Я взял с собой этих ребят, чтобы они документировали мое путешествие, но в конце концов я понял, что они играют для меня более значимую роль: они являли собой образ меня самого в прошлом, привыкшего к комфорту и потакающего всем своим слабостям. Они были полной противоположностью меня нынешнего.
Я чувствовал всем своим нутром, что должно случиться что-то экстраординарное, и я хотел запечатлеть этот момент, чтобы иметь возможность поделиться им со всем миром — чтобы невероятные истории, которые, я знал, ожидают встречи со мной, не исчезли без следа. Путешествовать со съемочной группой могло быть не слишком удобным. Полагаю, это могло бы даже разрушить все мои планы. Но только не с этими ребятами. Они держались на расстоянии, их не было рядом со мной при большинстве событий, описанных в этой книге. Читая ее, вы поймете, что моя команда была практически невидимой, лишь изредка появляясь в поле зрения. Действительно, надо отдать им должное и честно сказать, насколько большую роль сыграли они и в моих скитаниях, и на страницах книги: пока я погружался в новую реальность, они наблюдали за мной, ненавязчиво и тихо.
Без машины, без запаса одежды, без денег, без телефона я был предоставлен на милость того, без чего ни один человек не может просуществовать долго: человеческих взаимоотношений. Общение — вот что кормило меня, заботилось обо мне, давало мне одежду и возможность передвигаться. Лишенный всего, без чего сложно себе представить повседневную жизнь, я был вынужден искать друзей, сотни друзей. И я делал это в Америке — стране, которая, как иногда кажется, еще не полностью исследована. Чтобы метафорически отразить собственное преображение, я должен был начать путешествие на Таймс-сквер, этом символе капиталистического упадочничества, а закончить — под знаком Голливуда, куда стекаются толпы людей, чтобы рассказать всему миру о своих мечтах.
Радикальный эксперимент? О, да. Однако, на мой взгляд, для выхода из экзистенциального кризиса не существует способа лучше, чем сделать что-нибудь радикальное. Нет лучшей реакции на осознание того факта, что вы — никто, чем удивительное и необычное действие. Нет лучшего ответа на серость и скуку повседневности, чем приключение.
Когда эта глава начала писаться (а я клянусь, что произошло это само собой), предполагалось, что она станет вводной частью книги. «Для введения», — сказал редактор. («А?» — ответил я). Однако я нарушу правила. Я расскажу вам, как закончится эта книга.
Когда вы доберетесь до финальных страниц, вы обнаружите, что я полностью избавился от «токсичности», которой был полон мой прежний образ жизни. Вы увидите меня в Калифорнии, на расстоянии в континент и еще немного (да, Англия — всего лишь «еще немного», маленький кусочек суши на карте) от того места, где я начинал свой путь. Вы узнаете, что я бросил проводить без толку по 16 часов в день за куском дерева, именуемым рабочим столом, чтобы выбрать для себя другую жизнь и отправиться за ней в паломничество самореализации. Вы узнаете, что я поменял свою дорогую машину и претенциозный солидный деловой портфель на пару походных кроссовок и рюкзак. Вы убедитесь, что я отказался от финансовой самодостаточности, чтобы встретить милосердие и товарищеское участие со стороны абсолютно незнакомых мне людей.
Вы увидите меня делящим комнату с женщиной, уверенной в том, что она является целью наемного убийцы, и в том, что прямо под ее домом ФБР организовало производство наркотиков. Вы увидите меня застывшим в недоверии после того, как мне передали ключи от совершенно незнакомого дома на время отсутствия его хозяйки со словами: «Чувствуйте себя как дома». Вы увидите меня проводящего бессонную ночь в таинственной комнате отеля, пропитанной кровью, и упускающего свой шанс переночевать посреди пустыни, в хижине странного старика, говорившего жутким шепотом. Вы увидите меня, читающего рэп с местными парнями в зеленом городке Иллинойса. Вы увидите меня путешествующим с ветераном войны в Ираке через скалистые горы Колорадо. Вы увидите меня.
Вот чем заканчивается эта книга. Вы увидите меня. Я увижу вас. Это выгодный обмен, который становится невозможным, если наши глаза не направлены друг на друга. Я уехал из Лондона, оставив жизнь, со всеми ее привилегиями и скукой. Я вернулся, вдохновленный не иссякшим желанием слушать свое внутреннее, человеческое я, с твердым намерением жить подлинной жизнью, с готовностью в любой момент пуститься в непредсказуемое и радостное приключение открытых дорог и открытых сердец.
Это — мои дневники мотоциклиста, записи о моем путешествии через сердце Соединенных Штатов в поисках души этой страны и моей собственной души. Я нашел то, что искал.
1. Первый шаг
Откусывайте больше, чем можете прожевать. А затем жуйте.
Элла Вильямс
Я не хочу прятаться за спасительной мыслью о том, что самоизоляция решит все мои проблемы. Это разрушительное представление удерживает меня привязанным к моему прошлому. Я должен принять взвешенное решение вести прямой репортаж из тех мест, где главную роль играют искренность и собственная внутренняя сила. Настало время жить.
