— Дедушка, не надо! — в ужасе закричал Игорь. — Не говори так! Не надо!
Дед Мартын грустно улыбнулся.
— Я напугал тебя, мой мальчик, снова напугал. Прости старого дурака. — Голос его стал тихим, чуть слышным.
Воцарилось неловкое молчание. Дед тяжёло поднялся и подошёл к окну. Там, за окном, весеннее солнце ярко серебрило снежный покров.
— Ты должен был узнать правду, Игорь. Теперь ты её знаешь. Ведь ты мужчина, так?
Игорь кивнул: да, он мужчина, он смело встретит опасность, лицом к лицу. И всё же…
— Когда же всё это началось? — От постарался придать своему голосу твёрдость и деловитость, но голос предательски дрожал.
Старый лесник обернулся.
— Когда? О, это началось в тот роковой день, когда человек поставил себя над природой, провозгласил себя венцом эволюции и царём Мира. Вот с тех пор и начала гибнуть наша кормилица.
— Я не о том, дедушка…
— Знаю, что не о том, — кивнул дед Мартын. — Помнишь недавнюю катастрофу на Новой Земле? А ядерные испытания в Неваде? Они прогремели одновременно, эти дьявольские взрывы, и Землю насквозь пронзило ядерной стрелой, поразило в самое сердце. Об этом ведь много писали, только никто тогда ничего не понял… да и сейчас мало кто понимает. — Он подошёл к мальчику вплотную и положил жилистые руки, руки былинного русского богатыря, ему на плечи. — Знаешь, паренёк, не ходи больше на озеро.
Игорь удивлённо вскинул брови.
— Но почему?
— Потому, что это опасно. Не ходи, и всё тут, — отрезал дед.
— Ты боишься, что я встречусь с жёлтым человеком?
— И этого тоже. Но ещё больше я боюсь иного, неведомого. Внезапная опасность вдвойне, втройне страшнее ожидаемой, она бьёт наповал, в самый неподходящий момент. Её сила именно в непредсказуемости.
— Откуда же ты знаешь, дедушка, что на озеро ходить опасно?
Дед Мартын задумчиво посмотрел на внука.
— Знаю, Игорь. Назови это интуицией. Пожил бы ты с моё в тайге, понял бы, о чём я толкую. Тянет с озера чем-то нехорошим, что-то с ним неладное творится. Вот и сейчас, чуешь? — Он потянул носом. — Ветер как раз оттуда. Неужели не чуешь?
Игорь с шумом втянул в себя воздух. В нос шибанул терпкий запах хвои и подтаившего снега. И всё, ничего такого, что могло бы внушить опасения. Он растерянно посмотрел на деда.
— А я чую, — сказал тот. — Гадостью какой-то несёт, вроде как нашатырём…
7.
«И ничем таким не пахнет, — час спустя думал Игорь, направляясь к озеру тайком от деда. — Если уж я и в самом деле мужчина, то должен сам убедиться, что с озером что-то происходит».
Всё же он не рискнул спуститься на лёд, а выбрал самый крутой берег, высившийся не только над озером, но и над всей округой — с этой кручи он любил нестись на лыжах вниз, доезжая аж до самой середины озера. Здесь и решил остановиться, чтобы внимательно осмотреть Медвежье.
…Тайга стонала. Только теперь, когда похрустывание снега под лыжами да шум собственного дыхания не нарушали более покой и тишину таёжного леса, он вдруг ясно расслышал, вернее, не расслышал, а скорее уловил тихое, едва различимое постанывание. Стонало всё вокруг — и снег, и вековые деревья, и само небо, и даже солнце, стонало тихо, настолько тихо, что вполне могло сойти за слуховые галлюцинации, навеянные событиями последних дней и мрачными прогнозами деда Мартына. Но Игорь не тешил себя иллюзиями (ведь он мужчина и должен смотреть правде в глаза): сквозь беззаботное щебетанье лесных пичуг и мерное потрескивание длинноствольных сосен он отчётливо различил посторонний звук, исполненный боли и нечеловеческого страдания. Звук, словно взывающий о помощи. Игорю стало не по себе.
Странно. Птицы не решались лететь над озером Медвежьим, а огибали его стороной, по широкой дуге.
Чьё-то присутствие. Сзади. Кто-то протяжно, с подвыванием, зевнул. Игорь напрягся и резко обернулся.
