– Мне не так уж часто приходилось лгать, милорд, – у Николетт чесался язык добавить «не так часто, как вам», но она благоразумно сдержалась.
– О чём бы вас не спросили, старайтесь отвечать как можно правдивей, – поделился опытом Теодор. – Чуть-чуть исказить истину нужно только там, где нужно. Понятно?
– В общих чертах.
Теодор подвёл к двустворчатой двери, изящность которой придавали вставки из матового стекла с гравировкой, и раскрыл её перед Николетт. Взору предстала не очень большая, но уютная обеденная зала. Мозаичные окна пропускали мягкий вечерний свет, подкрашивая его в тёплые жёлто-оранжевые цвета. Теми же красками играло пламя огромного камина. Стол, расположенный в центре залы, ломился от яств.
В ожидании сына и его «невесты» Доминик восседал на одном из высоких резных стульев, но, завидев Николетт, галантно поднялся. Только когда она заняла место за столом, оба мужчины позволили себе сесть. Надо же, Теодор, оказывается, тоже может быть обходительным. Как положительно на него влияет отец.
Из слуг в зале никого не было. Только всё тот же дворецкий. Он посчитал своим долгом церемонно озвучить название каждого блюда и безупречными неспешными движениями принялся раскладывать их по тарелкам, предварительно осведомляясь, чего желают господа. Когда очередь дошла до Николетт, Теодор, опережая вопрос Филимона, произнёс:
– Моей невесте немного жаркого, перепелиную ножку, визомских булочек, овощей и зелени.
Наверно, лорд специально назвал Николетт невестой в присутствии дворецкого, чтобы дать тому намёк помалкивать о том, кто такая Николетт на самом деле. Если Николетт думала, что лицо Филимона вытянется от удивления, то зря. Он и глазом не моргнул при слове «невеста». Сохраняя всю ту же холодную непробиваемую чопорность, выполнил распоряжение Теодора. Какое самообладание!
Глядя на истекающее соками мясо и аппетитные свежие овощи, Николетт вспомнила, насколько голодна. Кажется, последним, что она съела, была тарелка овсянки на завтрак. И с тех пор прошло уже часов двенадцать. А Дороти? Она ведь тоже сейчас умирает с голоду.
– Филимон, – Николетт подозвала дворецкого и тихонько попросила, – повторите всё то, что на моей тарелке, дважды и отнесите моей служанке.
Вот при слове «служанка» самообладание Филимона всё же подвело. На лице отобразился то ли ужас, то ли какие-то другие не менее яркие эмоции, но он мужественно принялся исполнять просьбу Николетт.
– Приятного аппетита, отец. Приятного аппетита, Ники, – Теодор продолжал демонстрировать чудеса галантности. Но Доминика это мало впечатляло. Он вообще практически не обращал внимания на сына, полностью сконцентрировав его на Николетт. А Теодору лишь бросил не без иронии, что для человека потерявшего апатит от любви, его тарелка демонстрирует завидное гастрономическое изобилие.
Доминик дал Николетт утолить первый голод, развлекая лёгкими разговорами о капризной весенней погоде. И она уже было решила зачислить отца Теодора в милые простодушные добряки, как последовал тот самый вопрос, о каких предупреждал лорд – вопрос, целью которого было вывести интриганов на чистую воду.
– Милая леди, расскажите, как познакомились с Теодором, – настораживающее мягко поинтересовался Доминик. – Мне было бы интересно узнать, с чего начались ваши отношения.
Николетт постаралась сохранить невозмутимость и последовать совету лорда. Он убеждал, что лучше отвечать как можно правдивей. Почему бы и нет?
– Мы познакомились некоторое время назад. Я искала работу писаря. Приехала сюда, в замок Рош-ди-Вуар, в надежде получить должность. И хоть должность не получила, но была очарована галантностью хозяина замка.
Почти правда, как Теодор и хотел. Только насчёт его галантности пришлось чуть-чуть исказить истину.
– Вы искали работу писаря? – неожиданно заинтересовался Доминик. – Владеете скорописью?
– Нет. Но зато у меня отличная каллиграфия. Кроме того, я могу читать древние магические тайнописи и владею руническим письмом.
– Читаете магические тайнописи? – Доминик непроизвольно подался вперёд. – Это довольно редкий дар. Сейчас, вообще, трудно найти толкового писаря, а уж умеющего работать с рунами. Я, признаться, отчаялся отыскать человека, который помог бы мне составить альманах о пасторальной живописи. Вы любите живопись?
– Конечно.
– Обязательно познакомлю вас со своей коллекцией. Она уникальна. Знаете, в некоторых полотнах скрыт особый сакральный смысл, который можно расшифровать, если владеешь руническим письмом?
– Да, слышала об этом.
Доминик широко улыбнулся.
– Юная леди, как вы относитесь к тому, чтобы поработать на меня? Платил бы вам пятьдесят полтинных в неделю.
– Извини, отец, но поздно, – безапелляционной репликой вклинился в разговор Теодор.
– Почему поздно? – Доминик посмотрел с удивлением.
– Николетт уже работает на меня. И при всём уважении уступить тебе её не могу. Сам знаешь, как трудно сейчас найти толкового писаря.
– Но ведь Николетт сказала, ты отказал ей в должности.
– Это я тогда отказал. Потому что тогда у меня был писарь. Но сейчас место писаря освободилось, и с сегодняшнего дня Николетт работает у меня.
Глава 8. Где кочерга?!
Глава 8. Где кочерга?!
