Место преступления было открыто для всеобщего обозрения, и из уважения к покойному не могло быть и речи о проведении полного осмотра. Человек мертв, но его достоинство нужно защищать. Участие судебно-медицинского эксперта оправдывалось еще и тем, что ему требовалось учесть обстановку, в которой было обнаружено тело.
Доктор Рено достал из портфеля необходимые инструменты и документ, который отдал майору, понимающе подмигнув. Заинтересовавшись, Бомон подошла ближе и увидела, что это номограмма Хенссге [11]. Название она не знала, но ей было известно, что три показателя – температура тела, окружающей среды и масса тела плюс корректирующие шкалы – позволяют, путем перекрестного сопоставления данных, определить не только момент наступления смерти, но и возможную погрешность. Заметив удивление коллеги, Делестран объяснил, что это их с доктором небольшой ритуал. Учитель подвергал ученика практическому испытанию, как делается в игре. Майор хотел продемонстрировать это своей молодой заместительнице, полагая, что однажды она займет его место.
Рено подошел к погибшему, проверил степень трупного окоченения в разных местах, измерил рост и прикинул вес. С помощью Делестрана он перевернул тело, аккуратно раздвинул волосы, чтобы осмотреть рану, попросил майора направить луч фонаря на место удара, измерил рану и начал ощупывать мягкие ткани. Немного подумав, жестом попросил Делестрана помочь перевернуть тело обратно и методично осмотрел руки, горло, уши, лицо, уделив особое внимание глазам, носу и полости рта. Все его движения были уверенными, но бережными. Остальные напряженно вглядывались, карауля малейшую реакцию. Разденут мертвеца позже, в более подходящем месте, а сейчас необходимо проверить зоны захвата, удержания и защиты. Эксперт расстегнул потертое пальто, отметив отсутствие верхней пуговицы; Делестран помог стянуть черные от грязи рукава и разрезал узел веревки, заменявшей пояс. Чтобы сэкономить время, он рассек рубашку вместе с майкой, снизу вверх по всей длине и ширине. Затем раздвинул ткань – и глаза сыщика округлились от изумления.
Впервые в жизни он видел подобную травму: на руке отсутствовал бицепс, на правом боку не хватало большого куска плоти. Судмед долго рассматривал старое боевое ранение, проверяя эластичность новой кожи. По внешнему виду шрам напоминал сильный ожог. Возможно, мужчине пересаживали кожу? На уродливые шрамы было невыносимо смотреть даже опытному профессионалу. Вопреки распространенному мнению, судмедэксперт был врачом не только мертвых, он общался с живыми гораздо чаще, чем можно было бы подумать, например с жертвами, составляя медицинские протоколы с описанием телесных повреждений, или с лицами, запрашивающими политического убежища, когда, по настоянию властей, отвечал за проверку истинности заявлений касательно пыток. Доктор Рено мог бы составить каталог человеческого варварства по всем регионам мира. Он многое знал о низостях, которые люди причиняют другим. Судмед встал, чтобы распрямить спину и сделать глубокий вдох, прежде чем высказать первые соображения.
– Травма тяжелая, лечить ее пришлось долго и трудно. Надо будет взглянуть на рентгене, но я не удивлюсь, если вашему клиенту вставляли штифты в плечевую кость – вернее сказать, в то, что от нее осталось. Двойное пулевое ранение в грудь, что характерно для боевых ранений и мощных боеприпасов. Могу предположить, что пуля вошла в заднюю поверхность бицепса, вырвав всю плоть, а затем, быстро вращаясь, срикошетила от кости, раздробив ее, и проникла в правый бок. Этому человеку повезло: плечевая кость спасла ему жизнь, изменив траекторию полета пули, и тем самым уберегла жизненно важные участки тела. Военно-полевая хирургия способна творить чудеса – сначала врачи избежали ампутации, а позже постепенно восстанавливали то, что было возможно и жизненно важно для пациента.
– Сколько лет этой ране? – спросила Бомон.
– Она старая, датировать ее трудно, но я бы сказал, что от десяти до тридцати лет. К тому же он немолод, так что скорее тридцать. Так или иначе, о нем позаботились, сделали лучшую на то время операцию, иначе он лишился бы руки.
Делестран слушал молча, напряженно размышляя, и тут вспомнил о Колвези [12], попавшем много лет назад в заголовки всех газет. Несколько человек отдали жизнь, чтобы спасти других. Это случилось в мае. Делестрану только-только исполнилось пятнадцать, и событие его потрясло. Почти все о нем забыли. Но не он. Не доверяя своей памяти, майор решил сначала все уточнить, прежде чем ставить в известность коллег.
– Все, что вы нам рассказали, доктор, очень интересно. Некоторые элементы подтверждают ваши наблюдения. Я расскажу обо всем позже, а пока продолжайте.
