Королева Виргиналь
Однажды, когда Дитрих и Гильдебранд охотились в диких горах Тироля, король признался, что так и не смог забыть королеву Виргиналь, что вышла предупредить его о приближении Зигенота.
– Легче добиться любви от звезды на небе, чем уговорить королеву Виргиналь покинуть царство горных снегов, – ответил Гильдебранд.
Герои мирно беседовали, и вдруг перед ними появился крошечный человечек, с ног до головы одетый в доспехи.
– Благородные воины, – обратился он к ним. – Да будет вам известно, что я – Бибунг, непобедимый защитник королевы Виргиналь, правитель всех карликов и великанов в горах. С моей помощью она изгнала из своих владений вороватого Эльбегаста. Но этот негодяй заключил сделку с колдуном Ортгисом и наводнил ее королевство великанами и драконами. Посредством черной магии он заставил ее платить ему постыдную дань. Каждое полнолуние она должна отдавать ему одну из своих прекрасных служанок, которых он откармливает, а потом съедает на обед. Поэтому Жераспунт, дворец королевы Виргиналь, превратился в обитель скорби и слез. Моя госпожа, узнав, что вы победили ужасного Зигенота, умоляет вас прийти ей на помощь: освободить Жераспунт и спасти нашу королеву.
Витязи согласились и попросили указать дорогу. Карлик сопровождал их, пока они не увидели чудесный дворец, сияющий в лучах заходящего света. Гильдебранд первым нарушил молчание:
– Если бы я не был женат, я бы и сам был не прочь покорить сердце королевы Виргиналь. Но теперь я только постараюсь тебе помочь. Так где, – сказал он, поворачиваясь к Бильдунгу, – прячется этот мерзавец?
– Непобедимый защитник королевы благоразумно опасается Ортгиса! – засмеялся Дитрих. – А теперь проводи нас во дворец.
– По ночам только ведьмы путешествуют, а добрые люди ночью спят, – сказал Гильдебранд. – Лучше приляжем на мягкий мох и подождем до утра.
Следующее утро выдалось пасмурным и туманным, снег хлестал витязям в лицо, когда они карабкались на крутые уступы, куда лошади не могли взобраться. Все выше и выше поднимались они по трудному пути. Остановившись у ручья, чтобы утолить жажду, они услышали женский голос, зовущий на помощь. К ним подбежала красивая молодая девушка. Она умоляла защитить ее от ужасного Ортгиса. Ее отдали ему согласно договору, и теперь он преследовал ее с собаками. Тут послышались крики охотников, и в следующую минуту герои уже сошлись в яростной схватке с Отргисом и его спутниками. И хоть Ортгис и его свита были великанами, они вскоре пали под ударами Дитриха и Гильдебранда. Удалось спастись лишь сыну Ортгиса – Жанибасу, но он стоил их всех, вместе взятых, потому что был великим волшебником, как и его отец.
Дитрих и Гильдебранд решили укрыться в замке Ортгиса, что стоял неподалеку. Едва они постучались в дверь, на них тут же набросилась толпа вооруженных великанов, но в конце концов герои их одолели. Пока шла битва, всадник в черных доспехах держался позади нападавших. Он пробормотал что-то на странном языке, и послушные его приказу новые великаны поднялись из земли, чтобы занять место поверженных, но Дитрих и Гильдебранд снова одержали победу. Черный всадник снова что-то пробормотал, и из земли выползли чудовищные драконы. Героям пришлось сражаться с ними всю ночь. И лишь первые лучи восходящего солнца осветили замок и долину, черный всадник наконец исчез. И тут витязи заметили, что огромный старый дракон пытается незаметно скрыться с поля битвы, сжимая в зубах витязя в доспехах. Герои бросились на него, и он, выпустив из зубов свою жертву, с шипением обернулся к ним. Обвившись вокруг Дитриха, что стоял к нему ближе, дракон своим когтем распорол его щит и прорвал кольчугу. Гильдебранд кинулся на помощь королю, но тут же был отброшен взмахом мощного хвоста. В это мгновение Дитрих изловчился и метнул свой меч прямо в пасть чудовищу, пригвоздив его тем самым к ближайшему дереву. Дракон взревел и испустил дух.
Девушка, спасенная из рук Ортгиса, смотрела на бой издали. Теперь она подошла, перевязала раны Дитриха и смазала их целебным бальзамом. Гильдебранд тем временем отыскал воина, выпавшего из пасти дракона. Это оказался Руотван, сын Гельфриха Тосканского, его дяди со стороны матери.
Руотван присоединился к ним, чтобы наказать волшебника Жанибаса.
