В конце пары Полли, собрав вещи, подошла к парням и похлопала их по плечам. Подняв головы с парты, они почти хором сказали:
— О, привет! — и снова принялись тереть глаза, Стиву пришлось для этого снять очки.
— Ага, привет, — задорно покивала Полли. — Что это вы такое читали целых тринадцать дней? Неужели кто-то разработал исчерпывающую теорию квантовой гравитации?
— Короче, мы ходили к профессору Бену, — сказал Стив.
— И он дал нам статью. Там принцип действия этого прибора, теоретическое обоснование, почему он должен работать, вот это вот всё, — продолжил Ник.
— И это… — начал Стив.
— …полнейшая жесть, — закончил за него Ник
— Это, вне всякого сомнения, самое сложное, что я когда-либо читал, — признался Стив.
— Тридцать восемь страниц, и над каждым предложением, каждым равенством, каждым равносильным переходом надо думать минимум несколько минут.
— А чаще всего дольше, — Стив обречённо покачал головой. — Намного дольше.
— В один из дней мы не смогли даже один абзац дочитать, потому что не поняли очередное «несложно убедиться», — с болью в голосе сказал Ник, а Стив покивал и добавил:
— Слава богу, утро вечера было мудренее.
— А теперь нам нужно идти: он сказал подойти к нему, когда дочитаем.
— Ой, шли бы вы лучше поспать, ей-богу, — резонно возразила Полли.
— Не-не-не, он сказал приходить, как только дочитаем, — повторил Стив, выходя из кабинета. — Так, а где его кафедра? Да, нам налево.
Полли проводила ребят взглядом, неодобрительно качая головой, и крикнула им вслед:
— Спросите насчёт темы дипломной работы из списка!
Ник, махнув длинными волосами напоследок, вслед за Стивом скрылся за поворотом. Сама Полли неспешно побрела в ту же сторону. Открыв переписку с Кэти, она быстро написала и отправила: «Привет». Дальше, не дожидаясь ответа, она стала писать: «Ты сейчас где? Давай встретимся около…», и тут увидела, что Ник и Стив идут ей навстречу в противоположную сторону, к выходу.
— Эй, что случилось? — встревоженно спросила Полли.
— Он отправил нас поспать, — хмуро ответил Стив.
30 сентября, вторник
Около полудня следующего дня Стив и Ник постучали в дверь кафедры. Им открыл сам профессор Бен и, всмотревшись в их лица, удовлетворённо кивнул:
— Да, сегодня вы выглядите посвежее.
— Так и есть, — подтвердил Ник. Он и правда чувствовал себя отлично, хотя слегка волновался.
Студенты зашли на кафедру и огляделись. Ничего особенного кафедра из себя не представляла. Это была довольно большая комната с тремя окнами с одной стороны. От середины одной из стен отходила перегородка, сделанная из шкафов, и заканчивалась чуть дальше центра комнаты.
В комнате не было ни одной вещи, позволяющей угадать, какой предмет занимает здешние умы. Стол с чайником и другими принадлежностями для чая и кофе, несколько письменных столов со стульями, маркерные доски и отдельно стоящие небольшие, но удобные на вид кресла могли одинаково потребоваться для изучения и биологии, и лингвистики, и абстрактной алгебры. Все эти предметы были разбросаны по комнате, на первый взгляд, бессистемно; но на самом деле, конечно, эта расстановка была далеко не случайной и позволяла всем привыкшим к ней обитателям кафедры выполнять свои повседневные задачи в наиболее комфортных условиях.
— Так и что, вы думаете, что внимательно прочитали статью и поняли принцип работы материального транзистора? — завязал беседу профессор Бен.
— Да, мы так думаем, — уверенно сказал Ник, а Стив, облюбовавший одно из кресел, почесал свои короткие кучерявые волосы и одновременно с ним задумчиво произнёс:
— Ну, в общих чертах…
— Хм, — усмехнулся профессор Бен. — Ну хорошо, объясните-ка мне: что произойдёт, когда вы запустите должным образом настроенный прибор?
Ребята переглянулись. Ник выбрал одно из близлежащих кресел и поудобнее в него уселся, вжавшись в спинку. Стив, напротив, неторопливо встал, подошёл к доске, поправил очки на носу и взял в руки маркер. Немного покачивая его в руке, он задумчиво посмотрел на потолок.
12 октября, воскресенье
— Ну что, теперь-то можно рассказать? — решительно спросил Ник. — Полли умная, она может подать дельные идеи.
Стив собирался что-то сказать на это, но не успел и рта раскрыть — Ник уже продолжал:
— Да и дело даже не в этом. Просто я физически не смогу от неё скрывать дальше, чем мы занимаемся. Тебе этого, наверное, не понять, но мы всегда друг другу всё рассказывали. Я могу скрывать от родителей, обманывать друзей, но Полли — ни за что, мне даже в голову это не приходит. Это всё равно что самому с собой в шахматы играть.
Полли энергично покивала и добавила:
— Наши родители неоднократно в этом убеждались. Если хочешь приготовить сюрприз для Ника — это должно быть сюрпризом и для меня; и наоборот.
