— Но работает только этот, — пятясь, пояснил мужчина.
— Сначала я, — жестом остановила его Мила.
Она достала из кошелька телефонную карту и долго пыталась скормить ее автомату. Наконец попала прямо в прорезь и с четвертой попытки набрала номер редакции.
— Вас слушают! «Возраст женщины»! — донесся до нее полный искусственной доброты голос Любочки.
— На! — сказала Мила, внезапно протягивая трубку мужчине в «пирожке». — Позови к телефону Альберта Николаевича. Быстрее закончим.
Тот послушно взял трубку и исполнил просьбу.
— Мне бы Альберта Николаевича, — взволнованно пискнул он.
— Умница, — похвалила его Мила, вырывая трубку обратно.
— Алло! — услышала она голос Алика Цимжанова.
Мила схватила банку и, поднеся ее к правой половине рта, страшным голосом сказала:
— Это предупреждение! Тебя хотят убить!
— Кто это? — рассердился далекий Алик.
— Доброжелатель.
— Что вам надо?!
— За тобой охотится убийца в колготках на голове, — замогильным тоном сообщила Мила. — Он хочет выстрелить в тебя из пистолета! Будь осторожным. Найми телохранителя. Ты все понял?
Неожиданно для себя она икнула прямо в банку, и со стороны показалось, что это всхлип или смех. Все в целом получилось довольно зловеще.
— Надо милицию позвать! — возмущенно сказала какая-то тетка, увешанная пакетами. — Это ведь телефонная хулиганка!
— Да я наоборот! — обиделась Мила. — Я предупредила хорошего человека!
— Угу, угу, — покивала головой тетка, показывая, что нисколечко не поверила. — Такие вот звонят по разным учреждениям и говорят, что там заложена бомба.
Оскорбленная до глубины души Мила отправилась к Ольге. Та встретила ее страшным воплем:
— А-а! Вот она! Видали?
— Что значит — видали? — пробормотала Мила, отставляя голову подальше, отчего у нее появился второй подбородок. — Чего ты на меня кричишь?
— Я все утро обрывала телефон — тебя нет. Тогда я позвонила частному детективу, которого мы вчера наняли. Он вскрыл балконную дверь, и оказалось, что ты испарилась! Хотя он клялся, что утром ты была не в состоянии не только ходить, но даже лежать по-человечески.
— Он судил по себе, — заметила Мила, нога об ногу сковыривая туфли. — Как ты думаешь, я могу понравиться богатому мужчине?
— В настоящий момент? — уточнила Ольга.
— Ну да, именно в настоящий.
— Безусловно, если он лишен обоняния, имеет сильные дефекты зрения и при этом раздавил свои очки.
— Боже! Боже! Что же тогда ему было от меня нужно?! — воскликнула Мила, отправляясь на кухню с воздетыми вверх руками.
Ольга побежала за ней, спрашивая на ходу:
— Кому нужно? Что ты опять натворила?
— Я ездила к Орехову за деньгами, но он ни шиша мне не дал! Сказал, что стреляли, конечно, в Алика, потому что я слишком ничтожное создание, чтобы меня убивать.
— Сволочь, — с чувством произнесла Ольга, судорожно щелкая зажигалкой.
— А потом на улице я встретила его нового инвестора. Он повел меня пить кофе. — Мила пристально поглядела на Ольгу и спросила:
—Как ты думаешь, зачем?
— Возможно, он тебя просто пожалел, — предположила та. — Вид у тебя, скажем прямо, не блестящий.
— Но он делал мне комплименты. Сбросил десяток лет, обаял, дал визитную карточку…
— Н-да, — пробормотала Ольга, еще раз критически оглядев пьяную сестру. — Тут и в самом деле что-то не то. Кстати, твой Орехов — умный мужчина. Что, если он прав и стреляли все-таки в Алика? Его тогда надо предупредить! Мы ведь с тобой думали об этом!
— Я уже, звонила ему.
— Он тебя не узнал? — забеспокоилась Ольга.
— Я говорила в банку. Чтобы освободить ее, мне пришлось съесть триста грамм немецкого майонеза. До сих пор не могу поверить, что он переварился. Наверное, растворился в джине. Или в пиве.
— Ты ела майонез с пивом? — испугалась Ольга. — Боже мой! Где? Заказала в кафе?
— Нет, я ела его на улице, возле таксофона.
— Это ужасно. Вижу, встречи с Ореховым действуют на тебя самым удручающим образом. Надо положить им конец!
— Он и положил, Ты не забыла? Мы расстались. И теперь, кроме денег, нам больше не о чем разговаривать.
— Дорогая, но ведь разговор о деньгах — самый важный разговор для женщины! — удивилась Ольга.
— И это говоришь ты, которая втрескалась в молодого идиота с дырявыми карманами!
— Да, но у Николая будут деньги! Он ожидает их со дня на день! Он обещал сразу же купить для меня «Ситроен ХМ». И норковую шубу.
— Ты собираешься обивать мехом спальню? Если я не ошибаюсь, у тебя от каждого мужа осталось по шубе, — заметила Мила.
— Значит, должна остаться и от Николая.
Ольге трудно было отказать в логике, поэтому Мила решила оставить тему Николая в стороне.
— Не могу поверить, что все это мне не снится! — призналась она, заливая в себя вторую кружку кофе с молоком. — Еще недавно я тряслась от ужаса, а теперь — пуф-ф! Все мои страхи развеялись, точно дымок затухающего костра. И дышится так… — Она глубоко вдохнула и замерла с открытым ртом.