Потом им на помощь подошел и сам Гельфрих. Все вместе они двинулись к замку волшебника. Ворота были открыты. Весь двор был полон вооруженными людьми, а среди них и Жанибас – на угольно-черном жеребце и в черных доспехах. Он пробормотал волшебные слова, и откуда ни возьмись появились огромные львы и бросились на героев. А когда звери были убиты, им на смену пришли вооруженные люди. Они также полегли под ударами мечей, и спастись удалось одному Жанибасу.
Дитрих и его спутники вошли в замок, где они наши трех служанок королевы, запертых в клетки для откорма, и освободили их. Потом они сожгли крепость волшебника, чтобы он не нашел в ней убежища, если вздумает сюда вернуться.
Теперь они все вместе отправились в Арон, замок Гельфриха, чтобы отдохнуть перед путешествием ко дворцу королевы Виргиналь. Короткая передышка была им необходима, поскольку раны Дитриха причиняли ему множество страданий. Однако радушный прием, оказанный им хозяином, как нельзя лучше способствовал избавлению от лихорадки и заживлению ран. Наконец день отъезда был назначен, и Гельфрих отправился вместе с ними, чтобы показать им дорогу к Жераспунту. Не успели они закончить последние приготовления, как к дверям замка галопом прискакал какой-то карлик в пыльном разорванном плаще. Он соскочил с лошади и вошел в зал. Лицо его было бледно как смерть.
– На помощь, благородные витязи! – воскликнул он. – Жанибас пошел войной на королеву Виргиналь. Он требует, чтобы ему отдали всех ее служанок, а также корону с карбункулом. Если он получит карбункул, никто не сможет ему противостоять. С его помощью он станет полновластным хозяином над всеми горами, а также над карликами, великанами и драконами, что их населяют. Горе нам, если он завладеет карбункулом.
Дитрих сразу заявил, что если остальные пока еще не готовы двинуться на помощь королеве, то он пойдет один!
– Что? Один?! – вскричал карлик. – Если ты пойдешь один, ты – покойник! Даже я, главный защитник ее величества, вынужден был отступить перед врагом, а что же будет с тобой?
При этих хвастливых словах никто не смог удержаться от смеха. Но времени было мало, и витязи спешно облачились в доспехи и отправились к дворцу королевы. Герои и их друзья долго и трудно поднимались в гору, шли через снежные поля и ледники, где их поджидали коварные трещины. Но Жераспунт был виден отовсюду, и это придавало им бодрости. Приблизившись к замку, они стали различать крики и стоны. И тут им открылось ужасное зрелище: большая часть дворцовой стражи была перебита и изрублена, а оставшиеся продолжали обороняться против наседавших на них огромных псов, неведомых чудовищ и орд свирепых дикарей. Нападавшие уже прорвались через ворота, и бой шел вокруг королевского трона.
Владычица сидела неподвижно, окруженная дрожащими служанками; в короне на ее голове сиял карбункул, серебряная фата укутывала ее с головы до ног. Единственной ее защитой был магический круг, куда нападавшие не смели ступить. Никто не мог сказать, что делало ее столь прекрасной: волшебство или неземная любовь, сиявшая в ее глазах? Никто не решался приблизиться к ней. Даже герои, увидев ее, на мгновение замерли, но потом, очнувшись, двинулись вперед.
Им приходилось преодолевать облака снега и глыбы льда, не говоря уже об ураганном ветре, сбивавшем с ног. Горы задрожали от грохота: между ними и дворцом разверзлась бездонная пропасть. И тут Дитрих увидел черного всадника, читавшего магические заклинания с железной таблички. Он бросился на него, разбил табличку и убил волшебника. Страшный гром прокатился по горам, сошли лавины, и раскололись ледники. А потом наступила тишина. Чары были разрушены, пропасть закрылась, путь к дворцу был свободен. Свита волшебника, движимая жаждой мести, ринулась в бой, но герои легко отбили нападение. Оставшимся в живых чудовищам ничего не оставалось, кроме как искать укрытия на далеких снежных вершинах.
Дитрих со спутниками приблизился к королеве. Он хотел было опуститься рядом с ней на колени, но она поднялась с трона и, протянув ему руку, усадила рядом с собой.
– Знай, герой, – сказала она, – теперь, когда я убедилась в твоей любви и увидела твои подвиги, я оставлю землю эльфов и поеду с тобой и буду жить среди людей, пока смерть не разлучит нас.