Из моего дневника, запись, сделанная во время перелета в Америку
Мне кажется, что в основном люди путешествуют по двум причинам: их что-то выталкивает или же их что-то притягивает. Прорвавшаяся плотина затопляет нашу местность, выталкивая нас из своих жилищ, заставляя нас отправляться в неизвестном направлении. Или же нам предлагают работу, от которой мы не в силах отказаться, и вот нас притягивает новый город, привлекая открывшимися возможностями. Мы рвем отношения с возлюбленными, и нас выталкивает прочь из города, в котором мы не способны долее оставаться, поскольку здесь все полно воспоминаний. Или же мы влюбляемся, и нас притягивает незнакомый город, где живет наша любовь, чтобы самим начать новую жизнь. Нас выталкивает, нас притягивает. Что-то постоянно вынуждает нас двигаться, даже если мы не вполне понимаем куда.
Я смог бы сказать вам, что выталкивало меня — безысходное ощущение изоляции, от которого, по-видимому, невозможно было избавиться, находясь в Лондоне, и работа, которая лишь усиливала одиночество. Однако объяснение того, что же меня притягивало, вызывало у меня определенные трудности. Полагаю, что мои представления в этой области были слишком абстрактными и жутко идеалистическими: я хотел прочувствовать, что означает взаимодействие с другими, понять значение большой человеческой семьи, разыскать смысл жизни в добрых отношениях между полностью незнакомыми людьми. Я хотел оставить свое отшельническое затворничество, которым являлась моя лондонская жизнь, и с головой окунуться в толпы жизнерадостных людей, которыми, как мне представлялось, полна Америка. Я рассчитывал на радушный прием полной оптимизма, сплоченной и лишенной излишних предрассудков страны чудес Западного мира, страны надежд. Америка всегда вдохновляла меня. Я вырос на телесериалах, таких как «Команда А», благодаря которым Америка манила меня, представляясь волшебной землей возможностей. И теперь я очертя голову бросался в этот бескрайний мир. Сегодня, в наши дни глобализации, в эпоху цинизма и экономических передряг, кое-что остается правдой: ни одно другое место на нашей планете не представляет собой символ надежды более мощный, чем Соединенные Штаты.
Я и представить себе не мог, что первым человеком, готовым заключить меня в свои объятия, станет сутенер из Нью-Джерси.
Таймс-сквер. Идеальное место для начала моего приключения, моего путешествия через США. Суета, толпы людей, неутихающее биение жизни, движение и восторг. Какой выбор мог бы быть лучше? Конечно, здесь я встречусь с простыми американцами, заведу себе нескольких друзей, поведаю людям о своих планах в поисках взаимодействия и найду доброту в сердцах других и в собственном сердце. Это будет здорово! Это будет легко! Несомненно, вскоре я получу приглашение путешествовать вместе с толпой приятных студентов колледжа, или же присоединиться к милой семье, возвращающейся в Нью-Джерси после какого-нибудь представления, или же буду принят в компанию очаровательных юных леди, которые отважились выбраться в большой город, чтобы посетить званый вечер с музыкой и танцами. Мое воображение неслось впереди реальности. «Посмотри! — думал я, — так много людей, и каждый из них готов предоставить мне свою помощь и содействие. Я вмиг доберусь до Голливуда».
Мне потребовалось пять минут, чтобы понять, насколько серьезно я просчитался.
Люди проносились мимо, как в тумане, натыкаясь на меня со всех сторон. «Простите..» — начал я, лишь для того, чтобы окружающая меня толпа ускорила шаг. «Прошу прощения, не будет ли у вас минутки…» — в результате этой попытки группа иностранных туристов просто отодвинула меня со своего пути. «Пожалуйста, не могли бы вы мне помочь…» — обратился я несколько громче к компании женщин среднего возраста, одетых в футболки с надписью «Я люблю Нью-Йорк», и услышал в ответ бесцеремонное: «Не смотри ему в глаза, Бренда».
Позвольте мне отметить кое-что общее у большинства людей на Таймс-сквер: они улыбаются. Это потому, что они либо продают что-либо («Вы любите шоу-импровизации? Загляните к нам на вечернее представление…»), либо покупают что-либо («Смотри, пап, крутая футболка! Купи, а?»). Это отделенный от остальной Америки мир, остров на острове, вулкан неонового света и духа потребительства. Мой продюсер Ник предположил, что перед началом своего эксперимента мне следует сделать объявление на камеру, произнести для своего путешествия инаугурационную речь, и, возможно, люди начнут останавливаться и слушать. По его словам, я мог бы собрать толпу. Я мог бы сорвать аплодисменты. Последовав его совету, я встал максимально прямо и гордо и заявил свои претензии на трон.
Однако в такой суете заявление какого-то иностранца о том, что он собирается предпринять какое-то путешествие по стране не звучит впечатляюще. Оно проходит мимо ушей. С тем же успехом я мог бы повесить себе на шею картонку с надписью и протягивать людям пластиковый стаканчик. Вскоре я стал еще одним голосом в толпе, человеком-шоу на краю тротуара, даже близко не столь интересным, как голый ковбой или летающая зеленая женщина. Я подумал, что, возможно, мне следует начать петь или танцевать, лишь бы привлечь к себе внимание людей. Я сделал и это. Это был единственный раз, когда люди на Таймс-сквер останавливались, улыбаясь.