— Э-э… В общем, я прошу тебя выйти за меня.
— Как раз то, что я и подумала.
Резко развернувшись, Ханна заспешила прочь из ресторана. На ее ресницах поблескивали слезинки.
— Присмотрите за Джейми, пожалуйста, ладно? — обратился Росс к Эдгару перед тем, как побежать за Ханной.
Что он действительно не переносил — это слезы Ханны. Она всегда держалась молодцом, даже набивала шишки улыбаясь. Только однажды Росс видел ее плачущей — в день смерти матери. До сих пор он помнит это ужасное чувство собственной беспомощности.
— Я совсем не хотел расстраивать тебя.
Ханна подняла голову, и Росс увидел, что она не просто расстроена, а напротив, здорово разозлилась.
— Да как ты мог при всех задать мне такой вопрос? Тебе нравится выставлять меня дурой?
— Но я действительно хочу жениться на тебе.
У Ханны появилось неодолимое желание хорошенько пнуть его. Яснее ясного: Росс вернулся в город не из-за того, что питает к ней какие-то романтические чувства. Публика в ресторане наверняка уже полопалась от смеха.
— Джейми нужна мать, — спокойно продолжал Росс. — А ты единственная женщина, которой я доверяю.
Ханна стиснула зубы. Росса устраивала прежняя Ханна — нянька, кухарка, неунывающая девушка, к тому же увлекающаяся спортом. Да пускай она останется единственной на свете старой девой, но никогда не согласится на такие условия! Боже, она чувствовала себя так глупо: Росс никогда не был заинтересован в ней (разве что как в рабочей силе, но никак не в женщине).
— Подожди — и ты влюбишься, — прошептала Ханна. — Это и будет для Джейми лучше всего.
— Я был влюблен в свою жену, — сказал Росс, внимательно изучая ее лицо. — Мой брак стал катастрофой. Что может быть лучше брака двух лучших друзей? Дружба, а вовсе не чувства, — вот лучшая основа для женитьбы. А мы с тобой всегда поддерживали друг друга, когда дела были плохи. Дружба намного важнее вожделения, ведь так?
Ханне захотелось прокричать: «Нет!» Для нее любовь всегда означала нечто большее, чем просто вожделение. Но сейчас, вспоминая озабоченное личико Джейми, Ханна поняла, что Росс сделал ей самый большой комплимент, поставив их дружбу превыше всего.
— Может, я стану твоей домохозяйкой? — неуверенно предложила она.
— Нет, — покачал головой Росс. — Моя бывшая жена получила солидное содержание, отказавшись от прав на Джейми, но она всегда может поднять шум, требуя его возвращения назад. Мне нужна такая семья, чтобы любой судья в мире признал, что Джейми будет лучше со мной. И, Пчелка, нужно сделать это быстро… пока она не успела подать иск…
— Понятно, — прошептала Ханна, чувствуя необъяснимое волнение: Росс помнит ее прозвище! — Но как она может подать в суд, если подписала бумаги?
— Цитирую моего адвоката: «Если в судебных разборках замешаны дети, никогда не знаешь, что может случиться», — тяжело вздохнул Росс. — Джейми нужна защита, и я хочу для него хорошую мать.
Ханна почувствовала знакомый спазм в горле. Настоящая мать.
Она любила своих братьев, но не могла стать им настоящей матерью. Россу удалось угадать ее давнюю мечту. Насколько реально было воспитывать Джейми, настолько нереально — выйти замуж за его отца. Это ее последний шанс — но столько ставить на карту?!
Ханна судорожно сглотнула. И как он себе представляет их брак — это будет настоящая, супружеская жизнь или просто совместное существование? Ханна украдкой глянула на Росса, но не осмелилась спросить. Они были просто друзьями, но не любовниками. Минуту назад Росс достаточно ясно выразился на этот счет.
— И как долго мы будем жить вместе? Год, два?
— Пока Джейми не исполнится восемнадцать, — отрезал Росс. — У мальчика должна быть настоящая семья. Надеюсь, мы и станем такой семьей.
Да уж ничего не скажешь, долгие платонические отношения — как раз то, о чем мечтает каждая женщина.
— Подумай об этом, — поторопил Росс. — Помимо прочего, это прекрасный шанс покинуть Квиксильвер. Конечно, полуостров не намного лучше, но ты сможешь выбираться в Анкоридж, когда пожелаешь. Я занимаюсь чартерными авиарейсами и смогу обеспечить тебе достойную жизнь.
Ханне в очередной раз захотелось ему врезать. Положительно, этот мужчина обладал удивительной способностью выводить ее из состояния равновесия. Свои способности он проявлял еще в детстве: хоть они и были лучшими друзьями, но порой ладили хуже чем кошка с собакой.
— Какой шанс?! Да неужели ты думаешь, что я пойду за тебя из-за этого?
— Конечно, нет. — Росс глубоко вздохнул. — Я просто хотел сказать, что я…
— Сможешь меня содержать?
Ее голос прозвучал чересчур сладко.
— Если хочешь выразиться именно так, то — да. Я не могу тебя осуждать за желание бросить эту работу.
Бросить работу?!
Уже не в первый раз Ханна почувствовала, что какая-то часть души Росса ей совершенно незнакома. Причем эта часть отличается редкостным цинизмом. Стушевавшись, она начала разглядывать окружающие их ели. Давным-давно под этими елями Росс утешал ее после смерти матери, но тот высокий сильный мальчик, за которого она наверняка пошла бы замуж, превратился в сексуальною мужчину, разочаровавшегося в любви.