За одну ночь невидимые руки навели во дворце порядок, починили разбитые ворота, столбы и колонны, и вскоре после этого здесь отпраздновали свадьбу смертного героя и эльфийской королевы. Затем муж с женой отправились в Берн. Жизнь с королевой Виргиналь была такой прекрасной, что прошло немало времени, прежде чем Дитриху пришла в голову мысль о новых приключениях. А в стране горных эльфов воцарились печаль и уныние. Королева покинула своих подданных ради простого смертного. Вся природа оплакивала ее отсутствие, закаты больше не сверкали зеленым лучом, как раньше, и волшебный дворец стал невидим для всех.
Глава 3
Соратники Дитриха
Хайме
Слава о подвигах Дитриха Бернского разнеслась по всей земле, среди всех народов. Он стал любимым героем странствующих менестрелей, и многие смелые воины приезжали к нему в гости, чтобы принять участие в увеселениях или серьезных делах, в зависимости от того, чем сам хозяин был занят во время их визита.
Даже на далеком севере знали его имя. И не только в замках богатых людей, но и в придорожных тавернах и одиноких хуторах.
В те времена в лесной глуши жил торговец лошадьми по имени Студас. Ему не было дела до песен бродячих менестрелей, но его сын Хайме был не похож на отца. Он часто заявлял, что владеет копьем и мечом не хуже, чем знаменитый Дитрих Бернский. Отцу надоела его тщеславная болтовня, и однажды, когда юнец снова, как обычно, принялся хвастать, что в бою он не уступит самому Дитриху Бернскому, Студас раздраженно воскликнул:
– Ах так? Ну, тогда ступай к полой горе и убей дракона, что держит в страхе всю округу.
Юноша посмотрел на него вопросительно и, когда понял, что тот не шутит, повернулся и вышел вон.
– Он этого не сделает, – пробормотал старик, – но полагаю, я охладил его горячую голову.
Но все вышло совсем не так, как предполагал честный, благоразумный Студас. Его сын вооружился и, сев верхом на лучшего отцовского жеребца, поскакал в горы. Дракон кинулся на него и уже раскрыл пасть, но юноша метнул копье ему в глотку с такой силой, что оно вышло с другой стороны. Чудовище со страшной силой забило хвостом по земле и вскоре испустило дух. Тогда Хайме отрубил ему голову и поехал домой. Войдя в дом, он швырнул свой трофей к ногам отца.
– Святой Килиан! – воскликнул Студас. – Неужто ты в самом деле убил дракона? Ну…
– Ну да! – отвечал самоуверенный юнец. – Теперь мне осталось только убить Дитриха Бернского. Дай мне того жеребца, что так храбро показал себя сегодня. Он отвезет меня в Берн и вернет назад целым и невредимым.
Старик почувствовал, что от таких речей у него голова идет кругом, но выполнил просьбу сына, и Хайме отправился в большой мир.
Тем временем в королевском дворце в Берне королева Виргиналь наполняла кубки воинов, пировавших с ее мужем. Зашла речь о том, что давно пора отправиться на поиски приключений, а то мечи заржавеют в ножнах. И едва только раздались такие слова, как дверь распахнулась и вошел незнакомец, с ног до головы закованный в доспехи. Он был высок, широк в плечах и казался юным.
Гильдебранд приветствовал его и предложил снять кольчугу, заметив при этом, что на королевском пиру приличны одежды из пурпурного шелка, а не стальная броня войны.
– Меня интересует война, – отозвался незнакомец. – Я – Хайме, сын Студаса, торговца лошадьми. Я пришел вызвать на бой знаменитого Дитриха Бернского и выяснить, кто из нас лучший воин.
Он говорил так громко, что все его услышали, и Дитрих сразу же принял вызов и предложил гостям выйти и посмотреть на поединок. Король надел доспехи и сел на своего боевого коня Сокола: теперь он был готов к сражению.
Сначала они бились верхом, но в конце концов древки их копий сломались, и им пришлось сойти с коней и продолжить схватку на земле. Хайме проявил чудеса храбрости, но его меч сломался, и он остался безоружен перед разгневанным королем. Дитрих уже занес руку, чтобы нанести противнику последний смертельный удар, но у него не хватило духа это сделать. Он сжалился над молодым и отважным воином, что бесстрашно стоял перед ним, ожидая смерти. Король опустил меч и в знак примирения протянул Хайме руку. Великодушие Дитриха покорило юношу. Он взял предложенную руку и сказал, что признает себя побежденным и клянется отныне верно служить славному королю. Дитрих был рад иметь на своей стороне такого человека, как Хайме, и пожаловал ему замки и богатые земли.
