Хренеете с нашего громадья планов? Так мы ж и сами с себя хренеем, гы-гы! Вот предсказал бы мне кто мои нынешние запросы лет эдак восемь назад — млять, я бы ржал, схватившись за живот! Только и мечтать тогда было о трансокеанской торговле и о решении вопросов глобальной античной геополитики простому наёмному солдату! Ведь кем мы тогда были, едва провалившись из нашего современного мира в этот античный? Рядовыми стрелками-арбалетчиками! И это нам ещё крупно повезло, если разобраться. Ведь ни хрена же толком не знали и ни хрена толком не умели, и не будь у нас к моменту встречи с будущим нанимателем наших самодельных арбалетов — хрен заинтересовали бы мы его в качестве солдат-наёмников, и тогда — ох, не факт, что не пришлось бы примерить рабские ошейники. С этим в античном мире просто и быстро, и даже если попал к таким дикарям, у которых рабство в быту не практикуется — это ещё вовсе не значит, что тебя не повяжут и не продадут за горсть монет тем, у кого оно очень даже практикуется. Так что всё наше дальнейшее везение — следствие из того первого, сохранившего нам свободу и даже давшего приличный по местным меркам заработок. Это потом уж нам дальше фарт пошёл, в результате которого мы вышли в люди, забурели и теперь вот даже докатились до наполеоновских глобальных геополитических планов. А тогда только и мечтали, чтоб на службе не сгинуть, да на безбедную жизнь звонких гадесских шекелей скопить суметь, с которыми осесть в каком-нибудь уютном и безопасном античном городке и наконец-то остепениться. Ага, размечтались! Сгинуть-то не сгинули и не собираемся, имуществом и звонкой монетой обеспечены так, как и не помышляли даже поначалу, а вот остепениться — ну, смотря что под этим понимать, конечно. Если завершение всех трудов и почивание на лаврах, наслаждаясь достигнутым, то до этого нам по прежнему как раком до Луны…
Вот меня хотя бы взять. В прежнем мире Максим Канатов, инженер-технолог по механообработке металлов по образованию, руководитель станочного участка по работе и ДЭИРанутый биоэнергетик по основному хобби. "Молот ведьм" Шпренгера и Инститориса читали? Если нет — рекомендую. Для сдвинутых по фазе на религии — как раз о том, кто мы такие, и как с нами бороться, гы-гы! Для несдвинутых — просто поржать в своё удовольствие. Но это — там, где нас больше нет. А тут, в античной Испании — просто Максим, потому как я тут такой один и ни в каких уточняющих добавках не нуждаюсь. Для приёмных соплеменников-турдетан — бывший наёмник, бывший бандюган-браток — гадесский и карфагенский, а ныне большой человек, уж всяко "почтенный", потому как зять семейства аж целых "досточтимых", в Оссонобе член правительства, в этрусско-турдетанской мафии Тарквиниев член её мозгового центра, а в турдетанской армии — член её военного совета. Многочлен, короче. Заодно — рабовладелец-латифундист испано-иберийского разлива с уклоном в обуржуазивание. Ну а для римлян — гражданин Гней Марций Максим, живущий на территории дружественного и союзного Риму испанского боевого хомяка вольноотпущенник и клиент римского всадника Гнея Марция Септима. Гражданин третьего сорта, если уж начистоту, но в таком деле и третий сорт — не брак. Как ещё прикажете римское гражданство выправлять, если не через фиктивное рабство? Других-то реальных путей нет, а без римского гражданства в мире, где пускай ещё и не господствует, но уже явно гегемонит Рим, как-то тоскливо и неуютно, знаете ли. Я ведь сказал уже, как легко и быстро чужак в этом мире может в рабы угодить? То-то же!
Рядом Володя лыбится. Володя Смирнов, разведчик-спецназер и автослесарь в одном флаконе. Тоже бывший наёмник и бандюган, каких мало, хулиганил с нами и в Гадесе, и в Карфагене — только в путь. В Коринфе вот ещё давеча тряхнули мы с ним немножко стариной — правда, аккуратно, без жертв и почти без разрушений. Теперь, тоже малость остепенившись, тоже член, тоже рабовладелец-латифундист, если некому или не за что ни морду набить, ни сломать чего-нибудь не то, то любит на кифаре побренчать вместо неизвестной античному миру современной гитары, да погорланить чего-нибудь под лирический настрой — ага, иногда даже и не похабщину. Он же — гражданин Марк Варен Валод. Чей гражданин, понятно? Какого сорта, понятно? Правильно, такого же, как и я. И все мы здесь такие. Под настроение — особенно, когда мы с Наташкой евонной что-нибудь по части растительности или живности обсуждаем и планируем или когда я своих детей биоэнергетике учу и ему то же самое советую — любит подгребнуть нас уклоном в сторону биологической цивилизации — млять, как будто бы не со мной на пару наш РК-1 проектировал и делал! Капсюльный револьвер, первая модель. Сейчас-то у нас уже вторая, РК-2, усовершенствованная и до ума доведённая, хоть и в бронзовом всё ещё исполнении. Не так быстро развивается наша промышленность, как нам хотелось бы, и о многом пока приходится только мечтать…
Наташка Смирнова — евонная супружница, чем и определяются все ейные семейные и социальные функции. В нашем прежнем мире — студентка-лесотехничка, а в этом на безрыбье нашей главной агрономшей и даже биологичкой заделалась. О том, что сельское хозяйство она нам тут подымает, уже сказал. Иногда, правда, нудит по части чего-нибудь невыполнимого или трудновыполнимого, но это, привыкши, выдержать можно. И пожалуй, как детвора в школу пойдёт, окромя неё и некому больше там эти предметы преподавать. Ну а для римлян — гражданка Наталия — через "и", а не через мягкий знак — Варения. Ну, чтоб гражданка — это условно, потому как у греков с римлянами граждане — это взрослые мужики, а их домочадцы — это домочадцы. Как там у Маяковского? "Смотрите, завидуйте, я — гражданин, а не какая-нибудь гражданка." Вот и у греков с римлянами примерно в этом духе дела с гражданством обстоят, так что если быть точным, то Наталия Варения — жена гражданина. Законная супружница, не рабыня-наложница и не любовница-сожительница.
