— Я действительно отлучался по делу… Ну и что же случилось?
— Потом я проходила по другому полю, тому, куда мы сейчас направляемся, возле вас. Там кружила пара ворон. Тут я подумала, что пора бы пообедать. Вороны, как выяснилось, тоже так думали. Они выклевывали глаза тому полицейскому, который лежал в траве. Как раз прямо перед нами.
Мы приблизились. Птицы уже исчезли. Человек был одет в полицейскую форму. У него была перерезана глотка и выклеваны глаза.
Я сел и уставился на него.
— Мне это совсем не нравится, — наконец произнес я.
— Не сомневаюсь.
— Это слишком близко. Мы живем вон там, рядом.
— А мы — вон там.
— Ты кому-нибудь уже рассказывала?
— Нет. Так значит, одно из двух: либо это и вправду не ваших рук дело, либо ты хороший актер.
Я покачал головой.
— Это не имеет никакого смысла.
— Ходят слухи, что Джек имеет волшебную власть над неким ритуальным кинжалом.
— А у Оуэна есть серп. Что из того? А у Растова есть удивительная икона, нарисованная сумасшедшим арабом, который отрекся от ислама. Но он мог воспользоваться и кухонным ножом. А у Джил есть ее метла. Она тоже могла бы найти что-нибудь, чем можно перерезать глотку.
— Ты знаешь об иконе?
— Конечно. Это моя работа — выслеживать орудия. Я же наблюдатель. А у Графа, вероятно, есть кольцо, а у Доброго Доктора — шар. Думаю, это просто обыкновенное убийство. Но теперь у нас на шее труп, вблизи от дома. Не просто какой-то труп — полицейский. Будет расследование, и, скажем прямо, мы все — подозрительные персонажи, нам есть что скрывать. Мы планировали пробыть здесь несколько недель. Мы стараемся выполнять как можно больше активной работы за пределами этого района, пока. Мы не хотим привлекать к себе внимания. Но мы все — временные жильцы со странным прошлым. Это происшествие расстроит много планов.
— Если тело найдут.
— Да.
— А ты не мог бы вырыть яму, столкнуть его туда и зарыть? Так же, как ты поступаешь с костями — только побольше?
— Они заметят свежую могилу, если начнут искать. Нет, не подходит. Нам придется убрать его отсюда.
— Ты достаточно сильный, может быть, ты подтащишь его к той разрушенной церкви и столкнешь в расщелину?
— Слишком близко. И это может спугнуть Графа, и он поменяет место из страха, что люди начнут шарить вокруг.
— И что?
— Мне нравится знать, где он обитает. Если он переедет, нам придется снова искать его…
— Тело, — напомнила она.
— Я думаю. До реки ужасно далеко, но, может быть дотащить его туда в несколько приемов и столкнуть в воду? Есть много мест, где я мог бы прятать его по дороге…
— А как насчет лошади?
— Ты не могла бы поговорить с Шипучкой? Расскажи ему о случившемся. Лошади часто боятся змей. Возможно, он напугает ее и заставит убежать обратно в город.
— Похоже, стоит попробовать. Но, тебе надо проверить справишься ли ты с телом.
Я обошел труп, потом, ухватив за воротник, напряг лапы и потянул. Он легко заскользил по мокрой траве и оказался легче, чем можно было предположить по его виду.
— Дотащить его до реки — размышлял я вслух, — за один раз мне не удастся, но, по крайней мере, я смогу убрать его отсюда.
— Хорошо. Посмотрю, нет ли поблизости Шипучки.
Она убежала, а я поволок полицейского, обратившего свое расклеванное лицо к сумрачному небу. Всю вторую половину дня я тем и занимался: тащил, отдыхал, снова тащил, дважды прятал его — один раз, когда увидел людей, второй раз, когда вернулся домой, чтобы сделать обход. (Тварь в Паропроводе снова буйствовала). В какой-то момент мимо меня вдоль дороги проскакала лошадь.
К вечеру я выдохся и вернулся домой поспать и поесть, оставив труп в кустарнике. Я не преодолел даже половины пути.
15 октября
Непрерывная серость и морось. Я рано сделал обход и вышел проверить обстановку вокруг дома. В течение ночи я несколько раз ходил к покойнику, чтобы продвинуться немного дальше. Утром просто валился с ног, а на рассвете заявился Игла.
— Он опять охотился со своей командой арбалетчиков, — сообщил он. — Я все еще точно не знаю, сколько их, но могу показать, где живет один.
— Потом, — ответил я. — Я очень занят.
— Ладно, — сказал он. — Вечером покажу, если мы оба будем свободны.
— Что-нибудь слышно о полиции?
— Полиция? По какому делу?
— Неважно. Расскажу, когда увидимся позже. Если только кто-нибудь еще не расскажет тебе первым.
— Пока!
Он умчался, а я пошел тащить покойника и тащил, пока совсем не обессилил. Когда я доплелся до дому, челюсти мои сводило, лапы болели, старая рана, полученная в деле зомби, ныла невыносимо.
Пока я отдыхал под деревом, зашла Серая Метелка.
— Как идут дела? — спросила она.
— Довольно неплохо, — ответил я. — Остался еще большой отрезок пути, но труп достаточно надежно спрятан. Я видел, как мимо пробежала лошадь. Догадался, что ты позаботилась.
