экзоплан состава оказалось поражено неизвестной болезнью. Выжили только те, кто не покидал северных территорий, а если и пересекал экватор, то на непродолжительное время. У первых проблемы со здоровьем вообще отсутствовали. Что же касается последних, то не было гарантий, что клеточный некроз не заявит о себе в будущем или не проявится в потомстве. Впрочем, никто не мог гарантировать сохранность генома и у тех, кто уберегся от беды. Планета все-таки чужая. И онтогенез другой. Не произойдет ли отторжение пришельцев-террастиан энергетикой среды, которая была чуждой не только земному, но и своему же собственному биоценозу?
Неонтологи выявили у немногочисленных представителей животного мира орган в виде шишкообразного утолщения в теменной части головы. Что-то вроде третьего глаза, локатора или антенны. Но не глаз, не локатор и не антенна. Орган не реагировал ни на какие поля и виды излучения, кроме как на поляризованный свет. При этом такие волны оказывали на тварей благоприятное воздействие. Попытки переместить их на юг вызывали крайне негативные реакции — прежде всего страх и намерение спасаться от ЧЕГО-ТО невидимого и неосязаемого — нередко приводящие к шоку, параличу и даже смерти. Создавалось впечатление, будто живой мир Каскадены, населяющий северное полушарие, наделен каким-то дополнительным чувством, полностью отсутствующим у землян.
Планета насчитывала два изолированных суперконтинента, формой и простиранием напоминающих Евразию, но превышающих ее по размерам. Они располагались по диагонали друг к другу в северной и южной полусферах. Поднятия океанического ложа вокруг материковых глыб трассировались группами больших и малых архипелагов. Были острова и в срединных областях океанов — главным образом вулканического происхождения. Они обрамляли подводные тектонические плиты и основы будущих поднятий. Обширный пологий шельф, малые глубины внешних и внутренних морей, множество континентальных озер и широкие речные лиманы свидетельствовали об обширной трансгрессии, даже несмотря на отдельные высоченные хребты и вершины. Соотношение суша-океан составляло где-то один к пяти. Наверное, так выглядела Земля в начале палеозойской эры. Планета переживала расцвет геологической активности, о чем свидетельствовали частые землетрясения и множество вулканов: как наземных, так и подводных.
Вследствие близости периода обращения вокруг оси, а также подобия мегатектонических форм и космоклимата, у Каскадены, даже несмотря на несколько иной состав солнечного спектра, было много общего с Землей. Четвертая по счету в шестипланетной ассоциации Даира, удаленная от него на четверть миллиарда километров, примерно при том же диаметре солнечного диска, она оказалась несколько меньше и легче. Возможно, у нее когда-то была луна, впоследствии оторванная внешним соседом — газовым гигантом с тремя десятками сателлитов. Каскаденианские сутки были на тридцать пять минут короче земных, а год почти в два раза длиннее. Ось вращения планеты перпендикулярна эклиптике. Тем не менее смена сезонов, хоть и слабо, но выражена (главным образом в высоких широтах), чему способствовали некоторая эллипсовидность орбиты, нутация оси* (*Нутация оси — в принципе, очень важный фактор в отношении возможности зарождения жизни. При отсутствии крупной луны, нутация оси планеты обеспечивает развитие приливно-отливных процессов. А как принято считать, зарождение жизни и ее выход на сушу обязаны именно приливам-отливам) и периодическое изменение направленности океанических течений. Воздух разреженный, как в земных горах.
Но главным отличием Каскадены от Земли было то, что ее северное и южное полушария, несмотря на сходство географии и геологического строения, сильно различались.
На севере от экватора существовала органическая жизнь, по многим признакам и прежде всего принципом организации, воспроизводства и взаимодействия клеточных структур, непохожая на земную фауну и флору.
На юге планеты жизни в привычном понимании не было. То, что находилось там в виде неких самовоспроизводящихся органических структур, назвать жизнью никак было нельзя. Поначалу, как уже отмечалось, столь очевидное различие био- и псевдобиоценозов с присущим им антагонизмом списали на затейливость эволюционного пасьянса. За что впоследствии и поплатились.
Экваториальный пояс, как демаркационная зона, делил планету на два глобальных ареала с набором только им свойственных, взаимоисключающих условий, в равной мере проявляющихся в атмосфере, на суше и на море.
Северный материк назвали Нордлендом, южный — Эстерией.
В наибольшей степени развитие биоценоза Нордленда приходилось на умеренные и приполярные широты. Создавалось впечатление, что, если бы не полюсные ледники и мерзлота, все живое перекочевало бы на крайний север.
В переходной субэкваториальной области таксоны постепенно теряли способность к размножению, ослабевали и гибли.
Теплый климат равнин, высокая влажность в условиях сбалансированного морскими течениями температурного режима и достаточный, даже при плотной облачности, уровень солнечной радиации создавали прекрасные условия для развития местной растительности там, где это было возможно. Огромные полузатопленные низины заполнялись торфяниками и низкорослым из-за малого атмосферного давления кустарником. В целом, местная флора чем-то напоминала в уменьшенной форме когда-то процветающие хвощи и плауновые земной гилеи.
Среди немногочисленной в видовом отношении фауны преобладали водные формы — некие весьма отдаленные подобия створчатых моллюсков и панцирных трилобитов — как прикрепленные, так и свободно плавающие.
