— Моя матушка умерла и лежит на дороге, — рыдала Маленькая Э. — Помогите ей!
— Как же я ей помогу, когда она умерла, — сказала женщина. — Идем ко мне, я дам тебе пирожок с начинкой из сладких черных бобов.
Но Маленькая Э вырвалась из ее сильных рук и закричала.
— Если вы не хотите мне помочь, я побегу за другими людьми. Пустите меня!
— Постой, постой, — заговорила женщина. — Я тебе обязательно помогу, незачем звать других. Может быть, у тебя есть немного денег, чтобы было на что похоронить твою матушку?
— У матушки есть деньги, — ответила Маленькая Э. — У нее много денег в халате за пазухой.
— Что же ты раньше не сказала? — воскликнула женщина. — Идем скорей, пока ее кто-нибудь не подобрал!
Она взяла Маленькую Э за руку, и они бегом вернулись к тому месту, где все так же неподвижно полусидела, полулежала Сюй Сань, Женщина присела около нее, сунула ей руку за пазуху, тотчас выдернула, засмеялась и сказала:
— Ну и дурочка же ты! Сердце у твоей матери бьется, она жива, и незачем было тебе кричать. Так, говоришь, у вас много денег? Здесь всего сто вэней.
— Нет, у нас много. Купец заплатил ей целых два гуаня.
— Это тоже не много. Но так и быть, сотворю доброе дело.
С этими словами она одной рукой схватила узел и, обхватив Сюй Сань за талию, дернула, подняла, взвалила на плечо, как мешок с овощами, и поспешила обратно. Маленькая Э бежала следом, с ужасом глядя, как голова и руки матери беспомощно болтаются за спиной чужой женщины.
Как только они добрались до дома, женщина уложила Сюй Сань на чистую циновку и сказала:
— А теперь беги за врачом. Наш город совсем близко. Не успеет свариться каша к обеду, а ты уже будешь в Абрикосовой Роще.
— А оттуда далеко до города? — спросила Маленькая Э.
— Это и есть в городе, — ответила женщина. — Абрикосовая Роща вовсе не роща, и никаких абрикосов там нет. Можешь не облизываться! Абрикосовой Рощей называется наша аптека. Ты придешь туда, все расскажешь, и они пришлют сюда бесплатного врача, Если спросят, где тьг живешь, ответишь: за северными воротами, у тетушки Мей.
Городок действительно был совсем близко и такой небольшой, что первый же встречный, к которому обратилась Маленькая Э, сейчас же указал ей дорогу.
— Совершенно верно, — сказал он. — «Абрикосовая Роща согрета весной» — это вывеска нашей аптеки. Прямо над входом висит доска, и на ней четыре иероглифа! Абрикос, роща, тепло, весна. Написано очень красиво, в старинном стиле.
— А как же пройти туда? — спросила Маленькая Э.
— Пойдешь все прямо по этой улице и дойдешь до торговли углем. Там продают и уголь, и шарики из угольной пыли для тех, кто победней. Но от этих шариков тоже довольно жару. Только ты не останавливайся около этой торговли, потому что вокруг угля всегда вьются злые духи, которые могут убить человека. Так что ты сразу поверни за угол и беги, пока не увидишь поперек дороги каменного единорога. Когда я был мальчишкой, их еще была пара, а после войны только один остался. Но ты не пугайся его, хотя у него злобный вид и открытая пасть. Наши ребятишки ездят на нем верхом и стреляют в него из луков, так что он не страшный. Обогни единорога и поверни на восток. Тут ты дойдешь до человека, который сидит на перекрестке и чинит глиняную посуду. Ты с ним не заговаривай, потому что, с тех пор как монгольский всадник сбил его с ног и проскакал по нему, он очень сердитый. Он может снять туфлю с правой ноги и ударить тебя по голове. Так что ты пройди мимо него молча и вежливо, и тут неподалеку «Абрикосовая Роща согрета весной». Ты узнаешь ее, потому что она вся в резьбе и позолоте.
Маленькая Э поблагодарила и поскорей побежала по указанному пути. Она свернула около угольной торговли, обогнула единорога и издали увидела человека, который, сидя на земле, латал глиняный котел железными скобочками. Он сверлил в глине маленькую дырочку, пропускал сквозь нее тонкую железку и загибал ее. Скобочки ложились ровным рядом, будто стежки вышивки, и это было очень красиво. Но ноги у него были большие, а туфли еще больше, и он что-то бормотал и бормотал себе под нос, так что Маленькая Э cpазу перешла на другую сторону, чтобы не задеть его. Тут она увидела аптеку.
Аптека снаружи была вся в резьбе и позолоте. Над входом висела доска с четырьмя иероглифами. Рядом с вывеской свисал с шеста плетеный шнур, на котором были нанизаны деревянные квадраты и треугольники с черными кружками в середке. Такие шнуры Маленькая Э видела уже раньше на аптеках в Ханбалыке и знала, что деревяшки поражают пластырь, намазанный черной мазью, которая помогает от всех болезней. Сверху шнур был украшен цветком лотоса, а внизу в виде кисточки болталась пара деревянных рыб.
Маленькая Э открыла дверь и вошла.
После жаркой и солнечной улицы ее охватил прохладный полумрак, и она не сразу увидела почтенного старика, сидевшего за высокой конторкой. Перед стариком лежала длинная бумага, придавленная камнем, чтобы ее не унесло сквозняком. Старик медленно передвинул по бумаге деревянную линейку, поднял голову и закричал:
— Тонкая бамбуковая стружка!
— Тонкая бамбуковая стружка! — ответил голос из глубины лавки.
