Я пожала плечами.
— Ладно, рыжая, мир? — протянула руку Лиссандра.
— Мир, рыжая! — ответила я и пожала протянутую руку сестры.
Рыжая… Мы с сестрой всегда друг друга так называем, так как в семье только мы с Лиссандрой обладаем рыжими шевелюрами, а остальные — все натуральные блондинки.
Причем если волосы сестры славятся цветом благородным — темного рябинового вина — и отливают красным, то мои имеют обычный морковный оттенок. В детстве у меня даже прозвище было такое — Морковка.
Мы допили наливку и разошлись по комнатам. В голове слегка шумело, хотелось петь и танцевать. Перед сном я еще раз вспомнила про поцелуй.
Эта картина возникла в голове сама собой. Вот мы идем рядом с Ильяном к дому, у него в руках тростниковые удочки и ведерко с мелкими рыбками — кошачье развлечение, как любит называть их наша кухарка Василина. Вот я и брюнет подходим к дому, останавливаемся у изгороди из кустов акации. Ильян ставит ведерко на землю, а я наклоняюсь, чтобы его поднять, и мы сталкиваемся лбами. Ирна — и его губы легко касаются моих. Я в замешательстве. Что это было? Он задорно улыбается, кланяется и уходит. Несколько лирн я стою, приложив пальцы к губам.
Мне понравилось?! Или нет?! Ведь Ильян мне нравится. А поцелуй? До сих пор это не поняла… Может, повторить?
С этими мыслями я и уснула.
Утром спустилась к завтраку одной из первых. Этель и взрослые уже были тут. За столом девчонки сидели в напряжении, поэтому я решила их успокоить. Улыбнувшись, сказала:
— Лисса, Йена, а как вам сегодня спалось?
Девочки улыбнулись и ответили, что отлично.
Продолжали есть в молчаливом переглядывании сестер, пока мама не произнесла:
— Нилия, Тинара, после завтрака отправляемся в поход за травами. Потом нас ожидает работа в лаборатории. Милый, кто будет нас охранять?
— Скажу Ждану, пусть подберет людей. Семерых вам хватит? — отозвался батюшка.
Матушка кивнула, а лица девочек уныло вытянулись.
— Тетя Лекана, а можно и мы с вами пойдем? — протянула Лисса, а Йена просто кивнула.
— Лиссандра, утебя занятия по ведьмовству! Тебе необходима серьезная подготовка к вступительным экзаменам в академию! — вмешался папенька, а тетушка Ирана добавила:
— Совсем не стараешься, а до вступительных экзаменов уже остался всего месяц!
— Ну и что? Мы же вместе с Нилией поступаем, — попыталась поспорить Лиссандра, но была остановлена репликой своей матушки Ираны:
— Нилия поступает на факультет травоведения, а этому она практически с рождения обучалась, и поэтому вступительные испытания пройдет с закрытыми глазами. А вот ты, дочка, вряд ли станешь хорошей боевой ведьмой, если не будешь стараться!
Лисса страдальчески закатила глаза.
— А мне можно? Мне же только в следующем году поступать? — попросила Йена.
— Тебе я найду занятие. Тебе и маменьке твоей, Горане, предстоит работа, — ответил батюшка.
Йена сникла.
В общем, в лес мы отправились вчетвером: я, матушка, Тинара и Латта, ну еще плюс дружинники для охраны. Для всех остальных у родителя были приготовлены задания, а Этель ушла «страдать по эльфу» в свою комнату.
Денек выдался жарким. В лесу было хорошо: лиственные деревья еще не до конца распустили свои почки, и весеннее солнце заливало местность ярким светом, отчего нежная весенняя зелень казалась еще ярче. У елей и сосен уже появилась свежая молодая хвоя, а на опушках росли первые лесные цветы — наперстянки и сластоцветы. Последние с успехом используются в приготовлении любовных зелий. Правда, как именно готовились эти снадобья, я пока не знала, так как в большинстве случаев использование любовных напитков было признано незаконным, и соответственно маг, ведьма или травница, уличенные в приготовлении такого зелья, должны были понести заслуженное наказание. Впрочем, были и исключения, поэтому маменька обещала меня научить всем премудростям приготовления любовного снадобья.
Мне дали задание найти в лесу полянку, где растут кусты дикой сморры, и набрать с них почек. Я углубилась в чащу. За мной отправили одного из воинов. Оглянувшись, я увидела, что это Ждан.
Вспомнив рассказ сестер, я взглянула на него по-новому. Вроде внешне никаких изменений не заметила: это был высокий молодой человек с черными волнистыми волосами и глубокими темными глазами. Не могу сказать, что он мне сильно нравился, хотя и был, на мой взгляд, очень симпатичный. Йену понять было можно, но вот как понять его?
Я сердито оглядела Ждана.
— Вам в чем-то нужно помочь, сударыня? — вопросительно взглянул на меня он.
— Н-н-н… а вообще-то подержите туесок, пока я буду собирать в него материал, — придумала я.
Так и он при деле, и я могу украдкой наблюдать за ним. Ждан подошел ближе и случайно коснулся моей руки, когда взялся за ручку туеска. Я отдернула ее, словно обожглась, и недовольно взглянула на него.
— Что-то не так, Нилия? — дерзко улыбнулся парень.
— Не припомню, чтобы разрешала вам называть себя по имени! — возмутилась я.
