Произошла привычная цепочка переключений «темнота — аварийное освещение — свет», но к этому моменту Стив и Ник уже видели, что на экранах ровным счётом ничего не произошло.
Ник — тоже неосознанно — произнёс: «Ага» и направился к транзистору, чтобы забрать шарик. Подойдя, он увидел, что Стив всё ещё стоит и задумчиво смотрит на монитор. Тогда Ник развёл руками, как бы спрашивая: «Ну и где?» Стив спохватился и шагнул к компьютеру, чтобы открыть крышку.
Когда они смогли снять наушники, Стив спросил:
— А разве мы не должны были видеть, как он пропадает? Кажется, одна двадцатая секунды — это вполне достаточно.
— Не зна-а-аю… — задумчиво протянул Ник, и стало понятно, что об этом-то он и думал всё это время. — Мне кажется, могли и заметить, а могли и нет. Ладно, сейчас в слоумо посмотрим.
Он открыл запись с одной из камер и запустил её с четырёхкратным замедлением. Но никакого пропадания шарика они всё равно не заметили.
— Хм, — произнёс Стив, почёсывая подбородок, и долгое время не находил других слов. Затем он спросил:
— А покадрово посмотреть можно?
— Можно, — кивнул Ник, и они посмотрели по кадрам. Не было ни малейшего намёка на то, что шарика хотя бы в какой-то момент не было на месте.
— Всё ясно, эта камера сломалась, несите следующую, — пробормотал Ник. Но вторая, третья и все остальные камеры показали одно и тоже: шарик лежал в акустической ловушке как вкопанный.
20 октября, понедельник
Отдохнув, обдумав случившееся и отправив отчёт профессору Бену, ребята собрались в понедельник с утра за столом в университетской столовой.
— Ну что, профессор Бен так и не ответил? — спросил Ник.
Стив помотал головой.
— Нет. Давай пока обсудим, что произошло. В первую очередь я… — начал Стив и посмотрел на Полли, которая как ни в чём не бывало повесила сумку на стул рядом с Ником и уселась на этот же стул, закинув ногу на ногу.
— Чего это ты не с Кэти? — беззлобно, но с лёгким недоумением спросил Ник, оглядев её с головы до ног.
— Она болеет, — легко отозвалась Полли. — Похоже, чем-то отравилась. А что? Нельзя посидеть с вами, послушать ваши умные разговоры?
Ник пожал плечами и ответил:
— Да нет, почему же, — и, повернувшись к Стиву, сказал: — Ты начал что-то говорить.
Стив нахмурился и поднял взгляд к левому углу потолка.
— В первую очередь ты… — произнесла Полли и встретила удивлённые взгляды друзей обескураживающе милой улыбкой.
— Да! — вспомнил Стив, снова переведя взгляд на Ника. — В первую очередь я хотел бы отметить, что второй шарик показывает, что прибор работает, как надо. То есть, если бы шарик пропал и восстановился через сто наносекунд, ни мы, ни камеры не смогли бы это уловить. Так и случилось.
— Это да, но как объяснить при этом поведение первого шарика? — развёл руками Ник.
— Не знаю, — улыбнулся в ответ Стив. — Я только хотел сказать, что ко второму шарику у меня нет претензий.
— А напомните, что случилось с первым шариком? — спросила Полли.
— Ну, мы его запустили на одну секунду, а он просто пропал и больше не появился, — ответил Ник, снова разведя руками так, будто был очень разочарован поведением шарика.
— У нас было предположение, что где-то есть ошибка с настройкой времени, и он появится через тысячу секунд или миллион.
— Или миллиард, — добавил Стив.
— Или ещё какое-то время, — добавил Ник.
— Во всяком случае, на данный момент он ещё не появился — точнее, на момент сегодняшнего утра.
— Но миллион секунд ещё не прошли, — заметил Ник.
— С другой стороны, линейная зависимость совершенно необязательна. Просто увеличение срока в тысячу, миллион или миллиард раз могло возникнуть из-за классической ошибки в программе, так говорит Ник.
— Так значит, первый шарик просто исчез, и вы всё ждёте, когда он вернётся?
— Ну да, типа того.
— А откуда вы знаете, что он уже не вернулся?
— О-о, — улыбнулся Стив. — Мы об этом позаботились!
— Я написал программулину, которая обрабатывает данные с камер и зафиксирует появление шарика.
Полли уважительно покивала головой, а затем спросила:
— А можно ещё один глупый вопросик? А вы не могли просто не заметить, как он появился, не удержался в магнитной ловушке и упал вниз? Миллиграммовый шарик же, наверное, очень маленький?
— Не-не, мы очень внимательно смотрели, ты что, — отозвался Ник, и Стив согласно помотал головой. — Это же был момент истины, мы буквально ничего вокруг не видели, кроме него. Да и с какой стати он мог не удержаться в ловушке? Он же лежал там до этого. Он ведь туда не падает с разбегу, а просто появляется в том же самом месте.
Они помолчали несколько секунд, но вдруг лицо Ника зажглось вдохновением, и он быстро заговорил:
— Но подожди-подожди, а это же хорошая идея — нет, нет, Стив, подожди, дай сказать, я знаю, что камеры не могли сломаться все одновременно и именно в этот момент, зато комп — да, он мог подвиснуть, но я не про это — смотри, мы потом выключили ловушку, чтобы нормально говорить, и, когда ты ушёл, а я делал обработку для камер, я туда не смотрел, он мог спокойно там появиться, упасть вниз, и никто бы его не заметил! Вот я овощ-то, надо ж было посмотреть!
