Погода стояла волшебная. Клео распахнула двери и окна, подперла ставни спинками плетеных стульев и включила музыку.
Грянули аккорды композиции Supremacy группы Muse, столь энергичные, что запросто могли растопить снег на вершине Фудзи.
Счастье — чистое, беспримесное счастье. Еще чуть-чуть — и Клео подчинилась бы порыву, сбросила бы одежду и принялась танцевать обнаженной среди розовых флоксов на холме шибазакуры[4] или у бортика крошечного прудика с кувшинками, обустроенного перед домом. А почему нет? Она одна! Она свободна! Она вольна творить что захочет!
Клео вернулась в комнату, полюбовалась строгими шелковыми какэмоно,[5] висящими на бумажных стенах, уже взялась за полу шелковой блузки, чтобы снять ее через голову, и тут из пространства между кроватью и шкафом раздался голос:
— Что это ты делаешь?
Она так испугалась, что едва не подпрыгнула — секунду назад в комнате никого не было! Сердце колотилось, как безумное — сначала от страха, потом от злости.
— Мама?
— Ждала кого-то еще? Ты даешь доступ в частное пространство мужчине? Соизволишь сообщить, если…
— Что ты здесь делаешь?
— Да ничего особенного, навещаю дочь. Мою дочь, не отвечающую на сообщения.
— Я работала, мама.
— Знаю, потому и появилась сейчас, а не раньше.
Клео молча смотрела на мать. Строгий серый костюм Милен Луазель казался еще более строгим в контрасте с ярким нарядом Клео. В свои пятьдесят два года Милен была по-прежнему очень красива, многие ровесники наверняка цепляют ее взглядом, но… не останавливаются. Клео так и не смогла понять, почему ни один мужчина, даже ее отец, не задерживался рядом с Милен дольше чем на полгода. Видимо, дело в характере. Слишком властная и бесцеремонная?
Как бы там ни было, не имея возможности опекать мужчину, мадам Луазель отыгрывалась на своей покладистой дочери. Впрочем, Клео работала над собой, пытаясь исправить этот недостаток.
— Мама, я сто раз просила: не телепортируйся ко мне без предупреждения! Мне двадцать девять, я давно не в том возрасте, когда ты появлялась в ванной, где я принимала душ, или сидела рядом с кроватью, карауля мое пробуждение. Если не перестанешь, я перекрою твоему телепортеру доступ на территорию!
— Поступишь так с матерью?
— Да.
Милен нарочито расхохоталась, не приняв угрозу всерьез.
— Выруби для начала эту безумную музыку.
Раздраженная Клео подчинилась — очарование момента все равно разрушено, — но тут же включила телевизор, давая матери понять, что не намерена убить вечер на разговор с ней. Экран высветился на стене напротив кровати.
— Ты теперь интересуешься новостями, Клеофея?
— Клео, мама, Клео! Ты же знаешь, что я терпеть не могу свое полное имя. Честно говоря, ты не смогла бы найти имечко нелепее, даже если бы очень захотела.
Милен подошла к окну и рассеянным взглядом обвела лужайку, усыпанную лепестками сакуры.
— Клео… Фея… Лесная колдунья. Имя подходит тебе как нельзя лучше. Ты хороша собой, ты чудесная выдумщица, не хватает только… сама знаешь чего.
Клео прибавила звук. Мрачный ведущий рассказывал о самом кровавом преступлении против личности за многие годы. Десять убитых. Картинки на экране не было, поскольку, агенты спецслужбы запретили репортерам телепортацию на место происшествия. Председатель Всемирной Организации Перемещений Галилео Немрод с минуты на минуту даст пресс-конференцию.
Мать Клео повысила голос, решив перекричать телевизор, ее не волновала жуткая участь жертв, погибших на другом конце света.
— Знаешь, детка, я заявилась сюда, чтобы сообщить тебе хорошую новость. Очень хорошую.
Милен замолчала, открыла дверцы гардероба и продолжила:
— Сегодня вечером ты обязана навести красоту.
— И зачем это?
— Ты приглашена Элиасом, твоим женихом.
— Он мне не жених.
— Ошибаешься. Он тебя обожает! Не знаю почему, но это факт. Вперед, детка! Элиас — красивый парень, да еще и с положением, ты ему интересна, так что не бери пример с меня, не упускай свой шанс. Мужчины — рыбы, они не заплывут в сети добровольно, их приходится ловить, выдергивая из косяка холостяков. Не вытащишь самую крупную особь, она достанется другой.
— Мама, Элиас милый, умный, у него куча достоинств. Но он мне не нравится.
Мадам Луазель вздохнула.
На экране появился председатель Немрод. Оператор взял его лицо крупным планом на фоне Мемориала мира в Хиросиме. Первый этаж Атомного собора Генбаку и нижнюю часть галстука Немрода закрывала бегущая строка, на которой в режиме реального времени демонстрировались результаты последних опросов: телезрители отвечали на вопросы, заданные Экклесии.[6]
— Ты стала слишком скучной, Клеофея. Ни с кем не встречаешься, кроме своих учеников, смотришь только на сакуры. Что с тобой стряслось, дорогая? Раньше ты напоминала ведьму. Помнишь тот вечер, когда ты одолжила телепортер мальчику из лицея, чтобы он пришел в твою комнату?
— Мне было пятнадцать!
