот,
Бригантина в лазоревом море
Вдалеке от житейских забот.
Переставить детали умело —
Трансформируюсь в магнитофон,
Буду музыку гнать оголтело:
Диско, классику, рок и шансон.
Стать машиной способен, ракетой,
Шить, стирать и утюжить бельё,
В кошельке притворяться монетой,
В пункт приёма носить вторсырьё.
Превращений достойных — лавина,
Всех возможностей не описать.
Разношёрстная брезжит картина.
Из меня б человека создать!
Эхо тревожного дыхания
Мерзкое одиночество
Утро — горький вкус кофе без сахара.
Вокруг тишина, и в квартире ни звука.
Кажется, она вечность проплакала.
Одиночество — очень мерзкая штука —
Плотно окутывает туманами
Данных самой себе пустых обещаний,
Кормит жалкими самообманами
И не составляет благих расписаний.
Судьба — книжонка полураскрытая —
Пылится на самом интересном месте.
В стакане тела — жизнь недопитая,
Не сгодившаяся для знойной сиесты.
Сумерки — словно площадь безлюдная,
Где редкое эхо тревожит дыханье.
Сердце — танцовщица безрассудная —
Наивно ждёт рыцаря и состраданья.
Плохой танцор
Я — плохо подготовленный танцор,
Мне постоянно жёстко жмут ботинки,
Но зажигаю им наперекор
На каждой мало-мальской вечеринке.
Потом лечу мозоли день за днём,
Натоптыши на пятках удаляю.
Мне боль и покрасненья нипочём —
В бинтах и клейких пластырях порхаю.
Галантный прирождённый кавалер,
Гордился сексуальным атрибутом,
Среди достойных мачо — Гулливер…
С годами стал в постели лилипутом.
Погрязнув в плотских сладостных грехах,
С метрессами шаля, поизносился,
Эрекцию растратил впопыхах:
Уж слишком в койке доблестно трудился.
Вид богатырский я себе верну,
Эргономичным стану в свинге скромном —
Оставлю только умную жену,
Чтоб рассуждать о сексе неуёмном.
Нетривиальная урбанистическая математика
Между ста простых людей —
Двадцать конченых блядей.
Среди тысячи людей —
Минимум пятьсот блядей.
Миллион, к примеру, взять:
На десяток девять — блядь!
Миллиард созданий — рать,
Здесь любая особь блядь!
Признание пышных заслуг
Не имеет значения внешность,
Если бюст у тебя номер пять,
Страстным взорам открыта промежность,
Воздыхателей не сосчитать.
Недоступны дипломы и званья —
Путь прямой в сеть интимных услуг.
В «Диком ландыше» ждёт процветанье
И признание пышных заслуг.
Ажурные трусы
Она не знала Пруста и Ван Гога.
Я брился — ей же нравились усы.
Она была скучна для диалога.
Решили всё ажурные трусы —
Она их показала дерзновенно,
И я погиб, точнее, воспылал,
Как фетишист, влюбился откровенно —
Меня сразили стринги наповал.
В любовных сетях
Я в сетях её любви —
Птица, пойманная властно.
Не стремлюсь в полёт, увы,
А пою подобострастно.
Я в сетях любви её:
Очарован, глупый странник.
Манит латексом бельё,
Чёрный кнут — желанный пряник.
Я к сетям её любви
Привыкаю постепенно,
Словно рыба на мели,
Извиваюсь вожделенно.
Я в сетях любви её —
Конь стреноженный в постели,
Погружаюсь в забытьё
От утех шальной модели.
Я в сетях её любви
Позабыл друзей, пирушки,
Ежедневно визави
Ожидает на подушке.
Стало скучно взаперти,
Улизнуть хотел беспечно.
Зона действия сети
Оказалась бесконечна!
В модели
Я хочу записаться в модели,
Кривоногий, прыщавый, босой,
Рекламировать горькие хмели,
Вид имея небритый, бухой.
Надоели красавцы и мачо,
Что с билбордов умильно глядят.
В их улыбках успех и удача,
Каждый носит роскошный наряд.
У меня от них комплексов куча,
Без стесненья не выглянуть в свет,
Ахиллесовых пят стала туча,
Изменяется менталитет.
У них — лайнеры, яхты, машины,
Белозубых улыбок оскал,
В спальнях ярко пестрят балдахины.
Я страдаю, хоть не маргинал.
Невозможно угнаться за ними —