В трёх шагах от него жёлтым монстром маячил Марс, пропавший дедов пёс, и лукаво подмигивал. С языка его стекала жёлтая слюна и тут же жадно впитывалась снегом. Вот и всё, обречённо подумал мальчик, боясь шевельнуть даже пальцем. Сейчас он кинется на меня, и тогда…
Пританцовывающей походкой Марс засеменил к Игорю, тихонько повизгивая, скаля жёлтые зубы в каком-то жутком подобии улыбки, и дружелюбно повиливая пушистым хвостом, но… но передние лапы его вдруг скользнули по твёрдому гладкому насту, оставляя на снегу рваные жёлтые борозды, и пёс кубарем покатился по склону вниз, к озеру. Ледяной волной прошёлся ужас по сердцу мальчика — и тут же отхлынул. Марс исчез. Жёлтый след обрывался у самого льда. Над озером пронёсся судорожный вздох, лёд чуть вздыбился, затрещал, хрустнул и снова осел. В лицо пахнуло зловонным горячим смрадом, что-то едкое и знакомое уловил он в этом тошнотворном запахе. Что-то, о чём говорил дед Мартын.
Аммиак…
Как он очутился в сторожке, Игорь уже не помнил — ноги принесли его сами.
8.
Дед Мартын строго отчитал внука за самовольную отлучку, а потом долго прижимал его к своей волосатой щеке и молчал.
Остаток дня прошёл в тягостной тишине: говорить ни о чём не хотелось. Игорь так и не сказал деду о Марсе. Воздух был словно наэлектризован, смутное беспокойство и безотчётная тревога крадучись забирались в сердца мужчин, вселяя страх, рождая первые признаки паники. Оба ждали грозы, грозы последней и неотвратимой. Теперь уже и мальчик знал, что она неизбежна.
Глава четвёртая
Даже если ты восторжествуешь на время, тем хуже для тебя: удар грядёт. он настигнет и повергнет тебя в самый разгар торжества, твоего.
…час этот может быть страшен: огнь, вихрь и буря, гнёт гнева Господнего.
1.
Вечером того же дня, сразу после заката, в доме появились гости. Они ввалились в комнату внезапно, сразу всем скопом, словно намереваясь застать хозяев врасплох. Ими оказались трое мужчин, двое в грубых, видавших виды телогрейках и третий в солдатской шинели; у двоих в руках грозно сверкнули новенькие автоматы. Их давно не бритые физиономии и настороженные, оценивающие взгляды заставили деда Мартына собраться и как бы случайно оказаться вблизи от стоявшей в углу двустволки. С минуту пришельцы молча, по-волчьи, озирались по сторонам, потом один из них, ярко-рыжий детина, шагнул вперёд и прохрипел:
— Пустишь нас переночевать, а, хозяин? Мы геологи, от своих отбились. Утром мы уйдём.
Старый лесник ответил не сразу.
— Что ж, — произнёс он наконец, — коли на одну ночь, располагайтесь. Ужинать будете?
— А как же, — за всех ответил рыжий.
— Выпить есть, старик? — спросил тип в шинели, со шрамом на подбородке. — Продрогли мы, погреться не мешало б.
— Спиртного в доме не держу, — сухо ответил дед Мартын.
— Зря, — с досадой бросил тип в шинели.
За стол уселись с оружием. Дед подал им тушёную оленину с грибами. Гости жадно набросились на еду, и какое-то время из-за стола доносились лишь чавканье и голодное сопение. Когда гости слегка насытились, дед Мартын, не сводивший с них пристального взгляда, поинтересовался:
— Что ж вы, граждане геологи, прямо с оружием за стол сели?
— Стволы казённые, мало ли что случится, — не отрываясь от тарелки, проскрипел рыжий.
— А что может случиться в доме старого лесника? — усмехнулся дед Мартын. — Мне ваши стволы не нужны, а чужие здесь не ходят.
Гости не удостоили его ответом.
— Я и не знал, что геологам автоматы положены, — с наивным недоумением произнёс Игорь, до сих пор не проронивший ни слова.
— А ты, малец, много чего не знаешь, — грубо оборвал его тип со шрамом.
— В тайге неспокойно, — пояснил рыжий, обращаясь к деду Мартыну, — говорят, какая-то нечисть по лесам бродит, вот нам и выдали по два ствола на троих, так, на всякий случай, в целях личной самообороны.