— Простите, сударыня, если мои слова обидели вас! — Он виновато взглянул на меня и быстро отвел взгляд, а затем резко сменил тему: — Я готов вам помогать во всем!
Я вздохнула. О Луана! Как же все непросто! И принялась обрывать чуть раскрывшиеся почки. Высушим, измельчим, и будет сырье для лечебных настоев, ведь это отличное витаминное и общеукрепляющее средство.
За сбором трав я всегда отвлекалась, мне нравилось вдыхать их запах, жаль, что я не ощущала их силу, ведь во мне не было дара чувствовать травы, зато он был у матушки, Тинары и Латты. Бывало, я им завидовала, когда они полностью погружались в работу, чувствуя и понимая растения, я же могла ориентироваться только на зрение, ну и еще на знания.
Собрала почки с нескольких кустов, но лишь с нижних ветвей, так, чтобы остались листья. Ждан безмолвно следовал за мной.
«Мм… — думала я. — И что он сегодня хотел сказать? Может, тоже за дверцу жаждал пригласить? И это после того, как сходил туда с Йеной?! Вот нахал! — Я снова взглянула на него. — А что было бы, если бы он меня поцеловал? Ведь его прикосновение не было неприятным. Да и сам он очень привлекательный! О Луана! О чем я думаю?»
Я остановилась, затем сорвала еще несколько почек и бросила их в туесок, который был заполнен до половины. Затем проследовала еще глубже в лес и уловила запах цветов вяз-ягоды. Оглядевшись, увидела само дерево, а на нем уже распускались бутоны. Пройдет еще день, и оно все будет усыпано белыми ароматными цветами.
— Сударь, — обратилась я, — прошу вас запомнить это место, а завтра показать моей матушке, если потребуется.
— Только сверюсь с картой, сударыня, — сказал он.
Достав из походной котомки свиток, молодой человек сделал в нем какую-то пометку, а затем произнес:
— Все, теперь я с легкостью смогу отыскать это место. Что-нибудь еще желаете?
— Благодарю, но этого пока достаточно! Заглянем еще на одну полянку и отправимся обратно.
Он кивнул. Спустя какое-то время мы отправились в сторону Западного Крыла. Возвращались другой тропой, и на пути нам попался ручей. Мостика через него не было, но если бы я была не в длинном платье, то смогла бы перепрыгнуть на другой берег. Теперь же мы остановились перед препятствием.
— Сударыня, если позволите… — начал Ждан.
— Не трудно ли вам предложить мне руку, и я сама смогу пересечь ручей?
— Может, все-таки будет лучше, если я вас перенесу?
— Нет. Я сама смогу это сделать!
— Как пожелаете, сударыня, — поклонился воин и вместе с туеском легко перемахнул на другую сторону.
Там поставил поклажу и протянул мне руку. Я замешкалась, одной рукой чуть приподнимая подол платья, другую — подала Ждану. Брюнет принял ее, а я смело прыгнула и, видимо, недостаточно оттолкнулась или, может быть, все-таки запуталась в подоле, но нога соскользнула с бережка, а Ждан попытался меня поймать. В итоге мы оба упали в воду, причем я оказалась сверху.
О Луана! Какой стыд! Я попыталась встать, цепляясь руками за траву, а затем все же выкарабкалась на сушу. Вдобавок, когда я ползла по Ждану, он что-то сдавленно бормотал. Ну что теперь не так?
Я оглянулась — воин выбирался из ручья. Его вид был ужасен: форменный камзол сырой и перепачкан грязью, на лице застыло мученическое выражение. «Да что не так? — вновь задумалась я. — Я что-то нехорошее сделала? Вроде я без его помощи выбралась из воды? Хотя он ведь по моей вине угодил туда? Может, стоит извиниться? Или дело в чем-то другом? Такое чувство, что я причинила ему боль? Только вот чем? Ой! Неужели???» Я внезапно догадалась, что могло послужить причиной недовольства Ждана. Как будущая знахарка, я слышала, что мужской организм отличается от женского, но чем именно, точно не знала. Маменька строго следила, чтобы я чего лишнего не углядела.
Пока размышляла, мой взгляд упал на платье. Да-а! Еще десять лирн назад оно было светло-голубым, а теперь стало грязно-серым.
— Все в порядке, сударыня? — Кажется, Ждан уже пришел в себя.
— Да-а… мм…
— Что-то не так?
— Вот думаю над тем, что родителям скажу! — ответила я, выразительно глядя на платье.
— Скажите правду! — предложил брюнет.
Я страдальчески закатила глаза и вздохнула.
— Не беспокойтесь, сударыня, — усмехнулся воин, — материал вы все-таки собрали!
Он поднял туесок и махнул мне рукой, мол, идемте.
Я отправилась следом за ним, и мы сразу направились в гарнизон. Всю дорогу молчали, я вздыхала и отчаянно молилась, чтобы яркое полуденное солнце подсушило одежду. Форменный камзол Ждана был темным, поэтому на нем уже почти ничего не было видно, а мое светлое платье было покрыто бурой подсыхающей глиной и темными разводами. Парень не унывал и насвистывал веселую песенку.
Войдя в ворота, я увидела Йену. Оглядев нас, она уперла руки в бока, но сказать ничего не успела, так как ее опередил Ждан.
— Солнечного дня, сударыня Йена! — ухмыльнулся он.
— Светлого дня, сударь, — язвительно ответила кузина, нехорошо сузив свои разноцветные глаза, а затем, поджав губы, демонстративно осмотрела меня с ног до головы.