Все это она заказывала по Интернету. А также многое другое – продукты, бакалею, пиццу, фильмы – сплошные новинки, товары для дома, спортивную одежду и обувь – иной она уже не признавала, и многое, многое другое.
В жизни не так уж много и нужно. Если все время сидеть в четырех стенах своей старой фамильной квартиры, потребности как-то снижаются. Например, напрочь из перечня необходимого вылетает косметика… А также модные тряпки… В салон красоты не пойдешь, об этом даже муторно думать. И густые длинные волосы растут сами собой, их незачем стричь. Когда летом жарко, можно собрать их в хвост резинкой и сесть под прохладный кондиционер в гостиной.
Затворников-хикикомори содержат родители. Так случилось и с Леночкой. Отец регулярно снабжал ее деньгами, раз в несколько месяцев клал на карту крупные суммы. Отца своего Леночка воспринимала нейтрально. Он всегда был далеко, в отъезде, за границей. Леночка рано лишилась матери, и ее фактически в детстве воспитывал дед Илья Ильич, потому что отец в то время работал на Ближнем Востоке в дипломатической миссии и постоянно решал какие-то сложные ближневосточные проблемы, забывая порой даже звонить в Москву.
Но потом Леночка выросла и решила жить по-своему. И какое-то время жила так. Затем грянул тот скандал в их семействе, и все изменилось.
С дедом они не виделись очень давно. Он уехал жить в их загородный дом, оставив квартиру в распоряжении Леночки.
Время шло… Сначала очень быстро, весело, в постоянном движении, потом появилось ощущение пустоты и разочарования в том, что казалось таким милым и правильным, затем грянули стрессы…
Надо же, ее парень Женька, с которым они жили так классно и планировали создать семью, оказывается, все то время обманывал Леночку с ее приятельницей, а потом и женился…
Ее даже в насмешку пригласили на свадьбу. Но она не пошла к ним. Она закрыла дверь квартиры на два замка и цепочку. И с этого момента стала этим самым хикикомори. Затворницей – на которую с любопытством и жалостью косились соседи по их престижному дому в центре столицы.
Внешний мир, а также погоду и цвет неба Леночка наблюдала теперь из окон своей квартиры.
Внешний мир ограничивался крышами соседних домов – банков, особняков, театра на Трубной площади. Звуки большого города она слышала, когда открывала окно, и они ей не нравились – уличный шум, много машин.
Погода – вещь вообще непостоянная. Смена сезонов уже не имела большого значения для Леночки: зима так зима, что ж… потом весна, лето.
Она заваривала себе зеленый чай в глиняный чайник и тупо смотрела, как падают снежинки за окном или, как вот сейчас, листья на городских тополях желтеют и жухнут. Как идет дождь в октябре.
Квартира покрывалась толстым слоем пыли и захламливалась – коробки от заказов по Интернету Леночка складывала на обе лоджии. Она помнила, что в доме есть пылесос, но никогда его не доставала. Стирала, правда, в стиральной машине – свое белье и постельное. А также поливала комнатные цветы и даже подкармливала их удобрениями, заказанными опять же через Интернет.
Нет, она не скучала в своем добровольном заключении – часто всю ночь смотрела телевизор и фильмы DVD, а также сутками торчала в Интернете. Иногда в соцсетях, но мало общалась сама, больше читала чужие комментарии и разглядывала фотки.
Мир там… там, снаружи, представлялся таким неправильным, таким несовершенным. Леночка ни в чем не видела смысла – работа… зачем ей работать? Путешествовать… это сложно, утомительно и опасно, можно все посмотреть в Интернете, что нужно.
А впрочем, ничего не нужно…
Выходила на улицу она очень редко и лишь затем, чтобы сходить в банк обналичить деньги с карточки или купить что-то в магазине, чего нельзя было заказать по Интернету.
Каждый раз она ощущала, что выйти из квартиры трудно. Она надевала худи, натягивала на голову капюшон, накидывала куртку. К банкомату вообще старалась ходить вечером или в сумерках. А в магазин рано утром – к открытию. Когда совсем мало народа.
Три месяца назад отец ее приезжал в отпуск из-за границы, и когда он переступил порог квартиры на Трубной, то испытал настоящий шок. Весь свой отпуск он провел с Леночкой, уговаривая ее образумиться. Взять себя в руки и не жить – вот так.
Леночка на это возражала – папа, я ведь жила по-другому, помнишь? Но тебе это тоже не нравилось. А дед… ты же помнишь, что тогда случилось в нашей семье… и с дедом, и со мной… Ты говорил, что это позорно и недостойно. Ты рвал и метал. Ты кричал на меня… Ты же помнишь, не забыл. И вот я стала жить по-другому – теперь вот так. И что же, тебе опять это не по вкусу?
Отпуск кончился, и отец уехал, дипломатическая служба не ждет и не прощает слабостей и сантиментов.
Но все эти месяцы он регулярно звонил, требуя, чтобы Леночка стала ходить на занятия к известному столичному психологу, которого он ей нанял для тренинга. Леночка не пошла ни на один из сеансов. И тогда отец пригрозил лишить ее денежного содержания: надо же как-то на тебя влиять! Ты деградируешь как личность!