— Ясно, — сказал дед, взял двустволку и вышел.
— Куда это он? — резко спросил третий гость, до сего момента хранивший молчание, и схватился за автомат.
— Сиди! — рявкнул рыжий, встал и подошёл к окну. Снаружи поскрипывал снег под сапогами деда Мартына.
— Бродит старый хрен, — буркнул рыжий, вглядываясь в пыльное стекло. — Что-то фонарём высвечивает.
Про Игоря, казалось, все трое и думать забыли.
Родившаяся где-то в подсознании мальчика мысль сразу же при появлении незнакомцев теперь вдруг обрела совершенно чёткий и определённый смысл. «Да никакие они не геологи, — в ужасе подумал Игорь. — Это самые настоящие бандиты! У них на лицах всё написано».
Вернулся дед Мартын.
— Куда ходил, старик? — грубо спросил третий «геолог».
— Я не обязан давать отчёт в своих действиях, — сухо, с достоинством ответил старый лесник, — тем более людям, попросившимся на ночлег.
— Поумерь свой пыл, Иван Иваныч, — цыкнул на третьего рыжий, а затем обратился к деду Мартыну, изображая на своём грубом лице некое подобие примирительной улыбки: — Не обращай на него внимания, хозяин, его вчера ночью чуть было «желтолицый» не облобызал, во сне. Ха-ха-ха! Вот он и дёргается, как уж на сковородке. А так он мужик добрый, покладистый, отличный семьянин и бывший член партии. Верно толкую, Иван Иваныч?
— Да пошёл ты, — огрызнулся тот и бросил злобный взгляд на деда Мартына.
— Нет, а всё же, старик, куда это тебя носило на ночь глядя? — спросил рыжий, прищурившись. Это было не обычное праздное любопытство, а жёсткое требование.
В отличие от внука, дед Мартын распознал в «геологах» беглых зэков сразу же, как только те вошли в дом, а дальнейшее их поведение лишь утвердило его в этой мысли. Но заявлять о своём открытии во всеуслышанье было бы равносильно отпиливанию сука, на котором сидишь — тут же последовало бы ответное действие ночных гостей, могущее привести — кто знает? — к трагическому исходу. Вот если бы здесь не было Игоря, а так… нет, жизнью ребёнка старый лесник рисковать права не имел. Потому-то он и принял версию рыжего «геолога» как нечто очевидное, тем самым признавая право геологов всего мира внешне походить на беглых уголовников, носить автоматы Калашникова (а вовсе не охотничьи ружья) и быть одетыми чёрт знает во что. Впрочем, «геологи» и не питали особых иллюзий по поводу своей внешности, не были они и наивными простачками, чтобы поверить в убедительность своей «легенды», но и им, и деду Мартыну было удобно придерживаться принятой версии — до поры, до времени, по крайней мере. Потому-то, дабы не идти на открытый конфликт с головорезами, и решил старый лесник дать отчёт о своей отлучке из сторожки.
— Вчера ночью, — пояснил он, — к нам пожаловал жёлтый человек, или «желтолицый», как вы его называете, и наследил возле дома. Я ходил проведать, не забрёл ли кто из вас в запретные зоны и не принёс ли заразу в дом.
Игорь видел, как вытянулись и посерели лица «геологов». Они разом вскочили из-за стола и тут же бросились осматривать подметки своих сапог. Дед Мартын усмехнулся.
— К счастью для всех нас, — продолжал он, — вы прошли чисто.
— Старый хрен, — выругался «Иван Иваныч». — Мог бы и раньше сказать, чтоб тебя…
Набив желудки, гости расположились на ночлег, причём двое легли возле окон, а третий — у входной двери, тем самым отрезав деду Мартыну и его внуку путь к выходу из сторожки. Старый лесник лишь усмехнулся принятым мерам, а Игорю, улучив момент, украдкой шепнул:
— Это плохие люди. Остерегайся их. Старайся не показать виду, что знаешь о них правду. Завтра, Бог даст, они уберутся.
2.
Но дед Мартын ошибся: утром «геологи» не ушли. Первым делом они потребовали себе завтрак. Смолотив его в два счёта, заявили, что намерены остаться здесь до вечера.
— Воля ваша, — пожал плечами дед.
— Это уж точно, — ухмыльнулся рыжий.