У Мариэллы с утра было приподнятое настроение. Приготовления к свадьбе шли как по маслу. Папенька, как и обещал, готовил пышную церемонию, ничуть не хуже чем были у старших пяти сестёр.
После завтрака появилась портниха, чтобы снять мерки, а во второй половине дня ждал приятный сюрприз. Приехал жених, чтобы пригласить на прогулку в близлежащий к поместью городок – Сент-Бри. Как только Мариэлла с Андре разместились в карете, он первым делом спросил, что насчёт его просьбы.
– Дело сделано, – Мариэлла многозначительно улыбнулась жениху. – Я рассказала Николетт, что хозяину замка Рош-ди-Вуар нужен писарь. Как бы невзначай, как ты и просил.
– И? Ты подтолкнула её к мысли о поиске работы?
– Её и подталкивать не пришлось. Наша младшенькая сестрица всегда отличалась неугомонностью, неусидчивостью и сумасбродными идеями. Она и так искала работу из-за того, что не хочет замуж.
Мариэлла непроизвольно фыркнула. Никогда не понимала Николетт. Природа не поскупилась – одарила сестру премиленьким личиком, в отличие от Мариэллы. Пока сестрица юна и хороша – пользовалась бы моментом, чтобы удачно выйти замуж. Её вон даже без приданого соглашаются взять. Что ещё надо? Не то, что Мариэллу. Папенька пообещал Андре всё фамильное столовое серебро в приданое за невесту. Думает, поэтому тот и согласился взять его шестую дочь в жёны. Как бы не так. Андре поставил Мариэлле ещё одно условие. И ей придётся его выполнить, если не хочет остаться без жениха.
– Когда Николетт услышала о том, что лорд Теодор ищет писаря, сразу ухватилась за эту идею. Сегодня утром она отправилась в его замок, – отчиталась Мариэлла.
Андре довольно улыбнулся и похлопал невесту по руке:
– Молодец. Пока ты хорошо справляешься.
Мариэлла зарделась от похвалы.
– Теперь осталось только, чтобы Теодор принял её, – хмыкнул Андре. – Не каждый решится взять в работники юную леди.
– Не беспокойся. Не представляешь, какая Николетт упорная. Уж если вбила себе в голову эту идею, то обязательно добьётся своего. Завтра я уже буду знать, чем закончилась её поездка в замок Рош-ди-Вуар.
Андре покровительственно кивнул. Первая часть его плана – сделать так, чтобы младшая сестра невесты стала вхожа в дом Теодора, близка к тому, чтобы быть реализованной. Его очень интересовала одна вещица в замке Рош-ди-Вуар. И он собрался добраться до неё через Николетт.
Как только тарелка Доминика опустела, Теодор бесцеремонно напомнил:
– Отец, ты ведь приехал не просто так – хотел обсудить дела?
– Да. Получил сегодня кое-какие документы. Нужно, чтобы ты взглянул.
– Тогда идём в кабинет. А то у меня на сегодняшний вечер ещё много планов.
Николетт догадывалась, почему Теодор не дал отцу дождаться десерта. Хотел поскорее избавить свою «невесту» от новых каверзных вопросов.
Мужчины, вежливо откланявшись, вышли. И Николетт тоже решила закончить ужин досрочно. Ей не терпелось рассказать Дороти о том, что всё-таки удалось заполучить должность писаря, а заодно предупредить, что теперь Николетт якобы помолвлена с Теодором.
Немного поплутав по коридорам, Николетт нашла гостиную, где её дожидалась служанка. А неплохо Дороти устроилась! Она сидела в удобном кресле рядом с небольшим столиком, изысканно сервированном на одну персону, и расправлялась с перепелиной ножкой.
– А ничего, вкусно здесь готовят. Спасибо, госпожа, что напомнили этому чопорному напыщенному дворецкому, что в замке есть ещё одна голодная с дороги гостья.
– Филимон, – улыбнулась Николетт.
– Что Филимон?
– Чопорного дворецкого зовут Филимон. И он холост.
Глаза Дороти оживились, и она принялась терзать ножку с каким-то особым азартом.
– Только не знаю, зачем тебе это, – подтрунила её Николетт. – Он ведь высокий и поджарый, а ты мечтала о плотном и сбитом, чтоб подходил тебе по комплекции.
– Зато какой породистый, – возразила Дороти. – Видели, как он ходит?
Да, походка дворецкого по важности напоминала королевскую. А уж выражение лица! Любой аристократ бы позавидовал.
– У меня хорошие новости, – Николетт подсела в соседнее кресло и со всеми упоительными подробностями рассказала, чем закончилась её беседа и ужин с Теодором и его отцом.
Дороти, конечно, не преминула поворчать о том, что госпожа решилась на крайне сомнительную авантюру. Но, тем не менее, осталась очень довольна, что теперь часто придётся бывать в замке Рош-ди-Вуар.
Дороти успела справиться со всеми яствами, когда в гостиной появился дворецкий забрать поднос с посудой. Каждый раз, когда его взгляд натыкался на румяную после плотного ужина служанку, а натыкался он часто, посуда в его руках позвякивала, а лицо напрочь утрачивало всякую чопорность. Николетт по-прежнему не могла понять, ужас ли блестит в его глазах или какие-то другие чувства. Но они явно зашкаливали. Заметно было, что бедолаге стоит больших усилий сохранять хотя бы видимость невозмутимости. Однако Дороти жалеть Филимона не собиралась. Она цепко захватила его взглядом и не отпускала до того момента, пока он не вышел за дверь, чуть не споткнувшись на ровном месте.