— Что? — испугалась Мила.
— Кажется, это майонез.
— Тебе не надо было выходить из дому! Ты могла бы позвонить Орехову по телефону.
— Тогда бы он мне точно ничего не дал. А так — глаза в глаза — был шанс.
— Надо позвонить нашему частому детективу. Убеждена, что он потерял голову от беспокойства.
Ольга схватила телефон и быстро набрала номер, который за утро выучила наизусть. Однако на звонок никто не ответил. Борис сидел на подоконнике в подъезде, а «их частный детектив» спал, положив под голову руки, трогательно сложенные корабликом.
— Вероятно, стоит отказаться от услуг Глубоководного, — заявила Мила, наблюдая за сестрой. — Зачем он мне теперь, когда ясно, что мне ничто не угрожает?
— Да-да, ты права, — кивнула головой та. — Теперь он только все осложнит. Возможно, именно сейчас он копается в твоем грязном белье.
— Он ничего там не найдет, — повела бровями Мила. — Я постирала все, кроме банного полотенца. Пожалуй, я переночую здесь, в своей старой комнатке.
— Переночуешь? Но еще день! — возмутилась Ольга. — Нельзя вести такую жизнь, когда все вверх ногами!
— У меня чрезвычайные обстоятельства, — пробормотала Мила, повесила голову на грудь и закрыла глаза.
Глава 7
Следующим утром Ольга рывком распахнула дверь и помедлила на пороге. Ее сестрица сладко спала, свернувшись калачиком в постели. Короткие встрепанные волосы, румяная щека с отпечатком пуговицы от наволочки и блаженное выражение на физиономии. Как будто ей всего восемь, а не тридцать восемь.
Проходя мимо стола, Ольга на секунду остановилась. Ее внимание привлек стандартный лист бумаги, исписанный весело взбрыкивающими буквами. Приподняв бровь, она прочитала название: «Двое в многоэтажке». Далее следовало слово «Врез» и фраза: «Семь лет они жили на одной лестничной площадке, но никогда не смотрели друг другу в глаза, даже в лифте». Ольга фыркнула и небрежно стряхнула на лист пепел с сигареты, которую держала в руке.
— Милка! — громко сказала она. — Немедленно просыпайся.
— Ну что опять? — проскулила та, отворачиваясь к стене. — Зачем я тебе понадобилась в такую рань?
— С тобой срочно хочет пообщаться жена твоего прежнего любовника.
— Прежнего любовника? — пробормотала Мила уже значительно менее противным тоном. — И как она меня нашла?
— Ничего удивительного, дорогая! — хмыкнула Ольга. — Тут живут твои мама и папа. Логично было поискать тебя у них.
— Я могла быть где угодно, — пробормотала Мила, с кряхтеньем принимая сидячее положение. — А зачем я ей сдалась? Черт, и какого любовника?
— Хлюпова, разумеется. Разве у тебя до Гуркина был еще какой-нибудь любовник?
— Вот гадство! Что ты ей сказала?
— Сказала, чтобы перезвонила попозже. Минут через пятнадцать. Учитывая твою бойкость, ты, возможно, даже успеешь почистить зубы.
Мила завозилась в постели.
— Она не призналась, чего хочет? Мы ведь, черт побери, незнакомы. Как она представилась?
— Снежаной. — Ольга пожала плечами и, понизив голос, добавила:
— Несла какую-то галиматью про Мексику.
— Да? — заинтересовалась Мила, приглаживая волосы пятерней. — А поподробнее?
— Ну… Она сказала, будто бы Толик Хлюпов умер.
Мила некоторое время молча смотрела на сестру, потом ее зеленые глаза гневно сверкнули.
— Ольга, ты в своем уме?! — воскликнула она, отбрасывая одеяло. — Что значит — умер?
— Я вот тоже удивилась. Но она настаивала. Она, знаешь, была чертовски серьезна.
— Но при чем здесь я? — кипятилась Мила.
— Не знаю, не знаю… — пробормотала Ольга и, потянувшись в сторону импровизированной пепельницы, постучала острым ногтем по сигарете.
— Ты засыпала пеплом мой черновик! — мгновенно обвинила ее Мила. — Ни стыда ни совести.
— У тебя все равно не возьмут опус с таким ужасным названием.
— Еще как возьмут, — пообещала Мила. — Если ты, конечно, окончательно не загадишь плоды моих ночных раздумий.
В соседней комнате телефон издал несколько требовательных восклицаний.
— О! — сказала Ольга, воздев палец. — Уверена, мадам Хлюпова рассчитывает на то, что ты уже ополоснула морду и сделала пару приседаний.
Мила выпрыгнула из постели и быстро-быстро прошлепала босыми ногами по паркету.
— Алло! — сказала она голосом, вобравшим в себя всю мировую скорбь. — У телефона Людмила Лютикова.
С заинтересованным лицом Ольга подошла поближе.
— Здесь, внизу? Черт побери, конечно, заходите! Она сейчас поднимется, — пояснила она для Ольги, положив трубку на место. — Ничего, что я приму ее в халате и неумытая? Ладно, не отвечай. Даже если «чего», все равно не успею одеться.
Через минуту она уже открывала дверь Снежане Хлюповой. Это была дама средних лет, весьма примечательной внешности. Казалось, будто в детстве ей в качестве утешения предложили сыграть прекрасную принцессу, она вошла в образ, да так в нем и застряла. Она была маленькой, пухленькой и некрасивой. Длинные белые волосы спускались по плечам до самого пояса. Эти волосы да еще сильно накрашенный рот совсем ей не шли.