— А что вы ищете в тайге? — поборов страх, спросил Игорь. Ему казалось, что он очень тонко задал свой вопрос. Интересно, думал он, что ответят эти «разведчики земных недр»? Но перехватив укоризненный взгляд деда, тут же пожалел о своём любопытстве.
— Что мы ищем в тайге? — с мрачной настороженностью переспросил «геолог» со шрамом. — А кто тебе сказал, парень, что мы что-то ищем?
— Молибден мы ищем, мальчик, молибден, — ласково проблеял рыжий и осклабился. — Слыхал о таком камешке? Стратегическое сырьё, поиски строго засекречены. Вопросов лучше не задавать. Так-то.
— Какой ещё к чёрту молибден? — просипел «Иван Иваныч», хмуро глядя на рыжего. — Ты что, спятил, Плохой?
Рыжий, он же Плохой, расхохотался.
— Вот так-так! Видать, Иван Иваныч, тебя и впрямь чмокнул «желтолицый» той ночью, и уж если кто здесь спятил, так это ты. Али забыл, зачем мы здесь, а, приятель?
— Не забыл, — буркнул тот и отвернулся.
— Ну что за память! — воскликнул Плохой. — Ну прямо-таки всё, абсолютно всё помнит. Светлая голова, ясный ум, справочник ходячий, да и только, мать твою.
— Заткнись, — отрезал «Иван Иваныч». Потом, обернувшись к леснику, коротко спросил: — Сколько вёрст до ближайшего посёлка?
— Около сорока, — ответил дед Мартын.
«Геолог» присвистнул.
— Не ближний свет. Хорошую нору ты себе выбрал, дед. Лыжи есть?
— Лыжи-то есть, только… — дед Мартын замялся, но «геолог» грубо перебил его:
— Давай!
— Что ж, коли дело спешное, берите.
— Зачем тебе? — спросил тип со шрамом, хмуря брови. «Иван Иваныч» что-то зашептал ему на ухо; тот буквально расцвёл.
— А ты молоток, Иван Иваныч, — хлопнул он товарища по плечу. — Только гляди, чтоб на хвост не сели.
— Не новичок, поди, — ухмыльнулся тот.
— Что это вы там задумали? — спросил рыжий, косясь на «коллег по работе». Узнав, в чём дело, он согласно кивнул. — Идея неплоха. Но учти: засыпешься — выкручивайся сам.
Встав на лыжи и прихватив пустой рюкзак, «Иван Иваныч» отбыл. Стал собираться и дед Мартын.
— А ты, старик, куда? — насторожился рыжий.
— Пойду, пройдусь по тайге, — как ни в чём не бывало отозвался лесник, вешая двустволку на плечо. — Собирайся, Игорёк, — кивнул он мальчику, — обойдём наши владения.
Игорь ринулся было к деду, но рыжий ловко схватил его за руку чуть выше локтя.
— Э, нет, старик, — медленно протянул он, сощурившись, — малец останется здесь. Неровен час, нарвётесь на «желтолицего» — что тогда? Нет уж, пусть парень посидит в доме, так будет спокойнее. Всем нам.
— Что ж, пускай посидит, — бесстрастно ответил дед Мартын.
— Да и сам ты надолго не задерживайся, — продолжал рыжий, крепко держа мальчика за руку. — Опасно в лесу. Слышишь, дед?
Дед Мартын едва сдерживался, чтобы не ответить должным образом на хамство рыжего головореза, но вид беспомощного внука остановил его.
— Ладно, Игорёк, побудь здесь, — ласково произнёс он. — Я скоро. — И вышел.
Железные тиски разомкнулись, и Игорь, потирая затёкший локоть, отошёл к окну, сел, взял книгу и попытался читать. Но буквы разбегались, словно муравьи, и более одной строчки он так осилить и не смог. Мысль о том, что бандиты сделали его заложником, холодком пробегала по спине и заставляла сжиматься сердце подростка. Сквозь окно ему хорошо было видно, как дед Мартын неспешным, размеренным шагом углублялся в тайгу.
— Рация, — вдруг прохрипел бандит со шрамом и грохнул кулаком по столу.
Словно молния, сорвался рыжий с места и кинулся к двери.
— Сто-ой! Стой, старик!
Игорь видел, как дед Мартын остановился и слегка повернул голову. По тропе к нему нёсся рыжий.
— Погоди, дед, — произнёс бандит, переводя дух. — Погоди, говорю. Зачем так быстро идёшь?
