Я уже заметил, что приплывающие в основном не обедают и не ужинают в таверне, а подъезжают или экипажи, похоже, что свои собственные или просто наемный возчик увозит прибывшую на пристань семью куда-то, но через час возвращается обратно. Значит увозит недалеко, километра на два-три, в какой-то городишко или большое село, где народ ночует, если приехали поздно или едет уже дальше.
Хочу посмотреть на это село и вообще, немного определиться с высокого места, что имеется рядом с пристанью и таверной. На моей карте отмечены три населенных пункта рядом, я хочу посмотреть в бинокль, как они выглядят.
Поэтому я поднимаюсь к таверне, предупредив приятеля, где я буду и что вернусь к нему через пару отрезков времени. Норль открывает один глаз, ни о чем меня не спрашивает и снова засыпает. Я знаю, к нему никто не подберется незамеченным, прошлая жизнь в охотниках научила приятеля спать в пол-глаза, поэтому оставляю его со спокойной душой.
Подтягиваюсь за веревку к берегу, выбрасываю мешки и сам выпрыгиваю из лодки, отпустив ее осторожно обратно на глубину в человеческий рост.
С мешками подхожу к прилавкам и начинаю раскладывать барахло.
То, что потрепанное и чистое с разбойников — в одну сторону, то что с поселенцев, не стиранное, но явно более дорогое — в другую, пояса с ножнами кладу отдельно, как и сами кинжалы и длинные ножи.
Знаю по-местному только, как сказать цену:
— Одна одежда — один дан, другая одежда — три дана. Пояс и ножны — шесть данов, ножи — как поговорим.
Начинаю громко бормотать эти фразы при каждом проходящем мимо таверны, женщины сразу интересуются одеждой, обувь я не стал брать пока. Мужики поголовно присматриваются к поясам и ножам, на которые я поставил, как точно догадываюсь — очень низкую цену, всего пол далера.
Увидев небольшую толпу из местных работников и обслугу из трактира и номеров, начинают останавливаться даже приплывающие, не бедные такие путешественники. Они в итоге и купили три лучших пояса и два ножа, еще немного одежды, которая подороже, а остальную дешевую почти всю смели местные работники.
Так я ввел в этом мире новое понятие для него — демпинговые цены и распродажа все по одному!
Чего не демпинговать, когда досталось бесплатно и почистилось так же в пневмодуше без всяких прачек и дорогого здесь мыла.
Потом вышел хозяин таверны и постоял немного, слушая мои рекламные ролики, осмотрел товар и выждав момент, сказал, что за торговлю здесь придется заплатить налог, даже не ему, а в основном в казну местного Орта.
— Сколько? — спросил я, понимая, что большая часть платы все равно осядет в кармане хозяина таверны.
Не зря же у него лицо хитрого человека.
— Четвертую часть, — спокойно сказал он. — Как и везде, здесь хозяин земель получает четвертую часть с любой продажи.
Я кивнул, соглашаясь и тогда он, уже как заинтересованное лицо, посвятил меня в то, сколько здесь стоит пояс с ножнами, хороший нож или мое барахло:
— Пояс — восемнадцать данов, нож, если вот такой — шестьдесят данов, — показал он на неплохой клинок.
— Вот такой — тридцать шесть данов, — показал он на самый обычный нож. — Одежда — эта минимум восемь данов, а эта — по три дана тоже разлетится, — показал он рукой на товар.
— Я тебе сказал хорошие цены, можешь продавать дешевле, только уже не так дешево как сейчас, чужеземец, — с трудом я понял смысл его слов.
Я выдал ему из шести наторгованых талеров полтора с мелочью и он, довольно хлопнув меня по плечу, ушел в таверну.
После этого я собрал свое оставшееся добро в три мешка, на улице уже темнеет и путешественники перестают приплывать, а местные накупились и разошлись. И поднялся на второй этаж таверны по лестнице для чистой публики, как я понял. Тут они могут подняться на второй этаж к своим номерам, не пробираясь по узеньким лестницам и проходам в самой таверне, еще не толкаясь с разным быдлом. Я тоже не стал никого беспокоить и прошел следом за одной приличной семьей.
Со второго этажа и так стоящей на возвышенности таверны я разглядел в какой-то паре километров настоящий средневековый замок, очень солидный, из серого камня и с черепичной крышей на башнях и донжоне. Замок находится на возвышенности и расположен очень удачно, контролирует обе переправы. Как я начинаю понимать, хозяин замка — очень богатый человек, раз такое денежное дело, как перевозка через реку идущих в больших количествах путников-паломников к местной Святыне находится под его полным контролем.
Если смотреть от берега, то дальше расположен солидный городок, с небольшой стеной вокруг и так же черепичными крышами. Понятно, что он стоит на пути приезжающих и уезжающих, тоже достаточно богатый и возможно ухоженный, но это совсем не факт.
Вниз по течению имеется большое село, где-то оно контачит с той рыбацкой деревней, где мы продали одну лодку.
