Чужой голос прозвучал как гром среди ясного неба. Это было так неожиданно и странно, что я сначала даже не испугалась. Просто моргнула беспомощно и переспросила:
— Что, простите?
— Я говорю, не зевай, когда перо в руках.
— Перо?
Что за ерунда? Откуда могут взяться перья? Не птицу же разделываю. Поморщившись, я глянула вниз, а потом до меня, наконец, дошло.
Да у меня в доме чужой! Стоит на моей кухне и нагло раздает советы! Неужели я дверь вчера закрыть забыла? Тащила целую кучу пакетов и коробок с дачи, вот руки и не дошли. А теперь ко мне забрался кто-то, и хорошо, если это просто сосед мимо проходил, а не какой-нибудь жулик.
Сжав тот самый нож похолодевшими пальцами, медленно обернулась на голос, готовая сражаться за жизнь и имущество. Но, разглядев незваного гостя, ощутила, как пол уходит у меня из-под ног.
Да, на моей кухне был мужчина. Посторонний, незнакомый. И ладно, если бы это был двухметровый красавчик со всеми положенными кубиками и голливудской улыбкой. Я бы может быть даже обрадовалась. Но нет. Так сильно повезти мне просто не могло. Мужчина был самый обычный. Далеко за тридцать, невысокий, с пивным брюшком и обширной лысиной. Одетый в брюки, пиджак поверх майки, сидящий на нем, как на корове седло, и с толстенной цепью на шее. Но я бы и это пережила, если бы не тот факт, что сквозь мужчину можно было спокойно увидеть собственный холодильник.
Чужак был нематериальным. Полупрозрачный белесоватый силуэт болтался сантиметрах в десяти над полом и еле заметно отсвечивал перламутром.
Я осторожно положила нож на стол и обречённо прикрыла глаза.
— Всё, Агния, добегалась, — пробормотала себе под нос. — Говорили тебе, иди в отпуск, а ты все работала и работала. Ну вот и доработалась до глюков. С чем тебя и поздравляю.
— Эй, цыпа, я не глюк, — хрипловатый голос разрушил все надежды на то, что мне просто показалось.
— Ну да, ну да, — послушно согласилась я. — Кто ж будет спорить с собственным подсознанием.
Хотелось бы надеяться, что это всего лишь сон. Но бок, за который я себя ущипнула, вполне ощутимо заболел, да и таких реалистичных снов мне никогда не снилось.
— Послушай, — начал глюк, но я решительно его перебила:
— Я тебя не слышу. И не вижу. Тебя не существует, а у меня с головой все в порядке.
Да, мне просто нужно отдохнуть. Вот не пойду сегодня на работу, высплюсь как следует, и все пройдёт. И чай. Обязательно фирменный Альбинин успокоительный чай урожая этого года.
Стараясь не смотреть в сторону холодильника, я схватила телефон и набрала номер Катьки.
— Слушай, я не приду сегодня, — слабым голосом проговорила я в трубку. — Заболела.
— Что-то серьёзное? — забеспокоилась подруга.
— Нет-нет, просто съела на даче что-то не то, наверное. Желудок вот теперь крутит. Посижу дома день или два. Ну ты понимаешь.
— Да? Что же мы там такое если? С нашими все в порядке, да и я нормально себя чувствую.
— Нет-нет, вся еда была нормальная, — затрясла я головой, а сама подумала, может и правда что-то нехорошее съела?
Хотя если бы на огороде росли какие-нибудь галлюциногены, Альбина бы меня обязательно предупредила.
— Ну ты смотри, вызывай врача, если что.
— Обязательно, — пообещала, подумав, что врачей мне точно не нужно. Они же меня сразу увезут, а в психушку не хочу.
Лучше буду верить, что все пройдёт. Просто посплю и все пройдёт.
Но к вечеру оказалось, что надеялась зря. Ударная доза крепкого успокоительного чая свалила меня в сон так, что я проспала почти до шести часов. Контрастный душ и лёгкая разминка после него помогли привести организм в тонус. Вот только полупрозрачный мужик так и летал по моей кухне, глядя щенячьим взором и изрядно действуя на нервы.
— Всё гораздо серьёзнее, чем я думала.
Я сидела за кухонным столом, на котором была разложена моя домашняя аптечка, и мрачно обозревала ее содержимое. Аспирин, активированный уголь, которому уже лет пять, упаковка ваты — вот и все ее скромное содержимое. Никогда ничем серьезнее простуды не болела. Хотя у меня был даже тонометр, которым я когда-то меряла давление соседке из квартиры напротив. Но полгода назад бабулю забрали к себе внуки, а аппарат остался не у дел. И вот теперь пригодился. Ведь в приступе отчаяния я даже померяла себе температуру и давление, подумав, что крыша может подтекать из-за жара или гипертонии, например. Но все было в порядке. Так что сейчас всерьез прикидывала, не пойти ли поискать в интернете симптомы шизофрении или лучше не расстраиваться ещё больше, а сразу вызвать скорую помощь.
Сходить с ума оказалось очень страшно. Всегда считала себя человеком со здоровой стабильной психикой и критичным взглядом на мир. А тут такое… Как будто твой разум тебе больше не принадлежит. И кажется, что уже нельзя контролировать ничего вокруг, а мир вообще вот-вот распадется клочьями иллюзорного тумана… Может я сейчас вообще не на кухне сижу, а где-нибудь на крыше, и любой шаг может стать для меня последним?