– О чем еще, кроме раны, я могу говорить? Он получил сильнейший удар по голове. Сломаны затылочная и теменная кости. Это совместимо с теорией падения назад, на чашу бассейна. Предварю ваш вопрос: стало ли оно смертельным? Решим, когда увидим внутренние повреждения. Я предполагаю обширную гематому и не думаю, что он утонул. Ответ даст наличие или отсутствие воды в легких. Имеет место перелом основания черепа. В правой ушной раковине небольшое количество крови, кожа лица с небольшим цианозом, есть следы агонального страдания. Умер несчастный быстро, за несколько минут. Удар был сильным, как бывает всегда при падении навзничь с высоты роста. Правда, жертве, если можно так сказать, повезло. Извините за дурной каламбур – он не мог бы упасть удачнее. Вы, конечно, обратили внимание на отсутствие первой пуговицы под воротником? Нашли ее?
– Нет, – ответил Делестран, глядя на бассейн.
– Можно спустить воду, – предложил Рено. – Найдете много мелких сокровищ, а заодно и пресловутую пуговицу. С точки зрения логики…
Судмедэксперт не договорил, но Делестран понял его и согласился. Если бы жертву убили здесь, они нашли бы труп на земле, а уж никак не в бассейне, если, конечно, его не переместили туда позже. А еще эти нитки от пуговицы, которую, возможно, оторвали давным-давно… Было бы странным совпадением потерять ее перед смертью. Между тем судмед поселил сомнения в мозгу майора.
– Других травматических повреждений в зонах захвата, удержания или защиты нет. Однако на уровне поперечной складки переднего отдела шеи имеются две ссадины, небольшие, но симметричные. Видите эти два покраснения на уровне воротника как от трения? Но никаких отпечатков нет.
Всем одновременно пришла в голову мысль о неудачно закончившейся потасовке, ссоре с драматичными последствиями – такое иногда случается между бродягами, – но не это повергло Делестрана в недоумение.
– Все, больше мне на данный момент сказать нечего, остальное после вскрытия. Измерю температуру и закончу.
– Как по-вашему, Рено, он был пьющим?
– Скорее всего. Мы имеем выраженное обезвоживание кожи с высыпаниями и папулами и характерное покраснение в области суставов. Регулярное употребление алкоголя вызывает воспаление тканей и расширяет капилляры. Так что мой ответ – да, безусловно. Я не удивлюсь, если увижу циррозную печень, когда вскрою его. Сделать экспресс-анализ крови?
– Это подождет до вскрытия?
– Безусловно.
– Так тому и быть, жду результатов.
Термозонд показал температуру тела: 22,3 °C. Градусник определил температуру воды: 9 °C. Вес тела оценили в 75 килограммов, и Делестран приступил к работе, усевшись для удобства на лавочку. Он провел две прямые на номограмме, нашел пересечение с кривой, соответствующей весу, записал результат, повторил все сначала и, чтобы быть уверенным, произнес получившееся вслух:
– Смерть состоялась одиннадцать часов назад плюс-минус полтора часа. Сейчас десять ноль-ноль, значит, его убили между половиной десятого и половиной первого ночи… – Делестран выглядел разочарованным. – Слишком большой разброс! Три часа… Но вы проверите?
– Не волнуйтесь, все пересчитаю в Институте судебной медицины и укажу результат в отчете, а о вашем забудем.
Пока техник из НТО надевала на руки трупа крафтовые пакеты, чтобы предотвратить контаминацию возможных следов, Делестран инструктировал местных коллег:
– Итак, ребята, мне понадобятся две-три мелочи. Я хочу поговорить со сторожем; если сможете его найти, будет очень хорошо. Потом свяжитесь с заявительницей и получите от нее две-три строчки для письменного обращения о принятии дела к производству. Можете звонить в похоронное бюро, а я подготовлю письменные запросы в Институт судебной медицины.
Капитан дал указания экипажу и вернулся к Делестрану.
– Ну, что думаете, майор? Похоже на случайное падение пьянчужки, только и всего…
– Вы служили в армии?
Капитан удивился – он не ожидал подобного вопроса.
– Да… А что?
– Тогда вы наверняка помните долгие церемонии прощания с павшими при исполнении?
– Еще бы не помнить! Как же такое забудешь? Иногда трудно было выдержать. Хуже всего приходилось стоявшим в первом ряду – некому было смягчить падение в случае чего.
– Вы когда-нибудь видели, чтобы солдат падал навзничь, не согнувшись?
– Вообще-то нет. Вы думаете, что…
– Ничего я не думаю, но пусть кто-нибудь объяснит мне, как тело, падая назад, могло перевалиться в бассейн?
Делестран заметил, как Бомон хитро улыбнулась, сверкнув глазами.
– И правда странно.
– Вы сами пришли к такому выводу! Ладно, займетесь свидетельницей?
– Да, как только заберут тело. Будут дополнительные указания, шеф?
– Мне не дают покоя цифры двадцать сорок восемь.
– Считаете, в них есть смысл?
– Конечно.
– Это как-то связано с расследованием?
– Необязательно. Но старушка вряд ли просто так настаивала именно на этом времени.
– Все понял, сразу доложу. Пойду пообщаюсь вместо вас.
Делестран закончил разговор. Судмедэксперт, уже упаковавший свои вещи, ждал майора возле скамейки, чтобы позвонить в прокуратуру.