— Чёрт побери, это ж гениально, наверняка так оно и есть! Погоди-погоди, а тысяча секунд — это сколько? Шестнадцать минут и сорок секунд, ну точно, всё сходится! А что со вторым шариком?
Наклонив голову и посмотрев в потолок, Ник произнёс:
— Мы запустили его на сто наносекунд, а значит, он отсутствовал всего лишь сто микросекунд — камеры бы стопудово этого не заметили!
Не успев ничего сказать, Полли осталась за столом одна. Вздохнув, она макнула в майонез ещё одну картофельную соломку.
всё ещё 20 октября, понедельник
Полли не ожидала, что ребята успеют на следующую пару — ведь до лабораторного корпуса только идти минут семь, а ещё потребуется какое-то время на то, чтобы попасть в кабинет, поискать, попрыгать от радости, а до пары оставалось всего пятнадцать минут. Но когда они не появились и к середине пары, она была удивлена и заподозрила, что чего-то не учла или вовсе неверно поняла их планы.
Ник и Стив так и не пришли до конца пары, и к началу следующей они тоже не успели. Наконец, когда Полли перестала ежеминутно оглядываться на дверь и смогла погрузиться в доказательство теоремы Куратовского, дверь кабинета открылась, и профессор Кросс впустил сначала Стива, а затем и Ника. У обоих был мрачный, задумчивый вид.
После пары любопытство всё-таки взяло верх над Полли, и, подойдя к ним, она невзначай спросила:
— Неужели вы всё это время тщетно пялились на дно вашего додекаэдра?
Стив только тяжело вздохнул, а Ник ответил:
— М-м-м, нет. Ну, какое-то время пялились, да. Затем мы решили, что, может, мы просто его не замечаем среди рядов пульсаров, и сходили ещё за одним.
— Вы кинули его на дно и посмотрели, как это выглядит?
— Не кинули, а аккуратно положили! — возразил Стив.
— Но он вполне заметен, — добавил Ник. — Мы, конечно, сфоткали дно додекаэдра, и я напишу программу, которая найдёт там шарик, если он там есть. Но надежды на это мало.
— Понятно, — сочувственно произнесла Полли.
— Ещё мы делали спасательную пятиногу на скорую руку из проволоки и стретч-плёнки, — добавил Стив.
— Спасательную что?
— Пятиногу. Это как тренога, только с пятью ногами. Нам показалось, что, если шарик внезапно появится и упадёт на дно, он может повредить один из пульсаров.
— Ага, ясно, — с понимающим видом покивала Полли.
— Ладно, давай, мы пойдём дальше думать, — сказал Ник. — У тебя больше нет светлых идей?
— А что с теми светлыми идеями, которые были после первого запуска?
— Они все сломались о второй шарик, — Стив приготовил пальцы для загибания: — Первый шарик просто исчез — но второй не исчез, первый шарик рассеялся — но второй не рассеялся, да и это предполагает косяк в вычислениях профессора Бена. Что ещё? А, ну да, транзистор просто даунтаймит, но почему-то на втором не даунтаймит. Или даунтаймит, но не так.
Полли задумчиво покачала головой и затем развела руками.
23 октября, четверг
К утру четверга профессор Бен всё ещё не ответил, а напряжённые поиски неизвестно чего вымотали ребят, и они решили снова зайти на пары несолоно хлебавши.
Конечно, нельзя сказать, что они не достигли вообще никаких результатов.
Ник пристально изучил систему машинной проверки доказательств и счёл, что её тестирование было неполным. Он написал очень сложные рандомизированные стресс-тесты, и они работали день и ночь, занимая двадцать пять из тридцати шести ядер его домашнего компа. Ошибок всё не было и не было, и чем дальше, тем меньше они сомневались в машинной проверке доказательств и тем самым всё больше убеждались в верности вычислений профессора Бена.
Стив воспользовался методом утёнка и вечерами объяснял содержание статьи парочке четверокурсников. Полли отказалась это слушать («Не хочу выглядеть как вы после прочтения статьи, да я и так собственным дипломом занята»). Четверокурсники были мотивированы курсовой работой («Опровержение статьи профессора Бена — что может быть лучше для начала научной карьеры?») и задавали отличные вопросы. На беду Стива, он тоже их себе задавал ранее, и пока что на них всех у него был внятный ответ. Впрочем, пока они прочитали только четыре страницы («Да, это долгий метод, а что ты хотел? Лучшего способа найти ошибку я не нашёл, уж извини», — оправдывался Стив).
Тем временем, пока ноутбук Ника тестировал систему машинной проверки доказательств, а Стив втолковывал статью своим падаванам, сам Ник прикинул, на какое время мог исчезнуть второй шарик так, чтобы по камерам этого не было заметно. Это вовсе не одна шестидесятая секунды, как могло бы показаться дилетанту. Они не увидели своими глазами исчезновения шарика, но это означало лишь, что он попал на каждый кадр. А если в 16:00 он присутствовал в кадре (этот кадр они со Стивом стали называть нулевым), но не всё время? В таком случае шарик будет зафиксирован, но с меньшей интенсивностью. Слава богу, в распоряжении Ника были записи с целых десяти камер и десять нулевых кадров. Обработав достаточно большую выборку кадров, можно выяснить — было ли статистически значимое побледнение шариков на нулевых кадрах по сравнению с остальными?