Отогнала от себя такие мысли. Не зная, занят ли парень, а я о нём думаю. С меня уже хватило одного с невестой. Больше такой ошибки не допущу. Засунув в уши наушники, включила звуки природы. Моё место находилось возле окна и это радовало.
Вначале Ванилька пялился в окно и жалобно мявкал, но после того, как поцеловала его в нос, успокоился и свернулся клубочком на моих коленях. Зато мысли никак не желали сворачивать в другую сторону, всё время возвращаясь к Никите. Стоило попросить его о помощи.
Зная о том, что приеду в полночь, всё же набралась смелости и позвонила другу детства. Немного поболтав о доме и погоде, попросила его за мной заехать. Уж очень мне не хотелось идти пару километров в темноте по незнакомой местности. Кажется, Никита был очень рад моему приезду, и это грело душу. Мне нужны были друзья на новом месте.
Пару месяцев я точно собиралась жить в глуши. Хотя, какая это глушь? Когда это был посёлок городского типа. В центре селения даже были старые двухэтажные дома. Большой супермаркет, кинотеатр, библиотека и клуб. Надеюсь, что интернет тоже есть, а иначе подохну от скуки. Не на край света же, в самом-то деле, еду.
Звучавшие в ушах звуки леса навеяли мысли о совместных с Никитой походах. Как же всё просто было в детстве. Захотел на речку — взял пару яблок и отправился купаться. Захотел на рыбалку — накопал червей, взял удочки, которые заранее сам смастерил, и пошёл рыбу ловить. Отлично умела в детстве делать их из камыша. Пусть они были не такие крутые, как у Никиты, но были же!
Эх, детство, куда же ты ушло? Да, может в двадцать четыре рано о нём задумываться, но всегда приятно вспоминать о беззаботных годах. Когда мне было пять лет, родители ещё были живы. После их смерти меня забрала к себе в город мамина мама. Но каждое лето меня привозили в деревню к папиной маме. Там впервые и познакомилась с пухленьким мальчишкой.
Вспомнила случай, когда друг закрыл меня своей спиной от огромного волка. Бабушка, правда, сказала, что это была одичавшая собака, а не волк. Но даже если и так, для мальчишки это смелый поступок. Никита тогда что-то низко прорычал, и волк скрылся в лесной чаще. Разве не смелый поступок? Видимо, переезд сильно ударил по моим расшатавшимся нервам, раз обо всём этом я сейчас вспоминала. Даже помню дикий восторг, когда, влетев на кухню, начала бурно рассказывать бабушке об увиденном.
— Ба, ба, ты не представляешь! Никита меня защитил. Он нарычал на волка, и тот скрылся в лесу!
— Никитка, так тебя раз так! Ты куда её водил, паршивец? На дальнее озеро? — бабушка схватила грязного пацанёнка за ухо. Хотя, он ей уже тогда был по плечо. Выволокла за дверь и отхлестала хворостиной. Никита даже не заплакал. Я тогда обиделась на бабушку. Разве можно было бить героя?
Интересно, а какой он сейчас, какие у него увлечения, изменился ли характер? Я видела его полгода назад на похоронах бабушки, но в то время была, как в тумане. Смутно помню высокого парня, передавшего мне записку с номером своего телефона. Если у меня метр шестьдесят, то у него рост, наверное, под два метра. Зажмурив глаза, мысленно отчитала себя за то, что опять думаю о друге из детства. Сейчас наверняка всё изменилось.
Автобус затормозил, подбирая на остановке пассажира. Вошедший был полностью одет во всё черное: штаны, футболка, ветровка с капюшоном, высокие сапоги на шнуровке. Войдя в автобус, пассажир, как мне показалось, к чему-то принюхался. Надеюсь, показалось, я уже привыкла к тяжёлому запаху пота, сала с чесноком и к пролитому пиву.
Отбросив капюшон, он пристально осмотрел пассажиров. Но, не увидев никого подходящего, остановил взгляд на мне. Парень был высок и жилист. Довольно-таки симпатичный, с фарфоровой кожей. Наверняка гот или металлист какой-то. За плечами рюкзак. Он чему-то усмехнулся, показав белые ровные зубы. Поджав губы, отвернулась к окну. В надежде, что он пройдёт мимо меня. Надежда, как обычно, меня подвела.
— Простите, тут свободно? — спросил бархатный, обволакивающий сознание голос. Ну, словно домашний кот вкупе с опасной пантерой. Захотелось протянуть руку и почесать за ушком.
Но слава Всевышнему. Не успела ни ответить, ни руку к нему протянуть. Проснувшийся Ванилька выгнул спину и грозно зашипел на парня. Парень выставил руки вперёд и, обращаясь к коту, сказал:
— Понял, понял, братан. Место занято, и чего так кричать?
Да, все чудесатее и чудесатее. Видимо, на мне точно сказываются кошмары.
— Я думала, одна разговариваю с животными, — еле слышно прошептала, но меня услышали.
В это время парень закидывал свой рюкзак на полку для ручной клади. Гот приземлился сзади моего кресла.
— Нет, конечно же. Все разговаривают с животными, но не все это афишируют. А ваш кот собственник и жуткий ревнивец.
— Да, Ванилька такой. Мою лучшую подругу на дух не переносит.
— Знаете, животные не любят конкуренции. Меня, кстати, Петром зовут.
