– Ну что там? – спросила мама. – Кость вытащили?
– Да душу они из меня чуть не вытащили, – прошипела Таня. – Один язык чуть не вырвал, другой чуть рот не разорвал, а третий вообще Блэкмен.
Как оказалось, никакой кости у Тани не было, она просто поцарапала горло. Но рыбу с тех пор Таня разлюбила.
Не влезай, убьёт!
Таня с детства любила пройтись по острию. Если ей говорили: «Таня, не делай этого, это опасно», – она обязательно «это» делала. Запреты будили в ней исследователя.
«Не суй голову между прутьев, застрянешь», – говорила бабушка. На следующий же день Таня засунула голову между лестничных прутьев в подъезде. Туда голова прошла, обратно – нет. Мешали уши. Согнувшись буквой «Г», Таня стояла в подъезде до прихода слесаря. Он разогнул прутья гаечным ключом, сердито посмотрел на Таню, но выпрямлять прутья не стал. Искривлённые, они должны были напоминать Тане, в какой неловкой ситуации она побывала.
В другой раз Таня напихала себе в нос пушистых вербных почек – «котиков». Часть «котиков» вытащили, а часть так и осталась где-то в Тане. Мама сказала, что они теперь там у неё загниют. Но где «там», не уточнила. С тех пор каждый раз, когда Таня заболевала и у неё случался насморк, она думала, что это «котики» передают ей привет.
Ещё был ключ с узкой дыркой, надетый Таней на палец до самого основания: палец застрял и распух, уже думали вызывать сварщика, но обошлось. Язык, прилипший на морозе к дверной ручке подъезда. Колоски пшеницы, впившиеся в Танино горло, как сюрикены. И много чего ещё, что Таню не убило, но закалило.
По мере взросления ставки росли. Студенткой иняза Таня каждый год ездила в Америку по программам студенческих стажировок. Тем летом её отправили на Кейп– Код работать официанткой в богом забытой таверне. Работа Тане сразу не понравилась. К тому же управляющий возьми да и скажи: «До конца сентября не вздумай куда-либо рыпаться». Через два дня Таня сбежала.
Стас и Виталик, едва знакомые нелегалы из Челябинска, предложили подвезти Таню до Бостона на своём полуразвалившемся «Корвете». «Там, – сказали они, – ты легко найдёшь новую работу». Пожить на первых порах они предложили у себя, в Роксбери.
Даже из окна дребезжащего «Корвета» Роксбери показался Тане недружелюбным: однотипные, старые дома, разрисованные граффити, выбитые стекла, много мусорных баков и мусора, который почему-то валялся возле баков, а не в них. Ремонтные мастерские, гаражи, много старых покрышек и мало белокожих людей. «У нас интернациональный район, – гордо сообщили челябинцы. – Главное – соблюдать меры предосторожности». Какие именно, они так и не объяснили.
На следующее утро Стас и Виталик ушли на работу. Перед уходом Стас предупредил:
– Ты, это, не выходи пока никуда, это небезопасно. У меня завтра выходной, я тебе сам всё покажу.
– Не ходить… опасно, – тихонько проговорила Таня.
Через несколько минут она уже натягивала чёрный спортивный комбинезон для занятий аэробикой. Таня всегда была физически активна и не собиралась изменять своим привычкам только потому, что оказалась в каком-то там Роксбери. «Знакомство с районом лучше всего начинать с утренней пробежки», – решила она и сделала хвост на макушке.
В комбинезоне Таня выглядела, как модель из журнала Shape. Но у него был один недостаток – ни одного кармана.
Поэтому Таня взяла с собой только ключ на верёвочке, который повесила на шею.
Было 10:30 утра. Таня вышла из дома и огляделась: слева простиралось подобие сквера, где группа афроамериканцев курила какую-то трубку – одну на всех. Таня решила быть осторожной и побежала направо. Ничем не примечательная, грязноватая улица одинаковых таунхаусов уныло тянулась до перекрестка со светофором, откуда Таня снова повернула направо и побежала трусцой вдоль бесконечной вереницы ремонтных мастерских, мелких магазинчиков и многоквартирных домов. Иногда прохожие останавливались и смотрели ей вслед так, будто никогда не видели симпатичных белых девушек в обтягивающих чёрных комбинезонах, грациозно бегущих по Уивер-вей.
Было жарко. Таня устала и захотела пить. К тому же примерно с середины пути рядом с ней всё время бежал какой-то чернокожий мужик в сандалиях и громко пел. А некоторые прохожие мужского пола несколько раз пытались дотронуться до неё. Таня услышала много новых, не английских слов, сказанных ей вслед. «В целом не так уж это и опасно», – подумала Таня и решила, что пора возвращаться.
Она полагала, что её квартал находится за поворотом, после двух светофоров. Но это был не её квартал. На перпендикулярной и параллельной улицах его тоже не было. А самое главное, Таня даже не знала название улицы, на которой жила, – она помнила только табличку «15» на доме и обожжённую, разрисованную граффити Fuck Gwen стену.
С собой у Тани был только ключ на верёвочке и чёрный обтягивающий комбинезон.