Деградирую как личность…
Леночка смотрела на осеннее октябрьское небо и пила теплый зеленый чай. Она не воспринимала слова отца оттуда, из заграничного далека, всерьез.
Однако, когда она однажды вечером выскользнула из дома к банкомату обналичить карточку, банкомат показал, что на карте – лишь остаток, деньги от отца не пришли.
Леночка вернулась домой и, не раздеваясь, прямо в куртке и кроссовках легла на диван.
Она смотрела в серый потолок на хрустальную люстру, покрытую пылью.
Хикикомори не делают ничего, их всегда кто-то содержит – родители или родственники. Это необходимое условие полного добровольного затворничества наедине с зеленым чаем и Интернетом.
Раз отец не выполняет больше этих условий, то хикикомори найдет выход из сложившейся ситуации.
У деда всегда есть деньги – там, в их загородном доме в поселке «Маяк».
Леночка даже знает, где они лежат. Дед не меняет своих привычек годами. Он закоснел в своей тупости и консерватизме.
Глава 5Нежданное поручение
Осень… Время какое-то половинчатое, странное, полусумерки-полухмарь, косые лучи яркого солнца сквозь свинцовые тучи, брызги дождя в окно и снова яркое октябрьское солнце. Преобладание желтого цвета в палитре, и настроение от этого какое-то «желтое»: смутная тоска по ушедшему лету, холод грядущей зимы, темные вечера.
Осень Катя – Екатерина Петровская, по мужу Кравченко, капитан полиции, криминальный обозреватель пресс-центра ГУВД Московской области, – мягко сказать, не жаловала. Осенью, как никогда, ей хотелось покоя, тихих вечеров у камелька, заботы и поддержки. Но в последнее время их затянувшегося развода-неразвода с мужем Вадимом Кравченко, именуемым на домашнем жаргоне Драгоценным, ничего этого не наблюдалось.
Тихие вечера – это, правда, имелось в наличии. Скооооолько угодно! Об остальном – покое и камельке – оставалось только мечтать.
Утром, явившись на работу в пресс-центр ГУВД, Катя первым делом включила ноутбук и по локальной сети просмотрела, как обычно, сводку происшествий за сутки. Интернет-издания жаждали новостей и сенсаций. Но сводка ничем не порадовала – кражи в Красногорске, Егорьевске, грабеж возле банкомата, несколько ДТП. Убийств нет. Есть тяжкое телесное со смертельным исходом в подмосковном поселке «Маяк».
Катя лениво скользнула взглядом по монитору – бытовуха типичная. Написано, что это разбойное нападение на коттедж, закончившееся смертью владельца. Флаг в руки уголовному розыску на раскрытие.
Она открыла другую программу и решила пошерстить собственные запасы криминальных историй из прошлого, чтобы быстренько накатать бойкую статейку с натягом на небольшую сенсацию для «Вестника Подмосковья», где она вела полосу о криминальных происшествиях.
И вдруг в кабинете пресс-центра зазвонил телефон «Коралл». Катя удивилась – обычно звонят шефу «сверху» от большого начальства. Но шеф сидит в другом кабинете, номером, что ли, ошиблись?
– Алло?
– Пресс-служба?
– Да. Вам начальника, я сейчас позову…
– Капитан Петровская?
– Да.
– Зайдите, пожалуйста, к заместителю начальника главка. Немедленно.
Катя вдохнула как можно больше воздуха в легкие. На ковер, что ли? Да вроде она ничего такого не делала и не писала ничего «вопреки». Она открыла дверь шкафа, глянула на себя в зеркало. Костюмчик деловой, брючный, сидит как надо. Она поправила волосы, достала помаду и слегка подкрасила губы.
Взяла рабочий блокнот для записей. Решила зайти к шефу – доложиться, но кабинет того оказался закрытым. Тогда она отправилась на второй этаж и открыла дверь приемной заместителя начальника главка.
– Капитан Петровская по вызову.
За столом – секретарь, а не секретарша. Он кивнул на дверь – проходите. Катя вошла в кабинет. Замначальника ГУВД Горобцев – в главке недавно, назначен из министерства. Это все, что Катя знала о начальнике. Видела его пару раз на брифингах, но сама никогда никаких вопросов ему не задавала и интервью для газет еще не брала. Не успела. Новая метла… надо сначала поглядеть, как она метет.
Горобцев, средних лет, в полицейской форме, стоял у совещательного стола.
– Капитан Петровская, – сказала Катя.
– А, очень хорошо, – он кивнул, улыбнулся тускло. Видно, чем-то сильно озабочен. – Я только что разговаривал с вашим шефом. А теперь вот с вами. Вам надо выехать на место происшествия и подключиться к работе оперативной группы.
– Понятно. А куда именно?
– Вы сегодняшнюю сводку читали уже?
– Да. Ничего такого экстраординарного для себя не отметила.
– Это очень хорошо. Так оно и должно выглядеть со стороны. Ничего экстраординарного. – Замначальника главка смотрел на Катю. – Так оно должно выглядеть и впоследствии во время следственно-оперативной работы. Весь поток информации лучше переформатировать сразу, исключив малейшие утечки данных в прессу. Все комментарии – только по окончательным результатам, когда появятся неоспоримые доказательства виновности или невиновности.