Виттиг
Виттиг был сыном Виланда, кузнецом с Гельголанда. С самого раннего детства отец учил его обращаться с луком, и самой большой похвалой для него были слова отца: – Ты стреляешь из лука не хуже моего брата Эйгеля! Юный Виттиг очень хотел узнать как можно больше о своем дяде, и Виланд начал:
– Когда отец твоей матери – Нидуд, правитель ниарсов, много лет назад взял меня в плен, мой брат Эйгель пришел в его замок и нанялся ему на службу лучником в охрану. Все были в восторге от его искусства. Он мог попасть в голову орла, что летал высоко в небе. Я видел, как он целился стрелой в левую или правую ногу рыси и пригвождал зверя к ветке. Всех чудес, что творил он, и не перечислишь. Но однажды правитель хотел посмотреть на что-то совсем уж невиданное. Он приказал Эйгелю сбить яблоко с головы его собственного сына и сказал ему, что, если он откажется или промахнется, ребенка изрубят на куски у него на глазах. Эйгель достал из колчана три стрелы, приладил одну на тетиву и натянул лук. Сын его стоял неподвижно и спокойно смотрел на отца.
– Смог бы ты сделать такой выстрел, мой мальчик?
– Нет, отец, – смело ответил Виттиг, – я бы достал твой верный меч Мимунг и отрубил бы голову этому злому старику, а если бы ниарсы попробовали за него отомстить, я бы выгнал их с нашей земли.
– Отлично, юный герой, – рассмеялся его отец, – но помни, настоящий воин никогда не говорит, что при таких-то обстоятельствах он бы сделал то-то и то-то. Он берет и делает. И лучше бы Эйгель сделал что-то подобное. После того как он сбил яблоко, он повернулся к правителю и заявил, что если бы он убил своего сына, то двумя оставшимися стрелами он сначала убил бы правителя, а потом себя. Тогда правитель сделал вид, что не придал значения его словам, но потом выгнал лучника, не заплатив ему ни гроша, и никто не знает, что с ним стало после этого.
Кузнец воспитывал сына на подобных историях, и неудивительно, что, когда тот подрос, у него на уме были лишь подвиги и приключения, а работать в кузнице ему совсем не хотелось. И вот настал день, когда он попросил отца выковать ему доспехи и дать добрый меч Мимунг, чтобы он мог отправиться в Берн, сразиться с королем Дитрихом и завоевать себе королевство, как его предки. После долгих отнекиваний кузнец наконец дал свое согласие и снабдил сына всем необходимым для его предприятия, рассказав про особенные достоинства каждого оружия. Напоследок он напомнил Виттигу, что его прапрадед, король Вилкинус, что был одним из самых великих воинов своего времени, женился на русалке, и, когда король умирал, она пообещала ему в память об их любви помогать его потомкам, если они попросят помощи.
– Если возникнет нужда, спустись, сын мой, к берегу моря, – сказал старый кузнец, – и попроси защиты у наших предков.
Напутствовав сына таким образом, Виланд наконец отпустил его.
Много дней скакал Виттиг, прежде чем ему представилась возможность проявить себя. Наконец он подъехал к широкой реке. Здесь ему пришлось спешиться. Он снял доспехи и, сложив их на берегу, двинулся вброд, ведя своего коня Скемминга под уздцы. Когда он был на середине пути, к берегу подъехали три всадника. Увидев Виттига, они стали насмехаться и спрашивать, куда это он собрался, на что тот ответил, что если они дадут ему время надеть доспехи, то он сумеет дать им достойный ответ. Но едва он облачился в кольчугу и сел на своего доброго коня, как им пришло в голову, что в чужой стране лучше иметь человека такой силы и отваги на своей стороне, и предложили ему дружбу взамен войны. Виттиг согласился, они пожали руки и продолжили путешествие вместе.
В поисках переправы они отправились вверх по течению и наконец подъехали к какому-то замку. Свирепого вида хозяин выехал из ворот и двинулся им навстречу.
– Нас слишком много, чтобы он решился на нас напасть, – сказал самый старший из незнакомцев. – Думаю, наши добрые мечи проложат нам дорогу через мост.
– Позвольте мне предложить им в качестве платы серебряную монету, – сказал Виттиг и, пришпорив коня, поскакал вперед.
Он подъехал к мосту, где узнал, что за проезд по мосту с путешественников требуют отдать лошадь, доспехи, одежду, правую руку и правую ногу. Он объяснил, что не может заплатить такую высокую цену за столь ничтожное благо, и снова предложил им монету. В ответ они вытащили мечи и набросились на него.
А в это время три воина по-прежнему стояли пригорке, наблюдая происходящее издали и обсуждая увиденное. Увидев, что их друга теснят со всех сторон, двое поскакали ему на помощь, а третий остался стоять, презрительно наблюдая за происходящим. Но не успели они добраться до места схватки, семь грабителей были убиты, а остальные при виде этого обратились в бегство.