— А сейчас двадцать девять. Продолжишь в таком же духе, умрешь старой девой. Ладно, поговорим об Элиасе… Ты не отвечаешь на его сообщения, не принимаешь приглашений, и он, как человек сообразительный, решил обратиться напрямую к твоей матери.
Элиас был другом детства Клео. Они учились в одной школе, располагавшейся в небольшой висячей долине в Нормандии. Его родители подружились с Милен и общались с ней, пока не переехали в Монтевидео. Насколько Клео знала, Элиас сейчас архитектор в крупной строительной компании.
— Ладно, мама, чего он хочет?
— Жениться.
— Что?
— Не сию секунду, время есть. Элиас решил сочетаться браком в 2118 году, 31 мая.
Клео без сил опустилась на кровать, а ее мать продолжила перебирать вешалки.
— Мама… — Клео судорожно вздохнула. — Что еще взбрело тебе в голову?
7
Тетаману, архипелаг Туамоту, Полинезия
— Они пришли морем, — сказал Бабу.
Великан не отрываясь смотрел на горизонт. Лейтенант Диоп, капитан Ким и майор Акинис находились на главном пляже атолла. Глядя на аметистовое море и мелкий, сверкающий, будто алмазная пыль, песок, трудно было поверить, что здесь недавно произошла кровавая бойня.
— Хочешь сказать, они телепортировались в пределах частного пространства Тетаману? — спросила Ми-Ча. — Я об этом сразу подумала, и мы с «Пангайей» за несколько минут проверили все телепортации, утром не было ни одной. Ни одной! Даже в диаметре ста километров.
Артем присвистнул сквозь зубы, в который уже раз подивившись интуиции Бабу и эффективности Ми-Ча. Сам он чаще всего играл роль арбитра. На этот раз кореянка повела со счетом 1:0.
— Ты подтверждаешь мой вывод, — сказал Бабу, нимало не смущенный информацией, выданной Ми-Ча. — Они пришли из более далекой точки.
— Объясни! — потребовала Ми-Ча.
— Из Новой Зеландии или Австралии.
— Да это же за тысячи километров отсюда!
— Они телепортировались в один из портов, а потом…
— В порт?! — изумилась Ми-Ча. — А ты в курсе, что никаких портов уже лет сто не существует?
— Всего двадцать или тридцать, — поправил ее Бабу. — А плотины и причалы остались на своих местах. Команда убийц телепортировалась в одном из ближайших портов, а оттуда по воде они добрались до атолла.
Ми-Ча собралась было возразить, но Артем опередил ее:
— Откуда такой вывод, Бабу?
— Ну, во-первых, другие возможности отсутствуют. Атолл — охраняемое частное пространство. Телепортироваться сюда имеют право только друзья владельцев, а таковых вряд ли было много.
— Хорошо, мы это проверим.
Темнокожий гигант опустился на колени и зачерпнул горсть песка.
— Идем дальше — следы. Вот, взгляните, они прямо перед нами. Волны не все смыли. Остался след лодки, которую втащили на пляж.
Ми-Ча и Артем посмотрели на борозду во влажном песке.
— Судно? — спросила Ми-Ча. — В школе нам объясняли, как функционировали все эти доисторические машины, винты, турбины и тарахтящие моторы, но сегодня на Земле не осталось сжигаемого топлива. Объясните мне, как можно преодолеть тысячи километров без телепортации!
Бабу поднялся на ноги и улыбнулся.
— Очень просто, крошка Ча. С помощью большого полотнища — парус называется — и ветра.
Ми-Ча хмыкнула и поджала губы, наклонив голову к плечу, словно пыталась вообразить, как это — плыть по морю, ждать, когда ветер соизволит подуть в нужную сторону, продвигаться вперед, километр за километром, переваливаясь с волны на волну.
— Начинаем работать, — подвел черту Артем. — Бабу, ты не слишком большой любитель общения с компьютером, но возвращайся в контору и займись проверкой на «Пангайе» всех подозрительных перемещений в местах, похожих на порты, на всех окрестных островах. Ми-Ча, ты вплотную займись охранником Юстусом, выясни, где он находился во время убийств, а я останусь здесь и дождусь экспертов.
Подчиненные исчезли, и Артем отправился через кокосовую рощу к бунгало. Перспектива новой встречи с десятью трупами не радовала — жители планеты Земля, в том числе полицейские, все реже сталкивались с насильственной смертью. Теперь если кто-то становился жертвой несчастного случая, сердечного приступа или разрыва аневризмы, парамедики оказывались на месте через пять секунд, а еще через секунду доставляли жертву в больницу. Мало кому доводилось присутствовать при агонии. Майор вынужденно оставался на атолле: прежде чем телепортировать тела с Тетаману, экперты и судебные медики должны прочесать каждый сантиметр поверхности.
Артем надел перчатки и обыскал два первых бунгало, но не нашел ничего, что бы хоть как-то объясняло случившееся побоище. Пенсионерам, судя по всему, нравилась жизнь на острове, и они покидали его, только чтобы сделать покупки в магазинах «От производителя», поужинать в ресторане, совершить туристическую поездку или долгую прогулку, посетить футбольный матч. Билеты, программки и афиши, сложенные стопками в ящиках и на полках, давали первое представление о досуге местных жителей, однако придется запросить в «Пангайе» все их перемещения.