Поначалу она просто металась по району. Но чем больше суетилась, тем хуже соображала, где находится, и тем больше привлекала внимание окружающих. Попросить помощи у местного населения было непросто. «Здравствуйте, я Таня и я потерялась. Я не знаю, где я живу, у меня нет с собой никаких документов, и я не знаю ни одного телефона, по которому можно позвонить и узнать адрес, по которому я проживаю», – так звучало бы её обращение.
А желающих помочь Тане среди мужского населения района становилось всё больше. Чернокожий мужик, что бежал рядом с Таней и пел, заметил конкуренцию и предпринял активные попытки познакомиться. Он называл ее darling и странно двигал бёдрами, пытаясь схватить за руку.
И тут Таня разозлилась – на себя, на жару, на обтягивающий комбинезон и сумасшедшего чернокожего мужика.
– Да пошёл ты на хуй отсюда!!! – закричала она по-русски и выпучила глаза, как это делала её мама, когда выгоняла со стройки прораба Шерзода.
Пока её сталкер соображал, куда ему следует идти, Таня решила действовать и уверенно шагнула в распахнутые ворота автомастерской, расположенной рядом. Вытащив из-под машины очень грязного и очень удивлённого механика, Таня попросила:
– Вызовите полицию. Я потерялась.
Полиция приехала почти сразу же.
– Из какого района вы сюда забежали, мисс?
Таня рассказала всё как есть.
Полицейские купили ей воды и кофе и долго возили по улицам Роксбери в поисках дома номер 15 и загадочной граффити «ёбаная Гвен». Таня сидела на заднем сиденье машины, отгороженная от полицейских металлической решёткой, и думала: «Вот это я пробежалась».
К шести вечера Гвен была обнаружена, а вместе с ней и дом номер 15. Полицейские захотели убедиться, что с Таней и дальше всё будет в порядке, и зашли в дом. Хозяева дома, нелегалы из Челябинска Стас и Виталик чуть не подавились кукурузными хлопьями.
– Ваша спортсменка? – спросили полицейские. – Вы одну её больше не отпускайте.
Когда они ушли, на Таню пристально смотрели две пары глаз, требующих объяснений.
– Да я сама завтра уеду! – сказала Таня и ушла наверх.
То, что полицейские не попросили ни у кого документов, было для Стаса и Виталика невероятной удачей.
«Опасно, не ходи, – бубнила себе под нос Таня, пакуя чемодан, – да самый опасный человек в вашем Роксбери – я».
Парк развлечений
Куртка была чудесная – ярко-жёлтая, с чёрным виниловым воротником и грубым рокерским замком. Таня встала у витрины универмага на Оксфорд– стрит и по-детски уткнулась в неё лицом. Куртку хотелось до усрачки, но бюджет не позволял. В свои неполные двадцать два года студентка языковых лондонских курсов усердно училась днём, а вечером работала в книжном магазине, давала уроки русского языка и иногда подрабатывала официанткой в ресторане. И всё же такая куртка была ей не по карману. Как и чёрные виниловые ботинки, которые стояли рядом.
Таня решила – надо срочно найти работу, которая бы оплачивалась так, чтобы хватило и на куртку, и на ботинки. Получилось не сразу.
Однажды она увидела в газете объявление, в котором разыскивались девушки для wine amp;dine. Работа была очень высокооплачиваемая. Таня была родом из Пензы и такие объявления понимала буквально, а потому решила посоветоваться с соседкой– полячкой. Неужели здесь, в Лондоне, кто-то готов платить за то, чтобы ему составили компанию? Соседка доходчиво объяснила, что эта работа называется «эскорт», а если по-русски – «проституция». Проституции Таня боялась с детства – её бабушка Лидия внушала ей лет с пяти: «Не будешь учиться, станешь проституткой». Этого страха Тане хватило, чтобы поступить на самый престижный факультет в городе – иняз.
А попробовать себя в качестве модели на фешен-шоу салонов красоты Toni amp;Guy Таня была не прочь, и про моделей бабушка ничего такого не говорила. Но и тут не задалось. Ей сказали, что ярко-зеленые водоросли в её волосах смоются после первой помывки, а они не смылись даже после десятой и здорово осложняли ей жизнь в пафосном лондонском ресторане, где она работала официанткой. Тане предложили временно перейти на кухню, чтобы не шокировать клиентов. Она чистила артишоки и думала, что, конечно, стоило заканчивать иняз, чтобы чистить артишоки на Ноттинг– Хилле.
В день, когда Таня увидела куртку, она снова купила газету с объявлениями о работе. «Ищем администраторов в парк развлечений. 12 фунтов в час», – прочитала Таня и отложила газету. «Почему бы и нет, – подумала она, – денег подзаработаю и на каруселях накатаюсь». В объявлении было указано, что парк развлечений только открылся, – значит, решила Таня, они остро нуждаются в персонале. Надо брать быка за рога. Она позвонила по указанному номеру и, ответив на несколько стандартных вопросов, получила приглашение на работу.
В назначенный день Таня на всякий случай надела свой самый приличный наряд: строгое чёрное платье на бретелях и белую секретарскую блузу с бантом. Она не совсем понимала, что нужно администрировать в парке развлечений, поэтому для солидности нацепила очки и собрала водоросли в тугой пучок.