— Пожалуйста, Ханна… Я не хотел обижать тебя. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь — и всегда относился.
Росс поморщился, сознавая, что не смог объяснить свои мысли. Ханна явно его не поняла. Когда он выяснил, что мать мальчику нужна ничуть не меньше, чем отец, первая его мысль была о Ханне Лигетт. Черт, да иного выбора просто не было. Они знали друг друга сто лет, лояльно относились к чужим слабостям. Ханна нужна его сыну — да и ему самому, если уж совсем честно.
— В моих словах не было никакого тайного умысла, — наконец сказал Росс, осторожно подбирая слова.
— Не беспокойся, пожалуйста. Ты не хотел меня обижать, но что теперь будет? Весь город начнет относиться к сегодняшнему происшествию, как к хорошей шутке!
— Предложение выйти за меня не шутка.
— Шутка, когда ты — последняя старая дева в городе, и еще какая, когда ты организуешь свадебное пиршество для новобрачных, которым перевалило за девяносто!
Росс застонал. Неудивительно, что Ханна разъярена: на ее месте он давным-давно вышел бы из себя. Как же ее убедить?
— Но послушай, я здесь потому, что ты настоящая женщина. Я буду кричать о том, что всегда был влюблен в тебя, просто ждал подходящего момента. Я буду очень убедителен. К тому же полдела уже сделано: когда Тен Пенни заговорила о твоей груди, твой отец был готов меня прирезать с помощью кухонного ножа.
Ханна прищурилась. Он назвал ее грудь «прекрасной». Хорошее слово. Нейтральное. Это слово употребляют, когда не знают, что еще сказать.
Прекрасно. Черт.
— О, пожалуйста, не беспокойся: папа не опасен. Очень прошу, оставь меня в покое. Я хочу подумать.
— Нет.
— Я могу быть одна, когда захочу, — возмутилась Ханна. — Мы пока не женаты. И сомневаюсь, что когда-нибудь будем.
— Не стоит так говорить. И прошу извинить меня за то, что поставил тебя сегодня в неудобное положение.
— Прекрати. — Ханна сделала шаг назад и упала: нога застряла в кроличьей норе. Резкая боль заставила ее вскрикнуть.
— Ханна! С тобой все в порядке?
Росс кинулся к ней.
Ханна подавила желание забиться поглубже в эту проклятую нору: сегодняшний день по количеству происшествий побил все рекорды!
— Со мной все просто чудесно. Может, ты оставишь меня в покое?
Не обращая внимания на протест Ханны, Росс усадил ее, прислонив спиной к дереву. Мускулы, перекатывавшиеся на его груди, заставили сердце Ханны дрогнуть.
О господи, это несправедливо.
Росс обращался с ней подчеркнуто нежно. И хотя в физическом отношении у Ханны все было хорошо, но ее моральное состояние в настоящий момент оставляло желать лучшего.
ГЛАВА ВТОРАЯ
— Больно? — участливо спросил Росс, ощупывая ее ногу.
Ханна подавила вздох. Она чувствовала себя не очень удобно — мешало приятное тепло, разливавшееся в некоторых очень интимных местах.
— Нет. Все нормально, — торопливо заверила она. — Ты не должен так беспокоиться.
Росс в очередной раз проигнорировал ее просьбу, продолжая исследовать поврежденную ногу. Когда его сильные пальцы сдавили лодыжку, Ханна вздрогнула от боли, внезапно пронзившей ее.
— Все хорошо, все хорошо, — поспешил успокоить Росс.
Ханна прикусила язык. Все знает! А если бы она действительно ушиблась? Его бы это не касалось.
— Не о чем беспокоиться. Это всего лишь легкий вывих.
Росс снял ее туфлю, чтобы хорошенько осмотреть ногу. Ханне оставалось только покрепче стиснуть зубы.
Ей приходилось читать о сексуальном возбуждении, но до сегодняшнего дня ничего подобного испытать не довелось. Сексуальный опыт нельзя было назвать даже жалким — он просто отсутствовал.
Росс, чтоб он провалился, сумел разбудить в ней животное начало.
И вообще, кто ему позволил приезжать сюда и влиять на нее таким образом? Или, может, тот самый пик сексуальной активности после тридцати, о котором столько написано в умных книжках, у нее начался несколькими годами раньше?
— Я не вижу никаких повреждений, — наконец сказал Росс. — Но на всякий случай я лучше тебя отнесу.
— В этом нет необходимости, — твердо заявила Ханна.
Она уже представляла себе все смешки и перешептывания, которые последуют, если ее внесут на руках в ресторан, из которого она в такой спешке выбежала.
— Необходимость в этом есть, — не менее твердо заявил Росс. — Подумай, как романтично и галантно это будет выглядеть. Все решат, что я без ума от тебя. А в процессе поразмышляй, где нам лучше пожениться: здесь или в Анкоридже.
Ханна сердито посмотрела в его сторону: он уже был уверен в ее положительном ответе!
— Мы не поженимся, Росс, — сказала она, выдергивая ступню из его руки. — Я еще не настолько отчаялась.
— А вот мы дошли и до оскорблений, — добродушно ответил Росс. — То есть ты хочешь сказать, что за меня может выйти только совсем отчаявшаяся женщина?