Серёга неподалёку сосредоточенно какую-то вывороченную из земли каменюку разглядывает, которая для меня — обыкновенный булыжник, даже в каменную кладку стены непригодный из-за мелких размеров. А для него — явно какая-то горная порода, и я не удивлюсь, если она вдруг окажется какой-то важной, нужной и полезной. От геолога в этом плане всего можно ожидать, а Серёга Игнатьев — именно геолог, причём геолог он законченный, дипломированный, хоть и работал потом не по специальности, а в офисном планктоне по блату. И уж что в институте вбили, то вбили крепко — образование-то ведь не пропьёшь. Серёга, во всяком случае, пропить его не успел, хоть и водилась за ним такая привычка в большей степени, чем следовало бы — по этой причине, например, когда нам для гранулирования пороха спирт понадобился, то ему мы с Володей гнать самогон не доверили, а у меня гнали. Но как вырвался с нами на Турдетанщину, да к нашим делам по царству Миликона приобщился, то и сам как-то — ну, не завязал, конечно, в этом климате и с этой водой полная трезвость и не рекомендуется, но меру в вине теперь знает — вот что значит, занят человек любимым делом, трезвых мозгов требующим. Прошлое его здешнее — то же, что и у нас. Член он у нас, правда, не столько по административной, сколько по учёной части, так что не многочлен ни разу, но кое на что таки влияет. Вот, например, как на это строительство лимеса — и на разметку его повлиял, и на последовательность работ. Исключительно по его милости они начаты не в равнинной, а в горной части разделяющей нашу независимую Турдетанщину и римскую Бетику демаркационной линии, и сделано это не просто так, а очень даже по поводу. Марганец он в предгорьях найти ухитрился, да ещё и с выходом руды на поверхность, так что разрабатывать её несложно и по античным технологиям. Вот и разметили мы лимес так, чтобы и рудник этот будущий марганцевый тоже от завидючих римских глаз укрыть. Хватит с них, млять, и природно-легированных хромом и никелем железных руд в Бетике и у Нового Карфагена, на которые мы можем только облизываться, потому как точно такие же руды Бильбао нам недоступны из-за совершенно диких кантабров. Вот так и всегда — где какой-нибудь ништяк имеется, так там обязательно и какие-нибудь ущербные уроды окажутся, которые ни себе, ни людям. Серёга, правда, грозится ничуть не худшие по качеству руды мелкие месторождения отыскать, и после мелких для современной промышленности, но для нашей кустарной вполне пригодных пластов каменного угля, найденного им там, где ему, казалось бы, не полагалось быть, я как-то не склонен усматривать в этом пустую похвальбу. С него ведь станется! Ну а для тех римлян, которым не видать по его милости нашего марганца, он — гражданин Луций Авлий Серг. Того же города и того же сорта.
Юлька евонная так и продолжает дрочить правильным русским произношением двух своих рабынь-шмакодявок. Я как-то спокойно отношусь к лёгкому турдетанскому акценту моих отпрысков, а ей вот идеал подавай. Прямо, читать и понимать прочитанное не смогут и изъясняться понятно, если акцент не убрать полностью! Игнатьева она, то бишь супружница серёгина. Студентка пединститута, исторический факультет, так что она у нас — наша главная историчка. А учитывая регион и эпоху, в которые нас нелёгкая забросила, и не самые известные в широких дилетантских кругах исторические нюансы, изрядной частью нашего послезнания мы ей обязаны. Я ведь как исходно рассчитывал? Выслужить приличные деньжата и авторитет, да и натурализоваться в античном социуме, пользуясь в основном только известными античному миру, но по тем или иным причинам широко не внедрёнными технологиями. И дело тут не только в том, что без наших книг, учебников и справочников не так уж и до хрена мы помним даже по своей собственной образовательной специальности, а что уж тут говорить о смежных? Если долго мучиться, что-нибудь получится, особенно при групповом мозговом штурме. Тут, скорее, фактор конспирации на первом месте стоял — не стоит подвергать чрезмерному культурошоку тот социум, в котором ты собираешься "прописаться" и в котором жить и тебе, и твоим потомкам. Ни о каком своём собстенном социуме я ведь тогда и не помышлял — твёрдо ведь заучил ещё в пятом классе школы, что всем Средиземноморьем один хрен овладеет Рим, и раз уж мы угодили в римскую эпоху, то теперь уже поздняк метаться. Жить-то ведь хочется хорошо, а не абы как, и нахрена ж нам сдались так и не заинтересовавшие Рим холодные страны, в которых жизнь мало отличается от каторги, да и ту поди ещё сохрани среди дикарей? Мягкий удобный для жизни климат и цивилизация — великая вещь. Но эта римская история — достаточно шебутная. Тут наместники вымогают и беспредельничают, там солдатня вдали от столичного надзора бесчинствует, то набеги варваров, то мятежи, то гражданские войны опять же, а в столице борьба партий и проскрипции, и чтоб не сгинуть в этой свистопляске ни за хрен собачий, надо то и дело собирать свои манатки, да когти рвать из опасно