— Да, Шипучка проявил готовность к сотрудничеству. Ты бы видел его представление! На лошадь оно произвело огромное впечатление.
— Отлично. Кто-нибудь приходил?
— Да. Я утром наблюдала за домом констебля. Туда приезжал инспектор из города. И еще Великий Детектив и его компаньон, у которого забинтована рука.
— Бедняга. Они долго там пробыли?
— Инспектор — нет. Но Великий Детектив остался, посетил викария и еще нескольких человек.
— Ух ты! Интересно, что он им рассказал?
— С того места, где я сидела, мне не было слышно. Но потом Детектив долго бродил по окрестностям. Они даже несколько углубились в поле по направлению к дому Доброго Доктора.
— Но не в сторону Графа, нет?
— Нет. Они остановились и расспрашивали Оуэна о разведении пчел. Предлог, конечно. И я была поблизости, когда они заметили стрелы, торчащие из стены вашего дома.
— Проклятье! — сказал я. — Забыл. Нужно с ними что-то сделать.
— Сейчас мне необходимо закопать кое-что, — сказала она. — Поговорим позже.
— Да. У меня тоже есть работа.
Я снова сделал обход, потом пошел и протащил труп еще немного. Поскольку я пробовал и так, и эдак, то пришел к выводу, что в окоченевшем виде они легче, чем в обмякшем, а он опять обмяк.
Вечер. Джек снова захотел выйти. Когда игра достигает этой точки, в списке покупок всегда в последнюю минуту появляются необходимые предметы. На этот раз повсюду было полно патрульных, некоторые из них ходили парами. В какой-то момент мимо со свистом пронеслась Сумасшедшая Джил и привлекла их внимание; через открытую дверь пивной я увидел Растова, сидящего за столом в одиночестве, не считая бутылки водки и стакана. (Интересно, подумал я, что происходит в таких случаях с Шипучкой, если он внутри). Крыса, похожая на Бубона, просеменила мимо, держа палец во рту; прошел Оуэн, пошатываясь, с парой приятелей, их лица были перепачканы угольной пылью, и они пели что-то на уэльском наречии; я видел Морриса — в парике, в женской одежде, сильно нарумяненного, висящего на локте у Маккаба.
— Самое время повеселиться, — заметил Джек, — пока дела не приняли серьезного оборота.
Человек с повязкой на одном глазу, со спутанными волосами, страшно хромая и поджимая сухую руку, проковылял мимо, он торговал карандашами, которые держал в жестяной кружке. Я сразу понял, по запаху, что это замаскированный Великий Детектив. Джек купил у него карандаш и щедро расплатился.
Торговец пробормотал:
— Благослови вас бог, господин, — и захромал дальше.
На этот раз наши поиски были исключительно трудными, и хозяин рисковал больше, чем обычно. Когда мы убегали, преследуемые несколькими патрульными и пронзительными свистками, вдруг открылась какая-то дверь и знакомый голос произнес:
— Сюда!
Мы нырнули внутрь, дверь за нами закрылась, и через несколько секунд я услышал, как полицейские пронеслись мимо.
— Спасибо, — услышал я шепот Джека.
— Рад, что смог помочь, — ответил Ларри. — Похоже, сегодня вечером все гуляют.
— Такое время наступает, — сказал Джек, и из его свертка начало потихоньку капать.
— У меня тут есть полотенце, вы можете его взять, — сказал Ларри.
— Благодарю вас. Откуда вы знаете, что оно может понадобиться?
— Я же обладаю даром предвидения, — усмехнулся Ларри.
На этот раз он не пошел нас провожать, а я извинился и вернулся к своему покойнику, протащил его дальше. Кто-то добрался до него и украл некоторые части тела, но он все еще, в основном, целый.
Пока я с трудом продвигался вперед, откуда-то сверху послышался голос Серой Метелки. Но моя пасть была занята, и я не хотел бросать работу.
16 октября
Прошлой ночью я крепко спал, проснулся — все болит, пошел делать обход.
— Как насчет афганской борзой? — спросила Тварь в Круге, приняв милый аристократичный облик.
— Извини. Сегодня я слишком устал, — ответствовал я.
Она выругалась, и я удалился. Все ползуны угрюмо свернулись клубком в одном месте, и я не мог понять почему. Одна из маленьких тайн жизни… Во дворе я обнаружил мертвую летучую мышь, пригвожденную к дереву тремя арбалетными стрелами. Это был не Игла, кто-то посторонний. Что-то надо с этим делать…
У покойника исчезли еще кое-какие части тела, и пахло от него не слишком приятно. Я протащил его до следующего укрытия. Но делал это без энтузиазма. Вернулся домой — челюсти болят, шея ноет, лапы стерты.
— Я хочу умереть. Я хочу умереть, — раздался тонкий голос почти у меня из-под лап.
— Шипучка, в чем дело? — спросил я.
— Хозяина вырвало прямо здесь, — ответил он. — Я воспользовался случаем и выбрался. Я хочу умереть.
— Продолжай валяться на дороге, какая-нибудь повозка проедет и исполнит твое желание. Все-таки лучше перебирайся на обочину. Давай, я помогу.
Я отнес недужную рептилию в траву.
— Что мне предпринять, Нюх? — спросил он.
— Лежать на солнце и потеть, — сказал я. — Пить много жидкости.