Об одном бы подумал ты, старый дурак, суеверия глупого полный!
Если мстит за присягу подложную Зевс, почему ж не сожжен еще Симон?
Почему не сожжен Кдеоним и Феор? Ведь они ж под присягою лгали.
Почему он сжигает свой собственный храм и «вершину афинскую» — Суний,
И вершины высоких дубов? Для чего? Ведь лгунов средь дубов не бывает.
Что ответить, не знаю. Пожалуй, ты прав. Расскажи мне, в чем молнии тайна!
Если ветер сухой поднимается вдруг и взлетает в небесные выси,
Облака надувает он, словно пузырь, а затем, под давлением силы,
Разрывает пузырь, клокоча и свистя, вылетает с неистовым шумом,
От напора, от натиска в пламенный столб обращается он и сгорает.
Зевс свидетель мне, то же случилось со мной на Диасиях[17] нынешних. Помню,
Колбасу кровяную я жарить взялся для родных, да забыл ее взрезать.
Тут надулась она, стала круглой, как шар, и внезапно возьми да и лопни!
Все глаза залепила начинкою мне и сожгла, словно молнией, щеки.
Человек! Пожелал ты достигнуть у нас озарения мудрости высшей.
О, как счастлив, как славен ты станешь, старик, среди эллинов всех и афинян,
Если тщателен будешь, прилежен в труде, если есть в тебе сила терпенья,
И, не зная усталости, знанья в себя ты вбирать будешь, стоя и лежа,
Холодая, не будешь стонать и дрожать, голодая, еды не попросишь,
От пирушек уйдешь, от гимнасий сбежишь, не пойдешь по пути безрассудства;
И за высшее счастье одно будешь чтить, как и следует людям разумным:
Силой речи своей побеждать на судах, на собраньях, в советах и в спорах.
Что терпенья касается, твердой души и бессонных раздумий в постели,
Воздержанья во всем, в животе пустоты, на воде и на хлебе сиденья,
Будь уверен во мне! Чтоб до цели дойти, на себя дам ковать я оковы.
И не будешь иных ты богов почитать, кроме тех, кого сами мы славим:
Безграничного Воздуха ширь, Облака и Язык, — вот священная троица!
И словечка другим я теперь не скажу, даже если на улице встречу.
Им молиться не буду, вина не пролью, фимиама ни крошки не кину.
Говори же скорее, что надо от нас. Не робей, не получит отказа
Тот, кто нас почитает, и молится нам, и мыслителем сделаться хочет.
О почтенные женщины! Надо от вас мне немногого, чуточку, крошку!
Стадий на десять всех, кто в Элладе живет, превзойти я хочу в разговоре.
Мы исполнить согласны желанье твое. С этих пор на собраньях народных
Чаще всех ты сумеешь решенья свои проводить, побеждая речами.
Я решений больших проводить не хочу, и совсем мне не этого надо.
Я закон обвернуть вокруг пальца хочу, обмануть одолживших мне деньги.
Исполненья дождешься стремлений своих. Старичок, ты немногого просишь.
Так отдай же себя, ничего не страшась, нашим верным, испытанным слугам.
Так и сделаю. Вам доверяюсь во всем. Не охота — нужда меня гонит;
Жеребцы вороные, кобылы с клеймом и женитьба меня разорили.
Как хотите, со мной поступайте теперь.
Я согласен на все.
Вам вверяю я тело и душу свою.
Колотите, дерите, держите без сна,
Рвите заживо, трите, морите меня!
Мне бы только словчить и долгов не платить,
А потом пусть народ называет меня
Негодяем, нахалом, шутом, наглецом,
Шарлатаном, буяном, судейским крючком,
Надувалой, громилой, бузилой, шпиком,
Срамником, скопидомом, сутягой, лгуном,
Забиякой, задирой, бахвалом, клещом,
Подлипалой, прожженным, паршой, подлецом!
Приживалом, свиньей!
Пусть прохожие так окликают меня,
Как хотят, так пускай и поносят меня,
Пусть меня, если надо, Деметрой клянусь,
Изотрут в колбасу
И на ужин дадут мудролюбцам!
Что решил, решил он крепко,
Не робея, пламенея.
Твердо знай:
Нашу науку осилив, до неба прославлен
Меж людей ты будешь.
Что ж делать мне?
Со мной проводи свои дни!
Завиднейшей жизнью
Жить начнешь отныне.
Будет успех? Счастье, удачу увижу?
Будут теперь тесниться у двери твоей
Пришельцев толпы,
Мудрость твою вопрошая, дружбы с тобой ожидая,
В путаных тяжбах своих, в делах опасных
Лишь от тебя надеясь помощь добыть и совет.
Так начни ж, как обычно; возьми старика в предварительное обученье,
Испытай его разум, сноровку узнай, остроумие, память изведай!
Начнем же! Опиши мне самого себя,
Чтоб, нрав твой изучивши, мог надежнее
Уловками поближе подойти к тебе.
Ты на меня готовишь приступ! Зевс-отец!
Ничуть! Порасспросить тебя мне хочется.
Ты памятлив, скажи?
С двойною памятью:
Когда должны мне, помню замечательно,
А должен я — разиня, забываю вмиг.
Есть у тебя наклонность к многословию?
К злословию скорей, чем к многословию.
Так как же быть с ученьем?
Ничего, сойдет!
Теперь вопрос из области возвышенной
Тебе поставлю. На лету хватай его!
Хватать? Как пса, ты хочешь натаскать меня!
Ну, что за варвар! До чего невежествен!
Боюсь, старик, понадобятся розги нам.
Чем на побои отвечаешь?
Я терплю.
Немного жду, друзей зову в свидетели,
Еще немного — в суд тащу обидчика.
Снимай накидку!
Разве провинился я?
Нет. Голыми заведено входить сюда.
Но я же не для обыска в твой дом иду.
Снимай! Болтать довольно.
Мне одно скажи:
Когда прилежен и усерден буду я,
Кому я уподоблюсь из учащихся?
На Хэрефонта будешь ты во всем похож.
Беда, беда мне! Полутрупом сделаюсь!
Не смей болтать! За мной иди и слушайся!
Сюда скорее!
Входи, входи! Чего у двери ежишься?
Сократ и Стрепсиад входят в мыслильню.
ПАРАБАСА
Так иди же на радость! Есть воля в тебе
И отважная мысль.
Будет пускай удача с ним!
Он, не глядя на старость,
Не побоявшись плеши своей, тягостный груз новых наук