— Очень приятно, — вздохнула я, успокаивая всё ещё нервничающего Ванильку. — А меня зовут Янина.
— «Милость Божья», как интересно. Ваши родители верующие?
— Не знаю, они погибли в автокатастрофе.
— Простите, не хотел затрагивать ваши воспоминания.
— Ничего страшного. Давно это было. А что означает ваше имя?
— «Камень, скала». От древнегреческого «Петрос».
— Как интересно. Никогда не придавала значения именам.
— Имена нам даются не просто так. Каждое имя, каждая цифра имеет своё значение.
— Увлекаетесь нумерологией?
— Да, я много чем увлекаюсь, люблю читать. Ведь в книгах много знаний, много интересного. А вы какую музыку слушаете? — спросил парень, показывая на наушники в ушах.
— Можно на ты. Я не настолько стара, чтобы на вы.
— Хорошо, — в его голосе проскользнула улыбка. — Так, что ты слушаешь?
— Звуки природы.
Пассажиры начали возвращаться на свои места. А это значило, что короткая стоянка окончена.
— Хочешь, послушаем вместе? — предложила я.
— А как же твой пират?
— Он не пират, он Ванилька. Посажу его в переноску. Пассажирское место покупала лишь одно. И мне не хочется доплачивать водителю за ещё одно пустующее. Ты не первый, кого он шугает.
Говоря это, с усилием запихивала упирающегося кота в переноску. Он жалобно мявкал и извивался, словно он не кот, а уж. Но всё же моё упорство и настырность победили.
— Ух, — проговорила я, вытирая ладонью проступивший пот со лба.
— Все? Злой Ванилька в клетке? — спросил Петр, смотря из-за спинки кресла. Я оглянулась на голос, а парень обворожительно улыбнулся.
— Ага, можно и так сказать. Он ещё ни разу не путешествовал, поэтому дорогу переносит с трудом.
— А-а-а-а, тогда можно понять котейку. Конечно, это стресс для животного.
— Это стресс не только для него, но и для меня, — поведала я Петру.
— Не любишь путешествовать?
Я передёрнула плечами, но всё же ответила:
— Я городской житель. Предпочитаю уют и комфорт, а не палатки и змеиные укусы.
С Петром мне было легко общаться. Парень был эрудирован, что большая редкость среди молодёжи. За час до моей остановки он вышел. У меня теплилась надежда, что он попросит номер телефона. Чаяния одинокой путешественницы не оправдались. А жаль, очень жаль.
Вытащив Ванильку из переноски, прижала к груди. Кот слегка прикусил мой подбородок. В его глазах было полно осуждения.
— Прости, родной, — чмокнув кота в нос, положила его на колени.
Глава 4. Бабушкин дом
Янина
Открыв двери, водитель вышел вслед за мной на остановке. В багажном отделении находился мой неподъёмный рюкзак.
— Давайте я, — услышала я знакомый бас Никиты. Парень охнул, вытаскивая рюкзак. — И как ты его сама тащила?
— Привет! Спасибо, что встретил. Подруга подвезла меня к автобусу, а там уже водителю доплатила, чтобы он его закинул в багажное отделение.
— Привет, — смог вставить в мою шквальную речь приветствие Никита. — Это тебе.
Парень протянул мне примятый букет полевых ромашек. Я, улыбнувшись, зарылась довольным лицом в ромашки.
«Любит — не любит. Плюнет — поцелует. К сердцу прижмет — к чёрту пошлёт», — кажется, вроде так, говорили. Я автоматически отрывала лепестки, произнося заветные слова. Никита, видя это, чуть улыбнулся. Не этого ли он хотел?
Автобус тронулся с места, и единственная лампочка на столбе рядом с остановкой замигала. Подул пронизывающий ветер, я поёжилась. Недовольный Ванилька замяукал. Никита поднял нос к верху и к чему-то принюхался.
«Меня окружают сплошные нюхачи», — удивилась я, вспомнив Петра и его странное поведение в автобусе, когда он в него поднялся. Теперь вот Никита.
— Всё в порядке, Никита? Может, поедем? А то тут зябко.
Видимо, парень совсем не замечал холодного ветра. Ему-то что, у него явно кожанка, как ветровка.
— Прости, — очнулся парень. — Вот, надень. А то у нас бывают холодные порывы ветра, а ты в лёгкой кофточке. Парень, с неодобрением покачав головой, сам надел на меня огромную куртку. Видя, что мои кисти спрятаны, закатал ещё и рукава на куртке. Закинув в люльку мотоцикла рюкзак, поставил на сидение переноску с Ванилькой.
— Садись сзади меня и крепко держись. За животинку не переживай, гнать не буду.
Сев на сиденье мотоцикла сзади парня, крепко прижалась к его спине, пальцами вцепилась в рубаху. Руки сцепить в замок не получилось, слишком он был мощным для меня.
Пятнадцать минут тряски — и мы подъехали к бабушкиному дому. На столбе исправно горела лампочка, тускло освещая покосившуюся калитку. Никогда не любила темноту, а после ночных кошмаров она меня очень сильно пугала.
— Как только ты мне позвонила, я связался с электриком, и он подсоединил к дому электричество. Холодильник старенький, но исправно работает. Телевизор тоже ловит два канала: один центральный, второй местный. Там крутят иногда хорошие фильмы, — всё это Никита мне сообщал, пока выгружал моё немногочисленное добро.