Они сидели за обеденным столом в гостиной у Джексонов. Стив посмотрел на них обоих и, покачав головой, тяжело вздохнул.
— Но как это сделать? Даже мы потратили полторы недели на осознание всей этой информации, — Полли нетрудно было пропустить мимо ушей эту небольшую высокомерность, тем более, что её занимал предмет спора. — Ты помнишь наше обсуждение с профессором Беном? Оно заняло больше трёх часов, после которых мои мозги вскипели. И бо́льшую часть этого обсуждения могли бы понять только мы трое и, может, ещё парочка таких же гениев вроде профессора Бена.
Немного подумав, Ник спросил:
— А ты сам можешь как-то основную идею выделить?
Стив глубоко вгляделся в поверхность остывшего риса перед собой и не поднимал головы не меньше минуты. Наконец, он поправил очки и сказал:
— Ну, в принципе, основная идея сравнительно проста.
— Как и всё сравнительно гениальное! — вставил Ник, но, столкнувшись со взглядом Стива, замолчал.
— У нас есть фемтосекундные энерго-гравитационные пульсары — ща, ща, я объясню: это такие маленькие детальки, которые генерируют пульсацию фиктивной массы через накачку их электроэнергией. А пульсация фиктивной массы, в свою очередь, создаёт гравитационную волну. Пусть очень слабенькую, но нам много и не надо.
— Ага, пока понятно, — произнесла Полли. Она была вся внимание.
— Согласно теории профессора Бена, если выстроить гребни гравитационных волн в определённой конфигурации в одной точке пространства, в этой точке образуется завихрение пространства. Завихрение пространства порождает уже свои собственные гравитационные волны. А если завихрение окажется достаточно сильным, оно может породить, грубо говоря, тоннель в будущее. Там будет нечто вроде чёрной дыры — в данной ситуации, думаю, достаточно такой аналогии — которая может поглотить объект, оказавшийся неподалёку. И тогда этот объект вывалится из белой дыры, которая образуется в этом же месте спустя некоторое время.
— Ого! Неужели так и происходит?
— За тем нас и позвали, — иронически ответил Ник. — Понять, так ли происходит.
— Но здесь есть одна проблема, — продолжил Стив. — Вход в тоннель очень узкий, туда могут проваливаться только отдельные частицы. И он очень быстро испаряется. Чтобы использовать его для перемещения какой-либо частицы в будущее, надо создать тоннель именно в том месте, где находится частица, и именно в тот момент, когда она там находится, с очень большой точностью. Ты ведь слыхала про принцип неопределённости Гейзенберга?
— Конечно, я же не первоклассница.
— Поэтому до реальной возможности что-то переместить в будущее осталось ещё два шага — и огромное достижение профессора Бена в том, что он оба их сделал. Во-первых, он выяснил — пока только чисто теоретически — что, как я уже говорил, вместо чёрной дыры можно получить только завихрение пространства, которое само станет источником гравитационных волн. Никакого тоннеля, только завихрение. А во-вторых, что необязательно создавать и настраивать индивидуальный набор пульсаров на каждое завихрение — можно построить сравнительно небольшой набор пульсаров и запустить их в такой конфигурации, что образуется огромное количество завихрений. Причём каждый пульсар будет участвовать сразу во многих завихрениях.
— Что-то я не поняла, в чём тут достижение. Понятно, что можно сделать много завихрений, но для этого потребуется ещё больше пульсаров, — удивилась Полли.
— Не-не-не, сейчас объясню. Берём несколько пульсаров, девяносто шесть штук. Работая вместе в определённой конфигурации, они могут сгенерировать завихрение.
— Так, — слушала Полли.
— А теперь рассмотрим ещё один набор пульсаров, тоже девяносто шесть штук, которые генерируют ещё одно, другое завихрение. Сколько всего пульсаров необходимо для этих двух наборов?
— Дважды девяносто шесть, это получается сто девяносто два, — тут же ответила Полли.
— А вот и нет, если нам удастся использовать некоторые пульсары в обоих наборах.
— А-а-а, вот оно что. Понятно.
— Так, оказывается, что всего из двенадцати тысяч пульсаров можно сформировать невероятно много наборов, используя каждый пульсар не в одном наборе, а многократно. Ник, сколько всего завихрений генерируется на первом этапе?
— Не помню, очень много. Шестнадцатизначное число.
— Ого, понятно, — откликнулась Полли.
— Так вот, — продолжил Стив, — на первом этапе получается бесчисленное множество завихрений, квадриллионы завихрений фемтометровых размеров. Область пространства в центре аппарата кишит ими.
— Ты сказал, на первом этапе? — уточнила Полли.
— Да, потому что дальше все эти завихрения порождают гравитационные волны намного большей частоты, из которых уже складывается второй слой завихрений. Во втором слое они значительно меньших размеров — едва ли больше планковских. Их столько, что вся эта область пространства буквально изрешечена ими. И вот эти завихрения уже с тоннелями.
— Ага-а-а, — протянула Полли. — Поэтому необязательно знать, где именно находится каждая частица: где бы она ни была, рядом будет тоннель, так?