— Что случилось? — стараясь сохранять внешнее спокойствие, спросил лесник. Пальцы его незаметно нащупывали приклад двустволки.
— У тебя наверняка есть рация, — сощурился рыжий. — Давай её сюда, мне необходимо выйти на связь со своими. Нас наверняка ищут.
«Это уж как пить дать», — подумал дед Мартын, откровенно сожалея о неудавшемся плане сообщить в район о визите бандитов. Рация лежала во внутреннем кармане его полушубка.
— Рация со мной, — холодно ответил он.
— С тобой? — поднял правую бровь рыжий. — Вот так новость. Зачем же ты её с собой таскаешь, а, старик?
— А затем, — ответил дед Мартын, теряя терпение, — что в любой момент может возникнуть необходимость в оказании экстренной помощи кому-либо на территории моего лесничества, или…
— Или?..
— Или в просьбе о помощи мне самому, — закончил лесник.
— Во-от оно что! И как раз сейчас такая необходимость возникла, не так ли?
— Разумеется. По тайге бродят толпы мутантов и стаи рыжих волков.
Лицо бандита исказилось от бешенства.
— Рыжих, говоришь? — прошипел он. — Ла-адно, старик, поговорили. Но учти: я тоже умею кусаться. Поворачивай оглобли!
Тон бандита не предвещал ничего хорошего, и дед Мартын решил более не испытывать судьбу. Он и так сказал лишнее, очень уж хотелось указать этому типу его истинное место. Но… если бы не было Игоря! Присутствие мальчугана в доме связывало его по рукам и ногам. Здесь, под прикрытием деревьев, он в два счёта разделался бы с этим гнусным типом — долгие годы, проведённые в тайге, научили старого лесника без промаха стрелять из любого положения, уворачиваться от пуль браконьеров, вступать в единоборство с хищниками, сутками идти по следу… А потом, глядишь, и того, со шрамом, одолел бы. Но пока Игорь у них в лапах, этот план никуда не годится. Что ж, придётся повременить.
И старый лесник подчинился.
Вернувшись в дом, рыжий смачно харкнул прямо на пол и расплылся в мерзкой ухмылке.
— А ты, Семён Семёныч, — обратился он к бандиту со шрамом, — прямо как в воду глядел. Есть у него рация, есть, родимая. Теперь мы сможем связаться со своими, а там… а там поглядим. Удачный сегодня денёк, верно я говорю, Семёныч?
— Это и ежу понятно, — буркнул тот. На столе перед ним лежал автомат.
Дед Мартын стоял в дверях неподвижно, словно изваяние, и молчал. Лицо его было непроницаемо. Игорь понял, что конфликт с наглыми «геологами» достиг наивысшей точки.
— Дай-ка, мне, дед, свою механику, — потребовал рыжий. — Да поживей.
Лесник с минуту колебался, потом расстегнул полушубок и вынул рацию. Рация помещалась в небольшом металлическом корпусе с выдвижной антенной и походила на милицейскую.
— Отлично, старик, думаю, мы всё-таки поладим.
«Семён-Семёныч» с недоумением глядел на своего товарища. Было видно, что соображает он туго. А рыжий, взвесив рацию на ладони, словно кирпич, сказал, продолжая ухмыляться:
— Выйду-ка я, пожалуй, во двор, там и свяжусь со своими. Наша работа секретная, сугубо стратегическая, свидетели мне не нужны. Ясно, дед?
В вопросе явственно слышалась откровенная угроза, означавшая, что препятствовать решению рыжего было бы небезопасно. Дед Мартын промолчал, не удостоив бандита ни взглядом, ни даже кивком.
— Значит, ясно, — кивнул рыжий и хлопнул дверью.
Минут пять царила тишина. Но вот дверь распахнулась, и в комнату влетел рыжий. Без рации.
— Какая досада! — воскликнул он, театрально закатывая глаза. — Я дико извиняюсь, старик, но моей вины здесь нет. Всё вышло совершенно случайно. Словом, рация пришла в негодность.
— Я так и думал, — сухо заметил дед Мартын.
— Да? А вот я так не думал, потому как, повторяю, всё вышло совершенно случайно.
— Разумеется, — съязвил дед, — разумеется, во всём виноват случай. Случай всегда на стороне негодяев.
— Что-то ты не то несёшь, старик, — нахмурился «Семён-Семёныч», кладя руку на автомат.