Теперь герои поехали в замок, где нашли в изобилии еду и богатую добычу. За сытным ужином языки у них развязались, и они стали говорить о своих подвигах и славе. Виттигу нечего было сказать, и он больше говорил о своем отце, чем о себе. Он также узнал, что самого старшего из его новых спутников зовут учитель Гильдебранд, второго – силач Хайме и третьего – ярл Горнбог, он был соратником Дитриха.
– Для меня это большая удача, – вскричал юный витязь, – потому что я как раз еду в Берн, чтобы померяться силами с великим королем, и у меня есть все основания надеяться на победу, потому что отец дал мне свой меч – Мимунг, что способен рубить сталь и камни! Вы только поглядите на эфес! Какая тонкая работа!
Услышав такое, трое его спутников помрачнели и предложили лечь отдохнуть, поскольку они очень устали. Виттиг последовал их примеру.
Юный герой вскоре уже спокойно похрапывал в компании Хайме и Горнбога, но Гильдебранд лежал без сна, предаваясь мрачным мыслям. Зная, что меч Виттига способен разрубить шлем его господина, он думал, что можно сделать. Он бесшумно поднялся со своего ложа и, взяв в руки Мимунг, сравнил его со своим собственным мечом. Два лезвия были совершенно одинаковы, только эфесы – разные. И тут Гильдебранд с довольной усмешкой осторожно отделил лезвия от рукоятей и поменял их местами. Потом он вернулся на свое место и, успокоенный, вскоре уснул.
На следующее утро они снова двинулись в путь. За время путешествия им встретилось множество опасных приключений, и Гильдебранд со своими спутниками не раз имели возможность убедиться, что Виттиг – настоящий герой.
Узнав о возвращении своего старого учителя и остальных, король Дитрих поспешил выйти во двор, чтобы встретить их и приветствовать. Но каково же было его изумление, когда молодой незнакомец стянул с руки серебряную латную рукавицу и протянул ему. В следующую секунду Дитрих схватил ее и швырнул в лицо наглецу, воскликнув сердито:
– Думаешь, король станет сражаться с первым встречным? Стража, схватить этого мерзавца и повесить на самой высокой виселице.
– Ты в своем праве, – ответил Виттиг. – Сам подумай, не ляжет ли такой поступок пятном на твое доброе имя?
А Гильдебранд сказал:
– Государь, это – Виттиг, сын Виланда, знаменитого кузнеца. Он не трус и не скряга и вполне заслуживает место в рядах твоих соратников.
– Хорошо, учитель, – ответил король, – я буду сражаться с ним, как он того просит, но, если я одержу победу, он отправится на виселицу. Это мое последнее слово. А теперь идем на ристалище.
Весь город собрался, чтобы посмотреть на поединок между королем и незнакомцем. Они яростно сражались, и тут вдруг меч Виттига сломался, и он остался безоружен перед королем.
– Отец, ты обманул меня! – воскликнул он. – Это не Мимунг, а другой меч!
– Сдавайся, несчастный! – вскричал Дитрих. – Тебя ждет виселица!
И настал бы для юного воина последний час, если бы Гильдебранд не встал между ними.
– Государь, – сказал он, – пощади безоружного и прими его в свою дружину. Среди твоих соратников нет другого такого героя.
– Нет, по нему давно плачет веревка. Отойди, учитель, и я заставлю его еще раз поцеловать пыль у моих сапог.
Горько стало Гильдебранду. Это он будет виноват в смерти юноши, поскольку он подменил его меч.
– Вот твой меч Мимунг, храбрец. Держи, – сказал он, протягивая Виттигу оружие. – А теперь, Дитрих, посмотрим, легко ли ты справишься с ним.
Поединок возобновился, и Мимунг явил свою мощь. Королевский щит и доспехи были изрублены в куски, а шлем расколот.
– Сдавайся, король! – вскричал наседавший юнец, но Дитрих продолжал сражаться, несмотря на ужасные раны.
Тогда учитель снова вышел вперед.
– Виттиг, – воскликнул он, – опусти свой меч, ибо не только собственной силе обязан ты победой, но и мастерству Виланда! Будь нашим товарищем, и мы станем править миром, потому что после короля – ты самый храбрый из всех героев.
– Учитель, – ответил Виттиг, – ты помог мне в трудную минуту, и я не могу тебе ни в чем отказать.
А затем, повернувшись к королю, добавил:
– Великий герой Берна, отныне я твой слуга, и пока жив, я буду верно служить тебе!