Начинаются сумерки, я вижу, что работник из таверны зажигает огонь на вершине столба, к которому ведет узкая лестница, такие же огни загораются на том берегу реки, обозначая пункт приплытия и отправления лодок, еще где-то за замком немного попозже загорается еще такой же маяк. Хотя зачем он нужен сейчас, когда судоходная деятельность почти прекращается, последние лодки плывут к нашему берегу, как наверно и к противоположному берегу тоже сейчас подплывают.
Ну что же, кое-какая информация у меня отложилась в голове, я узнал еще несколько новых слов и в кармане появилось почти пять талеров — вечер прошел совсем не зря.
Да и от барахла я проверил надежный способ быстро избавиться — что тоже ценно в наших стесненных временем и незнанием языка условиях. Деньги нужны конечно, на первое время уже есть достаточно, однако лишними они не бывают. Родных и друзей у нас тут нет, помощи ждать неоткуда пришельцам из космоса.
В темноте я вернулся к нашим лодкам, где меня уже нетерпеливо ждет Норль, чтобы сразу отправиться в таверну и договориться со служанкой переночевать у нее с большим удовольствием. Забирает у меня золотой далер с несколькими данами и уходит, весело посвистывая. Защиту и панцирь с кольчугой оставляет в лодке, с собой берет только длинный нож.
Я бы тоже не отказался от такого времяпровождения с этой пышной девкой, но один из нас должен охранять лодки и настоящее богатство, которое в них находится.
Рано утром довольный Норль подтягивает лодки к берегу и залезает на борт, сразу же желая заснуть после трудов постельных и битвы плоти героической.
Я поднимаю голову, вижу, что начинает светать, вдали видна первая лодка, уже плывущая к пристани. За ночь меня никто не побеспокоил, я хорошо выспался, завалившись еще около восьми вечера и удобно разместившись на мешках с одеждой, положив поближе фонарь и бластер на случай тревоги.
Поэтому сразу же собираюсь, но сначала тормошу Норля.
— Чего тебе, — бормочет приятель, с трудом открывая глаза, — умотала меня вконец эта Пулия, до чего крепкая баба. Всю ночь глаз не дала сомкнуть. И еще работать побежала раньше, чем я встал.
— Молодец, что не подкачал, за всю свою планету выложился, тут тебя запомнят. Хочу дело нужное провернуть, все барахло сразу продать, чтобы избавиться от него с концами. Тут городок в паре километров есть, зажиточный с виду такой. Это наше барахло и пояса с ножами здесь долго продавать, несколько дней придется торчать. А там за пару часов все улетит, еще и подороже, чем тут.
— Думаешь, стоит так рискнуть? — просыпается полностью Норль, решив серьезно обсудить мое предложение.
— Вся наша жизнь теперь сплошной риск, старина. Но эти шмотки — ладно, можно и бросить, хотя с них примерно с десяток золота можно выручить, а то и побольше. Главное — ножи и пояса с ножнами, они на полста далеров точно потянут. Копья, кольчуги, мечи, наручи, эти скрамасаксы. Ну, ножи длинные у нас так называют, — объясняю я не понимающему Норлю.
— Еще луки и арбалет, пара шлемов — все это сильно дорогое добро нет смысла светить на прилавках и продавать за треть или четверть цены. Да и нельзя это делать никому, кроме доверенных торгашей и самих дворян наверняка здесь. Самим еще понадобится. Поэтому думаю в пустынном месте, повыше по течению, устроить тайник и там все спрятать.
— А… А зачем? — недоумевает Норль.
— Ты хочешь его на своем горбу таскать все время? — спрашиваю я его.
— Так у нас лодки есть, — выкладывает аргумент приятель.
— Лодки есть. И денег много, больше шестидесяти талеров. Ну, пару уже потратили на еду и твои ночные кувыркания, — объясняю я напарнику. — И не смотри обиженно, я за тебя только рад, что нашел эту пышку. Денег не жалко, у нас планы другие, лавку или таверну открывать не будем, в купцы тоже записаться не стремимся.
— А какие у нас планы? — с утра Норль конкретно так тупит, поэтому я на него не обижаюсь.
— А самому подумать? Тем предметов, на котором шлем носишь? И который сейчас чешешь?
Приятель молчит и начинает дуться.
— Ладно. Помогу тебе. В чем мы явно сильнее местных?
— В уровнях, похоже. Раз у такого матерого главаря уровень всего пятый оказался, значит, что у остальных гораздо меньше, — быстро соображает Норль.
— Правильно. Еще в работе мечом и прочих боевых умениях. Но уровни и прочие навыки открываются наиболее полно в тех местах, где действует местная сеть. Нам же туда и требуется идти, только отношения с местными бандитами, назовем их прямо так, контролирующими прямой проход к святыне или еще там чему, напрочь испорчены — для нас этот прямой путь уже закрыт. После событий на берегу поселения нас там все будут ждать и ловить. А с нашими приметами и незнанием языка — это не проблема для местных, чтобы вычислить двоих таких красавцев в толпе посетителей святыни. Мы, конечно, можем и полсотни мужиков за раз порубать, если очень нужно станет. Но сотню уже не потянем, наверно. Выдохнемся, да и не хватает очень наших прежних шлемов, так каждая стрела или болт, да простой камень может закончить наши подвиги. Согласен?
— Да, без шлема долго не сможешь голову уберечь от чего-то тяжелого, — вздыхает Норль.