— Что с рацией? — спросил лесник.
— Упала, — развёл руками рыжий.
— Разбилась?
— Целёхонька, — осклабился рыжий. — Пойдём, дед, покажу.
Рыжий с дедом Мартыном вышли. Пройдя по тропе метров тридцать, бандит остановился возле огороженного участка, где прошлой ночью топтался «желтолицый» мутант. Аккуратно вбитые колышки обрамляли почти правильный круг с радиусом около двух метров; весь участок был испещрён глубокими жёлтыми следами. За последние сутки поражённые участки разрослись, увеличились, но снег оказался плохим проводником неведомой заразы, поэтому заражение снежного покрова происходило крайне медленно. В одном из жёлтых отпечатков, оставленных ногой несчастного мутанта, мирно покоилась злополучная рация, вся налитая ядовитой желтизной, вплоть до кончика антенны.
— Я поскользнулся, рация выскользнула из рук и… сам видишь, старик, я не виноват.
— Ясно, — отрубил дед Мартын и повернул обратно, к сторожке.
Итак, связь с внешним миром прервана окончательно и бесповоротно — по крайней мере, сообщить о беглых зэках теперь, тотчас же, не представлялось возможным. Ловкач этот рыжий тип, нечего сказать… Лесник шёл к дому, а рыжий семенил сзади; даже не видя его, дед Мартын знал: тот ухмыляется ему в затылок, довольный содеянным. Что ж, сила пока на их стороне. Посмотрим, думал старый лесник, что будет завтра, — ведь никто в целом мире не знает, что озеро Медвежье окончательно взбесилось.
3.
К вечеру объявился «Иван-Иваныч». С полным рюкзаком водки. Как он добрался до сторожки, оставалось загадкой: по дороге он, видимо, настолько крепко приложился к бутылке, что лыка уже не вязал ни в какую. Его возвращение встречено было бурным взрывом эмоций со стороны его дружков. Пить начали тут же, как только вскрыли рюкзак. Пили прямо из горла, без закуски, жадно, взахлёб. И лишь высосав по бутылке, рыжий потребовал накрывать на стол. Разумеется, требование было адресовано хозяину сторожки, старому деду Мартыну. Плотно сжав губы и хрустнув пальцами, лесник отправился на кухню. За годы жизни в тайге он научился хладнокровно оценивать ситуацию и, если требовалось, терпеливо ждать — ждать до тех пор, пока хищник целиком не окажется в его власти, — и тогда действовать быстро, уверенно, с гарантией на успех. Но сейчас час ещё не пробил, хищник достаточно силён и опасен, чтобы вступать с ним в открытое единоборство. Но час пробьёт, дед Мартын знал это наверняка.
Он прислушался. С озера доносился чуть слышный гул, в воздухе чувствовалась вибрация. Глаза деда Мартына сверкнули дьявольским огнём, на губах мелькнула злорадная усмешка. Час близок…
А за столом тем временем веселье набирало обороты. Помимо спиртного «Иван-Иваныч» приволок и курево — дюжину пачек «Казбека». Все трое тут же задымили. Сначала пили молча, быстро, стакан за стаканом, и лишь когда их изрядно развезло, бандиты отвалились на спинки стульев и принялись смаковать водку не спеша. Про деда Мартына и Игоря они даже и не вспомнили. На столе, между полупустыми бутылками, закуской и стаканами грозно чернели автоматы.
— А ты молоток, Скипидар, что курево догадался прихватить, — прогундосил рыжий, обращаясь к «Иван-Иванычу» и пуская струю дыма в потолок. — Чисто прошло, не наследил?
— Так, самую малость, — еле ворочая языком, ответил Скипидар, он же «Иван-Иваныч». — Сторожа пришлось успокоить.
— Зря, — с сожалением покачал головой рыжий. — Ханку, может, искать и не стали бы, а вот за сторожа трясти начнут с пристрастием. Зря ты, Скипидар, погорячился.
— Сам знаю, что зря, — огрызнулся тот, — только попёр он на меня, как танк, ну, я и… тово…
— Тихо хоть сделал?
— Ты же знаешь мою квалификацию, Плохой.
— Знаю, Скипидар, знаю, — оскалился рыжий и плеснул в стакан очередную порцию водки.
