Но (все это не мы говорим, а говорит Решетников своею повестью) это одна сторона дела. Мало быть «человеком», необходимо быть, кроме того, гражданином. Относительно этой стороны все свидетельства Решетникова безусловно отрицательны. «Хлебушка нет, кору едим… Вон Сысойковы ребята померли, корову за них увели… лошадь украли… Апроська померла… Всего избили… смерть тожно скоро…». Так формулирует Пила свои несчастья. Формула очень характерная. В глазах Пилы, очевидно, побои квартального и смерть Апроськи, увод попом коровы и кража лошади – одинаково роковые, стихийные, неотразимые несчастия. Это тот фатализм, который неизбежен при полном отсутствии в человеке даже тени критической мысли, мысли, не дающейся человеку даром, а приобретаемой только путем умственного развития. Показания Решетникова на этот счет, повторяем, единодушны, и смысл их, можно сказать, ужасен. Подлиповка – это какое-то заколдованное царство бессознательности и непроглядной темноты, это мир фетишей и призраков, это что-то такое младенчески-беспомощное в умственном отношении, в деле понимания и сознания. Борьбы нет, а есть только пассивное терпение или какая-то азартная игра с судьбой – благо терять нечего и хуже быть не может. Еще бы эти взрослые, бородатые дети понимали свои интересы! Еще бы от них требовать умения различать своих друзей от своих врагов! Правы, значит, и наши «пессимисты». Пусть подлиповцы представляют собою только minimum развития. Они тем не менее типичны. Смягчите тени, и вы тем самым значительно расширите пределы Подлиповки, причем сущность дела остается неприкосновенною.
Ставши, таким образом, на почву фактов, представляемых Решетниковым, не трудно разобраться в тех взглядах на народ, которые предлагаются журналистикою. Противоречие между этими взглядами – противоречие кажущееся. Каждый из этих взглядов справедлив по отношению к одной стороне предмета и одинаково несправедлив по отношению ко всему предмету. С точки зрения общественных идеалов, на почве гражданских требований, обязанностей и доблестей наши заключения о народе в его современном состоянии будут по необходимости неутешительны. С точки зрения этических идеалов, на почве нравственных требований наши заключения о народе будут по такой же необходимости благоприятны и утешительны. В дальнейшем своем развитии вопрос уже совершенно выходит из пределов компетенции Решетникова. Возможно ли пробудить народное сознание и если возможно, то какими способами? На этот вопрос Решетников не дает и не в силах дать не только ответа, но даже пригодного матерьяла для него. Он лишь прочным образом установляет широкий и типичный факт. Нет пока гражданина, но есть человек в мужике – вот краткая формула его «трезвой правды», и в этой правде, несомненность которой подтверждается теперь все более и более, а важность очевидна сама собою, заключаются права Решетникова на долгую и почетную память в нашей литературе и в истории нашего развития.
март 1880 г.