Король взял протянутую руку и крепко ее пожал, а потом сделал Виттига правителем богатого феода.
Вильдебер, Эльсан и другие
Экке был старшим сыном могущественного короля Менгигера и морской девы, что стала его женой и королевой. Он любил королеву Сибургу, что жила в городе – колонии страны Рейнланд. Сибурга очень хотела увидеть короля Дитриха, и, услышав об этом, Экке вызвался исполнить ее желание, чего бы это ему ни стоило. Она, со своей стороны, пообещала, что, если ему это удастся, она выйдет за него замуж. Он уехал, встретился с Дитрихом и, явив чудеса храбрости, умер у него на руках. Король был очень огорчен, поскольку за то недолгое время, что они были знакомы, он успел полюбить Экке.
Когда Дитрих вернулся в Берн после убийства Экке, Хайме выехал ему навстречу. Он был так рад видеть короля и так искренне выражал свои чувства, что Дитрих, очень тронутый, подарил ему в знак дружбы свой добрый меч Нагелринг. Витязь принял его с восхищением и два или три раза поцеловал верное лезвие, а потом сказал:
– Я буду носить этот клинок ради вящей славы моего короля и не расстанусь с ним до тех пор, пока я жив.
– Ты не достоин этого меча! – воскликнул Виттиг, подъехавший вместе с другими витязями. – Или ты забыл, что твой меч остался в ножнах, когда на меня напали грабители, и только Гильдебранд и Горнбог пришли мне на помощь!
– Меня разозлила твоя самонадеянность, точно так же, как сейчас меня злит твой зловредный язык. И я его отрежу.
Витязи схватились за мечи, но король встал между ними и призвал их к порядку. Узнав, как было дело, Дитрих приказал Хайме убираться прочь, потому что не пристало воину оставлять своих товарищей в опасности. Теперь Хайме должен своими делами доказать, что он настоящий герой, и только после этого он может снова вернуться ко двору.
– Воля твоя, государь, но, думаю, Нагерлингом я добуду больше богатств, чем ты у меня отнял.
С этими словами отважный витязь вскочил на коня и поскакал прочь, ни с кем не попрощавшись. Так он доехал до самого Везера, где сколотил вокруг себя шайку разбойников и начал творить чудовищные бесчинства. Он грабил беззащитных крестьян, и даже храбрые воины должны были платить ему отступные. Грабежом и разбоем он собрал огромные богатства, но ему все еще было мало.
Как-то раз Дитриху случилось рассказать друзьям об ужасном поединке с героем Экке, в котором он заполучил дивной красоты доспехи и добрый меч Экке-сакс. И вот, когда витязи обсуждали это происшествие, в зал вошел какой-то монах и смиренно встал у дверей. Он был высок и широк в плечах; но лица его было не видно – его скрывал низко надвинутый капюшон. Слуги стали над ним потешаться, и наконец монах не выдержал, схватил одного из насмешников за ухо и поднял его, визжащего, в воздух.
Когда король спросил, откуда шум, монах вышел вперед и попросил кусочек хлеба для умирающего от голода грешника. Дитрих приказал накормить и напоить святого отца, но каково же было его удивление, когда монах откинул капюшон и под ним оказались круглые щеки без всяких признаков истощения. Он удивился еще больше, когда увидел, в каких количествах поглощал пищу преподобный отец.
– Аппетит у святого человека как у голодного волка, – пробормотал кто-то из стоявших поблизости.
– Пять долгих лет нес я епитимью, предаваясь посту и молитве, – сказал он, – и теперь достопочтенный отец настоятель позволил мне отправиться в мир и налагать епитимью на других грешников. А вы, – продолжал он, не прекращая жевать, – несчастные грешники, поскольку проводите время в пирах и пьянстве. Я наложу на вас епитимью, дабы вы избавились от бремени грехов.
И тут он завопил высоким звенящим голосом:
– O Sanctissima![1]
И тут к ним подошел Гильдебранд и воскликнул:
– Ба! Да это мой дорогой братец Ильсан!
– Culpa mea![2] – вскричал монах. – Не прикасайся ко мне, безбожный брат. Покайся, а то попадешь в ад вместе с остальными.
– Но, – ответил учитель, – мы собрались здесь для того, чтобы словом или силой оружия обращать в истинную веру карликов и великанов, поэтому я призываю тебя, мой преподобный брат, отложить сутану и снова стать одним из нас.
– Говоришь, обращаете язычников в истинную веру? Ну что ж, у меня есть на это благословение, поэтому я, пожалуй, присоединюсь к вам в этом богоугодном деле.
С этими словами он сбросил сутану и предстал перед ними с ног до головы в доспехах.