Минуло полчаса. Бандиты уже не стеснялись в выражениях, маски «геологов» окончательно слетели с их мерзких рож, обнажив повадки настоящих хищников. И лишь когда «Иван-Иваныч» уронил голову в тарелку с окурками и захрапел, а «Семён-Семёныч» поклялся выпотрошить «того хмыря из 14-го блока», вынул из сапога финку и вонзил её в стол, — рыжий, наиболее стойкий из преступной троицы, вдруг вспомнил о двух немых свидетелях затянувшейся попойки — старом леснике и его внуке — и мутным взглядом обвёл помещение.
— А, вот ты где, — прохрипел он, с трудом зацепившись взглядом за неподвижную фигуру деда Мартына. — На, выпей, — он двинул стакан с водкой к деду, половину расплескав по столу.
— Не пью, — коротко отрезал дед Мартын.
— Не пьё-о-ошь? — рявкнул рыжий, набычившись. — Видали? Они не пьют-с! Ты мне баки-то не заколачивай, старик, скажи лучше, что побрезговал со старым мокрушником из одной посуды… — Он громко икнул. — Пей, говорю, падаль!
— Нет.
— Ну и хрен с тобой, коз-зёл… Ну-ка ты, малец! — Рыжий пододвинул стакан к Игорю. — Или тоже противно?
«Сейчас или никогда!» — с трепетом подумал Игорь — и решился.
— Противно! — выкрикнул он, смелея от звука собственного голоса. — Да, противно! Потому что вы… вы… вы бандиты!
— Замолчи, Игорь, — вскочил дед Мартын, бледнея.
— Во-о-от оно что, — протянул рыжий с интересом. — Что ж, малец, продолжай.
— Да, вы самые настоящие бандиты, — распалялся Игорь всё больше и больше. — Вы ворвались в наш дом, чтобы… чтобы…
— Игорь! — крикнул старый лесник.
— Значит, в сказочку про молибден не поверил, а? — ласково промурлыкал рыжий; от той ласки веяло чем-то змеиным. — Не поверил. Ай, какой смышлёный мальчик! Слышишь, старик? — Он круто повернулся к деду Мартыну. — Да ты сядь, не ерепенься… А щенок-то твой, глянь-ка, зубки кажет, в отличие от старого облезлого кобеля, который забился в угол и скулит от страха. Скулишь ведь, дед? Скули-ишь!
Бандит смачно сплюнул на пол и снова икнул. Из ярко-рыжего он превратился в тёмно-оранжевого, глаза налились мутью и кровью, к нижней губе прилип потухший окурок и висел там уже минут пять, не меньше. Вид этого типа, а также двух его дружков, был настолько омерзителен, что Игоря затошнило, и ему немалых трудов стоило сдержать подступившие вдруг позывы к рвоте. В довершение ко всему воздух в доме был пропитан табачным дымом, водочным перегаром, мужским потом, грязной, запревшей одеждой и той специфической вонью, которая так характерна для бурных, не знающих меры, попоек.
Рыжий наполнил стакан до краёв и залпом выпил.
— З-зараза! — процедил он сквозь зубы и мощно затянулся потухшей папиросой. — А, чтоб тебя!.. — выругался он и с досадой сплюнул.
Попытался встать, но его с силой швырнуло на стену.
— У-у-у, — промычал рыжий, сползая на пол. — А здорово я, видать, налакался…
Внезапно «Иван-Иваныч» дёрнулся и повалился на рыжего. Дед Мартын, словно только и ожидавший этого момента, вскочил на ноги и взял ружьё на изготовку. Но рыжий, хоть и был в стельку пьян, опередил его.
— Положи ствол на пол, — прохрипел он, поймав Игоря на прицел своего автомата, — иначе я выпущу мозги из твоего гадёныша. Ну! Быстро!
С явной неохотой старый лесник вынужден был подчиниться. И уже в который раз за день пожалел о присутствии внука.
— А теперь, старый козёл, пошёл на кухню. — Голос рыжего прозвучал неожиданно крепко и властно. — А ты, щенок, — перевёл он взгляд на Игоря, — будешь сидеть здесь. Всю ночь. Усвоил?
Игорь молча кивнул, глотая от досады слёзы. Рыжий тем временем сбросил с себя обмякшее тело сообщника, с трудом поднялся на ноги и снова сел за стол. Правой рукой прижимая приклад автомата к животу, левой вновь наполнил стакан и тут же его опорожнил. Когда спиртное прижилось, он снова поднял глаза на деда Мартына.