Маленькая Э оглянулась и увидела, что все стены аптеки сплошь покрыты маленькими ящичками. На каждом ящичке крест-накрест были написаны иероглифы. Молодой человек то приставлял к стене лестницу и лез под самый потолок, то проворно спускался, садился на корточки и открывал нижний ящик. По мере того как старик диктовал, он из каждого ящика доставал лекарство, взвешивал на безмене, высыпал на бумажку и подавал старику.
— Сушеная шкурка скорпиона! — читал старик, передвигая линейку.
— Сушеная шкурка скорпиона! — повторял молодой человек, открывая новый ящик.
— Одну раковину «зуб дракона».
— Одну раковину «зуб дракона».
— Для основания три ломтя имбиря.
— Для основания трн ломтя имбиря.
Основание — это главная составная часть лекарства и пишется всегда в самом конце. Поэтому старик кончил диктовать, посмотрел на Маленькую Э и спросил:
— Что тебе нужно, маленькая девочка? Где у тебя рецепт? Почему ты молчишь? Может быть, ты играла на улице и потеряла рецепт? Или, возможно, ты сложила его вчетверо и сделала из него подкладку для шапки твоей куклы?
— … подкладку для шапки твоей куклы, — повторил молодой человек, взобрался вверх по лестнице и начал быстро открывать и закрывать ящики. Со стуком захлопнув последний ящик, он сел на ступеньку лестницы и с недоумением посмотрел сперва на своего хозяина, потом на Маленькую Э.
— Моя матушка больна, и у меня нет рецепта, — сказала Маленькая Э. — Но мне велели идти к вам, чтобы вы прислали бесплатного доктора.
— Тебе правильно сказали, — важно промолвил старик. — Милостью императора, который озабочен здоровьем китайского населения, сейчас в каждом городе при аптеках имеются списки всех врачей, и они обязаны бесплатно лечить неимущих. Где ты живешь?
— За северными воротами, в доме тетушки Мей.
— Дом тетушки Мей хорошо известен в этом городе, потому что она очень добрая женщина. Удивительно добрая. Да! Впрочем, не моя забота, если с тобой случится что-нибудь нехорошее. Можешь идти. Врач придет.
Глава одиннадцатаяКАК ВСАДНИК УКРАЛ ПАРУ ТУФЕЛЬ
Послав Маленькую Э в Абрикосовую Рощу, тетушка Мей вскипятила воду, приподняла голову Сюй Сань и влила ей в poт несколько капель кипятка. Сюй Сань поперхнулась, выплюнула воду и открыла глаза. Тетушка Мей тут же подала ей вторую чшчечку. Мл этот раз Сюй Сань протянула руки, взяла воду и с жадностью выпила. После этого она попыталась сесть, но тетушка Мей сейчас же уложила ее обратно и сказала:
— Лежи, отдыхай и ни о чем не думай. Все твои несчастья кончились с той поры, как ты попала в мой дом. Я буду заботиться о тебе, как о своей родной дочери. Скоро придет врач, и ты опять будешь здорова и весела.
— Ах, тетушка, — возразила Сюй Сань. — Никогда уже не я веселой. Были у меня и дом и работа, но император выгнал меня из Ханбалыка, я всего лишилась и теперь бреду по дорогам, иссохшая, как песчинка, гонимая ветром.
— Я слышала, что китайцев выселили из Ханбалыка, — сказала тетушка Мей. — И, конечно, это горе, и разорение, и великая обида, и несправедливость. Но все это ты уже пережила и осталось это позади, а вскоре — уж поверь мне, старухе! — ждет тебя богатство и счастье. Ты только будь мне покорна, и уж я о тебе позабочусь.
— Ах, тетушка, — сказала Сюй Сань. — Я вижу, вы женщина доброжелательная и исполненная сострадания к несчастным. Но, боюсь, я буду вам в тягость.
— Об этом ты не беспокойся, — ответила тетушка Мей, — и поменьше думай о своих горестях. Не одну тебя разорил иноземный император. Едва ли найдется в стране хоть один китаец, который не пострадал бы от проклятых монголов. Вот, скажу о себе… Но ты, может быть, хочешь поспать?
— Нет, нет, тетушка, рассказывайте. Мне так хорошо здесь. Тихо и прохладно. Я чувствую, как жизнь возвращается ко мне,
— Ну вот, скажу о себе, — начала тетушка Мей. — Жили мы с мужем хоть и не в богатстве, но в полном достатке. Здесь неподалеку есть бамбуковая роща, и принадлежала она всему городу. Кому была нужда, тот и пользовался ею. Мы с мужем плели из бамбука корзинки. Ай-я, как он был искусен в своем ремесле! Посмотрела бы ты на эти корзинки — ив виде вазы, и круглые, и осьмиугольные, и какие хочешь. Он расщепит бамбук на тонкие пластинки и сплетает их любым узором. Повернешь корзинку к свету, и на гладком плетении выступают и цветы, и горы, и рощицы. Такого второго искусника не найти было во всей стране. Научился он этому от своей матери, которая была родом с юга. Но я думаю, что в самой Линьани никому так не сплести. А до чего плотные были! Положи ты в такую корзинку горячие пышки, прикрой плетеной крышкой и на всю ночь выставь под проливной дождь. А на утро сними крышку, и пышечки совсем сухие и еще теплые и только еще пышней стали. За таким мастером, думала я, нет меня счастливей. Но монголы отобрали эту рощу и теперь берут за бамбук дорогую цену, а с ремесленников взимают такой налог, что работать пришлось бы себе в убыток. Конечно, ни кто не хочет покупать изделия из бамбука, потому что они безмерно вздорожали, так что и не встретишь их теперь на рынке. А те, кто работал, остались без работы, и молодые ребята не хотят уипыи ремеслу, которое их не прокормит. Ты не устала?