– Здесь, – сказал он, прикасаясь к мечу, – мои проповеди, а здесь, – тут он ткнул пальцем в кольчугу, – мой требник. Святой Килиан, молись Господу за нас! Ora pro nobis[3].
И он сел среди воинов, много лет знавших толстого монаха Ильсана. Он пил и пел то псалмы, то песни и рассказывал веселые истории из своей жизни в монастыре.
Скоро наступил вечер. Зажгли свечи и факелы. Но вдруг всеобщее внимание привлекло странное создание, постучавшее в дверь. Сверху оно было похоже на медведя. Голова его напоминала кабанью, но руки и ноги были человечьи. Чудовище как будто приросло к порогу и, казалось, раздумывало, на кого броситься первым.
– Это злой дух, – воскликнул Ильсан, – душа сбежавшая из огня чистилища! Я изгоню его… Conjuro te…[4]
Он остановился на минуту, поскольку чудовище повернуло к нему свою морду.
– Возвращайся в чистилище, откуда ты пришел! – воскликнул отважный Вольфхарт, перепрыгивая через стол и хватая зверя за шкуру. Но сколько он ни тянул, ему не удалось сдвинуть его ни на дюйм.
И тут чудовище, не издав ни единого звука, так сильно толкнуло его, что он кубарем покатился через весь зал.
Хорнбог, Виттиг и другие витязи пытались выгнать зверя, но их совместные усилия были тщетны.
– Освободите место, мои храбрые товарищи! – вскричал разгневанный король. – Сейчас мы посмотрим, чего стоит его шкура против моего меча Экке-сакса!
– Государь, – вмешался Гильдебранд, удерживая его руку, – видите на его запястье золотой браслет, сверкающий драгоценными камнями? Это человек и, наверно, смелый воин.
– Ну что ж, – сказал король, поворачиваясь к странному гостю, – если ты и в самом деле витязь – сбрось звериную шкуру, иди к нам и будь нашим верным соратником!
Услышав эти слова, странный гость отшвырнул прочь кабанью голову и медвежью шкуру и предстал перед королем и его приближенными закованный в доспехи.
– Теперь я узнаю тебя, – сказал Гильдебранд. – Ты храбрый витязь Вильдебер, по прозвищу Силач. А золотой браслет – подарок девы-лебедя, и он удваивает твои силы. Но зачем тебе понадобился этот маскарад? Смелый витязь, кто бы он ни был, желанный гость для нашего короля.
Вильдебер сел рядом с учителем и, опустошив кубок игристого вина, начал свой рассказ:
– Однажды после яростной схватки с грабителями я прилег отдохнуть на берегу озера. Внезапно меня разбудили всплески на воде. Посмотрев в направлении, откуда доносился звук, я увидел прекрасную деву. Она купалась в озере, а ее лебединые перья лежали на берегу. Я осторожно подкрался к ним, забрал и спрятал. Дева искала их повсюду, а когда отчаялась найти, заплакала. Я вышел к ней и умолял ее поехать ко мне и стать моей женой. Но она только еще горше заплакала и сказала, что если она не вернет себе свой птичий наряд, то ей придется умереть. Я пожалел ее и отдал лебединые перья, и тогда она дала мне браслет, который многократно умножает мою силу, но при этом предупредила, что я должен буду бродить по лесам в образе медведя с кабаньей головой, пока самый великий король на земле не предложит мне быть его товарищем. Она предупредила меня, что, если я ослушаюсь, браслет лишится своей магической силы и вскоре после этого я буду убит в бою. Сказав это, она улетела прочь. Поэтому я пришел к тебе в зверином облике, отважный витязь, – продолжил он, обращаясь к Дитриху, – а поскольку ты по доброй воле принял меня в ряды своих воинов, то, я надеюсь, браслет сохранит свою волшебную силу до конца моих дней.
– Pax vobiscum![5] – провозгласил монах, ковыляя в кровать.
Другие витязи вскоре последовали его примеру, и замок погрузился в сон.
Дитлиб
Однажды король Дитрих уже совсем было собрался сесть на коня и отправиться навестить своего дядю императора Эрменриха, но какой-то витязь въехал к нему во двор. Дитрих сразу узнал Хайме. Король не слишком– то обрадовался, снова увидев Хайме в Берне, но тот похвастался, что одержал множество побед в битвах против разбойников и великанов. Тогда Дитрих согласился снова принять его в свою дружину и приказал ему сопровождать его со свитой в Рим.
Во Фритилабурге, где они остановились на отдых, Дитрих принял на службу человека, который называл себя Ильменриком, сыном датского йомена Зоте.