— Ты ещё здесь, старик? На кухню!! — гаркнул бандит.
В кухню вела всего лишь одна дверь, да и та из комнаты, где скопились все действующие лица этой истории. Окон в кухне не было вообще. Таким образом, спровадив туда лесника, рыжий мог быть спокоен, что тот оттуда не улизнёт. Нужно только забаррикадировать дверь — и дело в шляпе.
— Пацан! — приказал рыжий Игорю, когда дед Мартын скрылся на кухне. — Стол к двери! Живо!
Игорь, скрепя сердце, подчинился. Придвинув стол вплотную к кухонной двери (дверь, кстати, открывалась в комнату), мальчик, следуя жесту пьяного бандита, вернулся на своё место у окна. Избавившись от главного и наиболее опасного противника, рыжий позволил себе несколько расслабиться — и хмель тут же ударила ему в голову. Взгляд его окончательно помутнел, руки бессильно повисли вдоль тела. Но вот он снова собрался с силами, поднялся, шатаясь, добрёл до стола, смахнул с него всё, что там было, взгромоздился на него сам и растянулся во весь рост. Прежде чем отключиться, бандит, едва ворочая языком, пробормотал:
— Смотри, щенок, шаг вперёд, шаг в сторону — стреляю без предупреждения. У меня сон чуткий, — и тут же захрапел.
Сердце мальчика бешено забилось. Вот он, момент, которого он так долго ждал! Стоит лишь сделать один шаг — и бандитов можно брать голыми руками. Наверняка, все они продрыхнут до утра, словно медведи в зимней берлоге. Вот бы только один автомат заполучить, только один… Игорь встал и шагнул вперёд. Пол чуть слышно скрипнул.
— Шаг вперёд… шаг в сторону, — пробормотал рыжий во сне, поднимая автомат, — и пиф-паф! Ха-ха-ха!.. Я дважды не повторяю.
Игорь в страхе отпрянул назад.
— Игорёк, мальчик мой! — послышался приглушённый голос деда Мартына из-за кухонной двери. — Не связывайся ты с этими подонкам, прошу тебя! От них всего можно ожидать. Завтра они будут наказаны, клянусь! Сделай, как я сказал, Игорь.
«А что будет завтра? — вдруг подумал лесник. — Почему именно завтра?» И как бы в ответ на его думы тайга отчаянно застонала.
Игорь не помнил, как его сморил сон.
4.
Проснулся он внезапно, словно от чьего-то мягкого прикосновения. Открыл глаза. В доме было темно, и лишь слабый отблеск таёжной ночи пробивался сквозь пыльное окно. Кто-то дышал ему прямо в затылок. У мальчика волосы на голове зашевелились от страха. Превозмогая ужас, он медленно обернулся. Никого. Странно, он мог бы поклясться, что слышал чьё-то дыхание. Тихо похрапывали пьяные бандиты, изредка разражаясь во сне нецензурщиной. От них несло, словно от лопнувшей канализационной трубы. Игорь инстинктивно зажал нос пальцами.
Спали все трое. Теперь уж, с трепетом подумал мальчик, я свой шанс не упущу. Будь что будет, а автоматом, хотя бы одним, завладею. Он встал, бесшумно приблизился к столу, на котором спал рыжий, и всмотрелся в его лицо. Лица не было видно, оно тонуло в густой тени. Но вот случилось неожиданное: тень стала рассасываться, таять, бледнеть, черты лица начали проясняться, проступать сквозь тьму, материализоваться, словно кто-то невидимый включил подсветку, медленно набиравшую яркость. Теперь лицо было видно всё, целиком… Мальчик захлебнулся воздухом и застыл, оцепеневший.
Лицо рыжего, обращённое кверху, было неподвижно, как камень. Глаза широко открыты, но в них — ни мысли, ни жизни, ничего, кроме пустоты. Обрюзгшие щёки, покрытые многодневной щетиной, лоснятся, словно свежесмазанные сапоги. Рот растянут в резиновую улыбку, а сквозь щель оскаленных зубов, из смрадной зияющей черноты, мерцают, не мигая, чьи-то круглые фосфоресцирующие глаза. Рыжие волосы на голове слабо светятся и чуть заметно шевелятся.
— А-а-а!.. — закричал мальчик, объятый жутким ужасом, шарахнулся назад, споткнулся о безжизненное тело одного из бандитов, упал на спину и потерял сознание.