— Да я настоящий. Настоящий, — чуть ли не завопил мужчина, вырывая меня из невеселых мыслей.
— Ага, — прищурилась скептично и, вытянув руку, сунула ее прямо внутрь полупрозрачной фигуры.
— Эй, ты совсем рамсы попутала? — искренне возмутился глюк.
— Ты плод моего подсознания, что хочу, то и делаю.
— Ну если нравится считать, что крыша съехала, звони «03» и пусть они тебя в дурку волокут, — заявил мужчина немного обиженно.
Из груди вырвался тяжелый вздох. А ведь он прав. Я могу впасть в истерику, пожаловаться теткам, а потом сдаться в ласковые руки психиатров. Вот только этого совсем не хочется. А если я не сошла с ума? Если можно просто поверить, что все это — суровая реальность, открывшаяся с неожиданной стороны. И тогда моя жизнь по-прежнему будет принадлежать мне, нужно только научиться жить по-новому. Да, если выбирать между признанием себя сумасшедшей или необходимостью менять мировоззрение, выбираю второй вариант.
Я умылась холодной водой прямо в раковине, тщательно вытерла лицо бумажным полотенцем, переплела косу и только потом повернулась к своему гостю и спросила:
— Или?
— Или признай, что все это на самом деле, а я никакой не глюк, — пожал плечами тот.
— А кто? — поинтересовалась я.
— Привидение, — как-то не очень уверенно объявил мужчина.
— Привидение, — протянула я, — дикое, но симпатичное.
— Спасибо, ты тоже шикарная киса, — смущённо потупился мужичок, и мне даже показалось, что он ярче засеребрился.
С ума сойти, сижу на кухне и всерьёз рассуждаю, могут ли призраки краснеть.
— Ты уж определился бы, киса я или цыпа. Но вообще меня зовут Агния.
— А я Кардан, — представился призрак в ответ.
— Кардан? — изумленно приподняла бровь. — Это имя или фамилия?
— Погоняло, — гордо выпятил живот этот самый Кардан.
— Погоняло, значит, — обреченно повторила я. — Бандит?
— Был когда-то, — сник мужичок. — А вообще я Вася.
— Ну ладно, Вася, — вздохнула я и потянулась к вазочке с печеньем, — рассказывай, как ты дошёл до жизни такой.
История Васи Коновалова оказалось простой как три копейки, но очень показательной. Родился он в Москве, в простой семье слесаря и продавщицы. У него было обычное советское детство с дворовым футболом, разбитыми коленками и летней ссылкой к бабушке в деревню. Вася отучился в школе, перебиваясь с тройки на четвёрку, потом поступил в училище, которое закончил по специальности автомеханика, и пошёл работать в одну из ничем не примечательных автомастерских. И светила бы ему такая же непримечательная жизнь с ковырянием в машинах, футболом по телику и походами за пивом по вечерам, но тут грянули девяностые. Союз развалился и наступила эпоха произвола и беспредела. Вася быстро уловил ветер перемен, придумал себе звучание погоняло и из честных автомехаников переквалифицировался в автоугонщики.
На ниве отъема транспортных средств у мирных граждан Кардан неожиданно добился вполне определённых успехов. И уже через пару лет был хозяином собственной мастерской. Где, кроме легального сервиса, его подручные занимались покраской украденных машин и перебивали на них номера. Ведь теперь на Васю работали мелкие сошки, а сам он занимался только серьёзными делами: дать взятку, припугнуть неугодных, собрать дань с тех, кто обитал у него на районе. И жизнь казалась Васе безоблачной и прекрасной, но тут появился конкурент. Какой-то ушлый мужик отгрохал на соседней улице новую автомастерскую. С современным оборудованием из-за границы, сотрудниками в одинаковых форменных комбинезонах и ценами, что были гораздо ниже, чем у Васи. Естественно, клиенты пошли туда. И пусть у Васи оставался криминальный источник дохода, он искренне возмутился такому беспределу. И решил разобраться.
Сначала хотел поговорить с конкурентом как мужик с мужиком. Но тот на его заявление, что так дела не делаются, и нельзя безнаказанно шарить по чужому району, просто позвал охрану. Два мордоворота подхватили Васю под ручки и вынесли на улицу, любезно посоветовав забыть дорогу к этому месту.
— Как последнего терпилу выкинули, — жаловался он мне, зависнув над табуреткой. — Я ж серьёзный базар хотел везти, а они…
В общем, Кардан расстроился. А потом разозлился. Сначала дал на лапу знакомым милиционерам, чтобы те вытурили гада с района. Но, то ли у конкурента крыша оказалась круче, то ли власти не смогли найти ни единого повода, чтобы его прижучить, но Вася нужного результата не получил. Тогда он перешёл к явным угрозам. Только в ответ у него на пороге в один прекрасный день нарисовался громила со зверской рожей и заявил, что, если Вася хочет дожить до старости с полным комплектом конечностей, ему лучше по-хорошему убраться не только с района, но и вообще из города. К своему несчастью, Кардан предупреждению не внял и послал своих шестерок устроить конкуренту поджог. Реакция последовала незамедлительно. Назавтра Васю поймали прямо на улице, весьма невежливо тюкнули по темечку и в багажнике чёрной хонды увезли в лес. Где и прикопали, пустив для верности контрольный в голову.