По прибытии в Рим они были со всевозможными почестями встречены императором, который предоставил им стол и кров. Но император забыл сделать одно-единственное распоряжение, а именно покормить слуг. В первый день Ильменрик купил им провизию из своих средств, но потом деньги у него кончились, и он заложил коня и доспехи Хайме за десять золотых; на третий день он заложил вещи Виттига за двадцать золотых и на четвертый – оружие и коня короля за тридцать. На пятый день, когда король приказал возвращаться домой, Ильменрик попросил у него денег, чтобы выкупить заложенные вещи. Дитрих очень удивился и рассердился, когда услышал, каким странным способом его слуга изыскал средства. Он отправил его к Эрменриху, и тот сразу же согласился выплатить нужную сумму и спросил, сколько с него причитается. Отчет о расходах очень повеселил императора и его свиту. Вальтер Васгенштейн даже спросил Ильменрика, не оборотень ли он, а иначе откуда у него такие странные познания обо всем на свете. На это Ильменрик скромно ответил, что отец научил его многому, в том числе класть камни и бросать молот, и что он готов поставить свою голову против головы Вальтера Васгенштейна, что он побьет его в этом искусстве. Вальтер принял вызов, и испытание началось.
Такого мастерства, что явил Ильменрик, никто раньше не видел. Витязи уже стали волноваться за жизнь храброго воина Васгенштейна. Император призвал к себе победителя.
– Послушай, юный герой, – сказал он, – я выкуплю у тебя голову своего вассала. Назови свою цену. Я помню древний обычай – платить золотом за кровь.
– Не бойся, государь, – отвечал Ильменрик, – я не причиню вреда храброму витязю. Мне это ни к чему. Но если ты хочешь сделать мне добро, одолжи мне столько денег, сколько я потратил на содержание слуг, чтобы я мог вернуть оружие, доспехи и лошадей, что я заложил.
– Казначей, – сказал император, поворачиваясь к одному из своих приближенных, – выдай ему шестьдесят мер красного золота, чтобы он мог выкупить залог, и еще шестьдесят мер – наполнить его кошель.
– Благодарю тебя, государь, – ответил юноша, – но мне не нужно от тебя никаких подарков, ибо я служу богатому королю Бернскому, который позаботится о том, чтобы я ни в чем не нуждался, но если ты продержишь нас здесь еще один день, то с этими шестьюдесятью марками я смогу устроить слугам такой пир, какого еще не бывало. И приглашу на него моего господина со всеми его воинами и тебя, если ты захочешь разделить с нами трапезу, даже если для этого придется снова заложить лошадей и доспехи.
Воины посмеялись над веселым юношей, но Хайме нахмурился и сказал, что, если тот еще хоть раз попробует заложить его лошадь, это будет стоить ему жизни.
Слуга устроил им королевский пир. Все были довольны, кроме Хайме, который втайне опасался, что его имущество снова в закладе. Ильменрик сел с ним рядом и шепотом спросил, откуда у него такой шрам на лбу. Хайме ответил, что получил его в поединке с Дитлибом, сыном ярла Битерольфа, добавив, что узнает этого витязя с первого взгляда и тот еще заплатит свой кровью за его рану.
Ильменрик ответил:
– Сдается мне, отважный воин, что память тебя подводит. Если ты вглядишься в мое лицо, ты сразу поймешь, что я и есть тот самый Дитлиб. Ты и твои разбойники напали на нас с отцом, когда мы ехали через лес. Мы убили главаря грабителей – Инграма и его людей, но ты, благодаря своему доброму коню, спасся, отделавшись лишь раной на лбу. Если ты мне не веришь, то у меня есть свидетель, что готов подтвердить мои слова перед всеми. Но если ты согласен, то все останется между нами.
В конце пира Дитрих сказал юноше, что ему больше не пристало быть слугой: он должен стать одним из его соратников. На что тот ответил, что на самом деле он – Дитлиб, сын ярла Битерольфа, чьи славные подвиги известны по всему свету.
Все сподвижники короля, кроме Хайме, с удовольствием приняли юного Дитлиба в свои ряды. Он вернулся в Берн вместе с королем и во многих испытаниях показал себя верным товарищем. Но он был наделен беспокойным нравом и хотел увидеть мир, поэтому спустя какое-то время он поступил на службу к Этцелю, королю гуннов, при дворе которого обосновался его отец. Вместе отец и сын свершили немало славных подвигов. Король Этцель, желавший, чтобы они остались у него на службе, даровал им земли Штирии. Битерольф отдал свою долю сыну, отчего тот получил прозвище Штирийский, но в нашей истории он будет часто появляться под своим истинным именем Дитлиб Датский.