— Ага! — Богоушек устремился вслед за пиджаком, но тот вдруг на глазах следователя стал надуваться, вспухать, обозначая какие-то округлые и быстрорастущие формы, а затем из-под него, к окончательному уже изумлению следователя, появилась пара голых и чрезвычайно изящных женских ног. Рыжая симпатичная девица села на столе и, кутаясь в пиджак, произнесла хрустально:
— Спасибо. Вы очень любезны…
— Я? — просипел Богоушек. — Э-э… разумеется. К вашим услугам, пани… Но с кем…
— Меня зовут Ольга. Ольга Борщаговская. Я пришла, чтобы сделать заявление. А то вы еще подумаете, что я заодно с этим типом…
— С каким типом, пани?
— С Христофором Гонзо!
Она чуть повернулась и ноги поставила на подлокотник следовательского кресла. Богоушек, машинально опустив глаза, кашлянул смущенно и после уже старался глядеть только в лицо посетительнице.
— Кхм! Так. Гонзо, вы говорите? Очень хорошо. Позвольте! Борщаговская Ольга! Так это вы приходили к нему на свидание в тюрьму?
— Я.
— Вы — его невеста?
— Да какая там невеста! — Ольга похлопала себя по карманам следовательского пиджака, выудила пачку сигарет и закурив, доверительно окутала Богоушека облаком дыма.
— Я его жертва. Понимаете, господин следователь? Невинная жертва. Он ведь, подлец, жениться обещал. Богатство сулил, счастье! И вдруг — записка. Приходи, пишет, в тюрьму, на свидание. Ничего не бойся, дескать, скоро буду на свободе. А главное — принеси серебристый аэрозольный баллончик, что лежит в чемодане. Он ведь чемодан у меня держал!
— Ну-ну! — оживился следователь. — И что же это за баллончик?
— Да я ведь и сама не знала! Всегда он с таким баллончиком ходит. Весь день в кармане таскает и ночью… Кхм! Ночью под подушку кладет… Всего у него их два. Один всегда при нем, а другой в чемодане, про запас.
— Ну а в баллончике-то что? — продолжал допытываться Богоушек.
Желая ободрить свидетельницу, он потрепал было ее дружески по колену, но, спохватившись, убрал руки за спину и стал прохаживаться взад-вперед вдоль стены. Оля провожала его умными доверчивыми глазками.
— Вероятнее всего, господин следователь, там содержатся какие-либо естественные галогениды двухвалентной меди в смеси с ее безводным сульфатом или с раствором в бескислородных кислотах, известным также под названием «Зелье Хозяйки Медной горы»…
Богоушек замотал головой, будто хотел отряхнуть что-то с ушей.
— Прошу прощения, пани! Я всего лишь полицейский. Нельзя ли попроще? Для чего нужно это зелье?
— Ну… насколько я понимаю, оно служит для превращения человека в рептилию.
— Позвольте! Как это в рептилию?!
— Очень просто. Путем ускоренной обратной эволюции. Видите ли, я, как химик-технолог по специальности, могу засвидетельствовать, что галогенид меди с хлором… или, например, с бромом…
— Да-да, разумеется! Значит, Гонзо просил вас принести баллончик в тюрьму. Что же дальше?
— А дальше — незаметно обрызгать его из баллончика во время свидания.
— И вы это сделали?
Ольга, потупившись, колупнула острым ноготком крышку стола.
— Н-ну… да. А что? Я же не знала тогда… Поверьте, господин следователь, если бы я знала, что там, в баллончике, никогда в жизни не согласилась бы… А он даже не предупредил! Я, как дура, прихожу в тюрьму, подвергаюсь унизительным расспросам о своей личной жизни, а потом на свидании, умирая от страха, вынимаю баллончик и жму из всех сил на клапан. С испугу, естественно, я сначала всю себя облила, а потом уж, со второго раза, попала в Гонзо.
— И дежурный ничего не заметил? — спросил недоверчиво следователь.
— Он, видите ли, смотрел, в основном, на мои ноги…
Богоушек почувствовал, что краснеет.
— Ну хорошо. И где сейчас этот баллончик?
— Где баллончик? — ощетинилась Ольга. — А где мой браслет золотой? Кольцо, серьги, все документы, которые со мной были? Все мои вещи теперь — где? Я только успела на улицу выйти, как вдруг — вспышка перед глазами, жар по всему телу… и не успела я оглянуться, как была уже не человек, а черт знает что, с лапками! Вдобавок, чуть под колеса не попала — ведь это случилось как раз на перекрестке…
Следователь сочувственно покивал.
— А как вы провели время с момента превращения до сегодняшнего вечера?
— Очаровательно провела! — Ольга сердито дернула плечом. — В парке скрывалась от машин, на деревьях — от собак и детей. Думала, с ума сойду. Потом решила идти к вам…
— Позвольте спросить, с какой целью? — следователь Богоушек не был наивным человеком и не забыл, что зеленая ящерица рылась в его бумагах.
— Чтобы все рассказать! — заявила Ольга.
— Вы разве могли говорить?
— Н-ну… в письменном виде.
— Ах, в письменном!
Тень глубокого раздумья, как пишут в романах, легла на чело следователя. Богоушек не верил Ольге. Правда, здесь, в Узловом, давно привыкли к разным диковинкам, завозимым из соседних пространств. Все охотно ими пользовались, а без некоторых, особо распространившихся вещиц уже не могли обходиться. Однако, большинство этих вещиц было известно полиции. Что же касается баллончика, превращающего людей в ящериц, то о подобной штуке следователь слышал впервые.