Наземные обитатели, похоже, только начали осваивать сушу и во многом смахивали на своих водных сородичей. Самые экзотические формы относились к разряду зоофлороидов (проще говоря зоофитов), достигали двухметровой длины, передвигались на шести конечностях, проявляя при этом крайнюю неповоротливость, и напоминали (если здесь уместно сравнение) жуткую помесь жабы, крокодила и черепахи. Летающих насекомых и птиц не было.
Почти треть Нордленда, учитывая даже затопленною часть подошвы этого, да и южного континента тоже, занимали горы, причем большую часть из них составляли недоступные для живности вулканы и гольцы.
Активная вулканическая деятельность порождала мощнейшие грозы и страшные ураганы, отчего солнце появлялось из-за облаков и пепловых туч только в периоды относительного покоя.
На Эстерии преобладали иные типы ландшафтов. Из-за отсутствия активной органики здесь развился типичный пустынный рельеф, в котором угадывались характерные черты лунного или марсианского пейзажа. Скалистые горы, расчлененные острыми гранями хребтов и провалами ущелий; долины и заоблачные плато; сглаженные холмы; песчаные равнины с барханами и дюнами. Солнца хоть и немного, но температура на большей части суши высокая. И вследствие этого — интенсивное солеотложение в прибрежных морях и озерах с образованием эвапоритов. Хорошо сохранены фрагменты гигантских астроблем, на севере прикрытые растительностью. Триллионы тонн породы, когда-то выброшенные при соударениях на орбиту, падая образовали вторичные кратеры, как рассеянные по поверхности, так и сконцентрированные в отдельные группы. Размеры метеоритных структур достигали ста и более километров. Часть из них была разрушена десквамацией и ветровой эрозией, часть оказалась заполнена продуктами выветривания или была залита водой. Этот метеоритный «ливень» иссяк еще десятки миллионов лет назад. И конечно же, ныне «моросящий дождь» уже не оказывал на планету былого влияния. Нередко в наиболее жарких районах Эстерии осадки испарялись еще до поверхности, затем конденсировались и вновь выпадали, испарялись… и так не один раз. В результате создавались обширные зоны турбулентности, что в свою очередь вело к зарождению вихревых потоков небывалой силы. Часто случались пылевые бури. Иногда они продолжались не одну неделю и охватывали весь материк. На высокогорье наоборот, лютый холод. Ниже — таяние снегов и языки движущихся по склонам глетчеров. Резко пропиленная сеть водотоков, которые зачастую, по мере продвижения водных масс к океану, сглаживались и часто терялись в песках равнин. В приполярной области — смерзшиеся в компактный монолит ледники.
Океаны северной и южной полусфер различались не столь существенно. Но и в них сохранялось главное условие: экваториальный пояс разделял воду на «живую» и «мертвую», причем раздел этот, как определили палеонтологи, уже существовал в момент зарождения первых организмов.
Но самым необычным и загадочным образованием в Эстерии, да и во всем южном полушарии, было то, что впоследствии назвали метаплазмой или псевдожизнью. Это были сгустки органического вещества; биоструктуры, объединяющиеся в сложнодифференцированные комплексы, способные неадекватно реагировать на воздействие внешних факторов; сообщество клеток, наделенное свойствами самообучения, пространственной ориентации и передвижения. Перечень их признаков можно было продолжать до бесконечности. И почти все они соответствовали качествам, свойственным биологически активной материи, живому веществу.
Некриты — так их назвали, не придумав ничего лучшего — были очень похожи на живые биосистемы. Они состояли из соединений таких же элементов, перемещались, обладали инстинктом самосохранения, реагировали на опасность, росли, воспроизводили потомство, собирались в группы и целые колонии… словом, вели себя так, как живые организмы. Но при этом они не дышали, не потребляли пищи, не реагировали на ЕМ-спектры и являли собой типичный пример некроценоза, зародившегося на углеродной основе и затем медленно эволюционировавшего брадителическим[7] путем в условиях, исключающих контакт с биоторией северной полусферы планеты. У них отсутствовали пищеварительная, выделительная, нервная, эндокринная системы и вообще сколь выраженная специализация ксеноморфных, часто округло-приплюснутых, покрытых плотной с игольчатыми наростами коркой тел. Они были неуклюжи. Передвигались медленно с помощью попеременно вырастающих из оболочки щупалец-псевдоподий. Размножались делением и достигали метровой величины. Кровь им заменяла глицериноподобная жидкость, не замерзающая даже при самом лютом морозе. Ткани этих «организмов» состояли из близких к белковым структур, а температура соответствовала температуре окружающей среды. Скелет отсутствовал. В целом, они предпочитали селиться на суше, а если и в воде, то лишь в приповерхностном слое. Излюбленное место обитания — сглаженные ландшафты средних и высоких широт, а также ледники южного полюса. В экваториальной зоне некриты, так же как и организмы северного полушария, теряли способность к репродуцированию и погибали. Изучение взаимоотношений био- и некроценоза, а также анализ совокупных остатков био- и некрогенного происхождения еще до их минерализации и фоссилизации (тафоценоза), привело к весьма любопытным выводам. Некриты и их производные занимали в иерархической эволюционной схеме место неких