Вдруг его осенило. Он взял телефонную трубку и сказал:
— Хофман? Принеси-ка мне опись изъятого при задержании у Гонзо Христофора… Да. Двадцать пятого, пятого, сего. Угу… Жду.
Всего минут через десять опись, а за ней и сам серебристый баллончик были предоставлены в распоряжение Богоушека.
— Что ж, вы были совершенно правы, пани, — следователь вежливо кивнул Ольге. — Гонзо действительно носил его с собой.
Баллончик был небольшой — легко прятался в ладони, очень легкий, и внутри плескалась какая-то жидкость. Богоушек осторожно держал его двумя пальцами и рассматривал со всех сторон. Но сомнения не проходили. Слишком просто все это у них получалось! Брызнул на человека, и готово…
— Значит вы утверждаете, что если нажать на эту вот пупочку…
Следователь положил большой палец на слегка выступающий бугорок клапана. Ольга хотела было что-то ответить, но в этот момент длинное аэрозольное облако вырвалось вдруг из баллончика и ударило ей прямо в лицо.
— Ах, простите ради бога! — воскликнул Богоушек. — Честное слово, это произошло совершенно случайно!
Ольга молча смотрела на него расширенными от испуга глазами. Следователь еще раз вздохнул для приличия, затем улыбнулся.
— Но раз уж так случилось, будем считать это следственным экспериментом, полностью снимающим с вас подозрение в соучастии.
Он вынул из кармана ключ на длинной цепочке и открыл сейф. Ольга все не отвечала.
— Да вы не расстраивайтесь так, пани! На время эксперимента мы создадим для вас самые комфортные условия, лучшее питание, предупредительный уход… Что?
Богоушек обернулся на какой-то шорох, как ему показалось, в другом конце кабинета. Девушка все также неподвижно сидела на месте, испуганно уставившись в одну точку.
— Ну полно, полно! — следователь подошел к Ольге, намереваясь ободрить ее отеческим похлопыванием по плечу. Рука его вдруг провалилась, не найдя под собой опоры. Сквозь тело девушки она проходила, как сквозь воздух. Богоушек даже отпрыгнул, испугавшись в первое мгновение.
— Да это мираж какой-то! — воскликнул он.
В голосе его звучали удивление и обида. На минуту даже возникла мысль, что никакой девушки-ящерицы, может быть, и вовсе не существовало, а просто кто-то морочит ему голову с помощью голограммы. Такие случаи бывали. Впрочем, Богоушек тут же сообразил, что пиджак-то его голограммой никогда не был, а теперь вот, пожалуйста — он снова провел рукой сквозь изображение — пустота! Неужели всему виной этот дурацкий баллончик?
Следователь потянулся к столу, чтобы еще раз рассмотреть странную, запространственную, как видно, вещицу, и тут же с досадой грохнул по крышке стола кулаком. Баллончик исчез! Исчез так же необъяснимо, как и подозрительная свидетельница Ольга, только от него не осталось даже изображения…
* * *
— … Как тебе это удалось? — восхищенно спросил Джек Милдэм, выводя машину со стоянки у Полицейского Управления.
— Долго рассказывать! — Ольга, сидевшая на заднем сидении, протянула тонкую белую руку. — Подай-ка пакет с одеждой. И не пялься на меня, отвернись и следи за дорогой. Гонзик, тебя это тоже касается.
— Не понимаю, зачем мне-то следить за дорогой? — отозвался Христофор. — Машину ведет его сиятельство…
— Дадут мне сегодня одеться или нет?! — прикрикнула Ольга, изображая гнев.
— Ну, если бы это зависело от меня… — глубокомысленно произнес Гонзо.
— Ты это про что? — покосился на него граф.
— Да нет, я так… Я просто хотел сказать, что Ольге идет этот пиджак.
— Тебе он еще больше подойдет! — Ольга перекинула пиджак на колени Гонзо. — Там, в кармане, удостоверение на имя следователя по особо важным делам Богоушека.
— Да ну?! — Христофор, несмотря на запрещение, бросил на Ольгу удивленный взгляд. — Вот это класс! Позвольте вам выразить свое восхищение, пани! Ручку поцеловать разрешите! Разумеется, если граф не возражает…
Ольга улыбнулась.
— Так и быть, пан Богоушек, — сказала она, протягивая ему руку.
— Куда ехать-то теперь? — спросил Джек, сердито глядя на дорогу.
— Прежде всего, на птичий рынок! — сказал Гонзо.
— Это еще зачем?
Христофор взял серебристый баллончик и встряхнул его. Внутри плескался фиксатор — жидкость, предназначенная вовсе не для того, чтобы превращать людей в ящериц.
— Нам нужен миражинский нюшок. Самой чистой породы, — сказал Гонзо. — И непременно — кобелёк…
Глава 5
Помещик Новокупавинского уезда, отставной капитан Савелий Лукич Куратов, проснувшись этот день позже обычного, сел за чай попросту: в халате и с матушкой, Аграфеной Кондратьевной.
Старуха по обыкновению завела разговор об картах и вине, коих хотя и не знала сама, все же считала главным на свете злом после Наполеона, а потому всячески старалась отвратить от них сына. Впрочем, матушкины выговоры мало оставляли следа в душе Савелия Лукича. Он был уже и сам волосом сед и знал по опыту, что, в отличие от Наполеона, ни вина, ни карт нельзя прогнать из отечества.