Таким вещам учиться не хочу!
Чему ж?
Скорее кривде, кривде научи меня!
Сперва другому научиться должен ты.
Кто из животных мужеского пола? А?
Кто мужеского? Знаю, не сошел с ума.
Козел, кобель, жеребчик, хряк, баран, ну, дрозд.
Вот видишь, вздор несешь ты. Ведь и самочку,
Как и самца, дроздом ты называть привык.
А как же нужно?
Как? Да уж по-разному.
Но, Посейдон свидетель, как же иначе?
«Дроздыня» — самка, а самец — «дрозделезень».
Дроздыня? Превосходно. Испареньями
Клянусь, за это лишь одно учение
Тебе мукой наполню я корзину.
Стой!
Ты говоришь «корзина» рода женского.
Не крепче ль по-мужски сказать: «корзан»?
Корзан?
Но почему ж «корзан»?
Ну, как «дроздан». А то,
Как «Клеоним».
Как Клеоним? При чем это?
Дроздан, корзан и Клеоним — все родственно.
Ну нет, корзины мало для Клеóнима.
В корыте, в бочке месит он жратву себе.
Но как же говорить теперь мне!
Сказано.
Корзан — дроздан. Корзина и дроздыня. Вот!
Корзан — дроздыня.
Будет это правильно.
Корзина, Клеонима — рода женского.
Теперь об именах закончим собственных.
Мужские имена пройдем и женские.
Да знаю я про женские.
Тогда скажи.
Филинна, Клитагора, ну — Деметрия.
Теперь мужские назови мне.
Сотни их.
Вот: Филоксен, Милесия, Аминия.
Да это ж не мужские имена совсем.
Как не мужские? Что ты!
Да, конечно, так.
Ну, как ты скажешь, чтоб пришел Аминия.
«Сюда, сюда», — я позову Аминию.
Вот видишь, кличешь женщину, Аминию.
И верно: трус он, потому и женщина.
Тому, что всем известно, не учи меня.
Так ляг сюда и растянись!
Зачем это?
В природу погружайся самого себя.
Не здесь, прошу, не на топчане, миленький,
Уж на земле я лучше погружусь.
Нет, нет!
Нельзя иначе!
Горе мне! Несчастный я!
Клопам сегодня уплачу я пошлину.
Сократ уходит в мыслильню. Стрепсиад ложится.
Будь молодцом, будь остряком,
Вывернись весь наружу!
Грызи науку!
Когда же будет побеждать отчаянье,
Скачи отважно
К другим размышленьям; пусть глаз твоих
Сон-утешитель бежит!
Ай-ай-ай-ай, ай-ай-ай!
Чем болен, что мучит?
Погиб, погиб я, бедный! Вот впились в меня
Из-под топчана выползшие конники.
И бока раздирают, и гложут нутро,
И сосут мою душу, и пьют мою кровь,
И нежнейшие скрытые части грызут,
И по теплым по тайным проходам ползут,
И живьем меня жрут.
Не вопи через меру, без меры не вой!
Как же быть? Как же жить?
Где именье — ау! Где здоровье — ау!
Где покой мой — ау! Где подметки — ау!
В довершенье всего, в заключение бед,
Погибаю без сна,
Скоро буду и сам я — аушки!
ЭПИСОДИЙ ВТОРОЙ
Эй, старичок, ты размышляешь?
Я? Ну да,
Свидетель Зевс!
О чем же поразмыслил ты?
О том, спасу ли от клопов хоть что-нибудь.
Чтоб ты пропал!
Голубчик, я уже пропал!
Не унывай! Залезь в накидку по уши:
Прием измысли мне опровергающий
И опорочь улики.
Как измыслить мне
Из этих дыр порок опровергающий?
Пауза.
Теперь посмотрим, что бедняга делает.
Эй, эй, ты спишь?
Свидетель Феб, не думаю.
Ну что, поймал?
Ах, нет еще!
Как, нет еще?
Поймал вот этот хвостик в руку правую!
Закройся вновь, продолжи размышления.
О чем же размышлять мне, расскажи, Сократ?
Чего желаешь, для начала сам скажи.
Чего хочу, ты слышал сотню тысяч раз.
Вся суть в долгах: платить долгов не хочется.
Плащом закройся! Основную мысль найди,
Развей ее и расчлени по косточкам,
Определи и сопряги!
Несчастный я!
Не шевелись. Когда же в рассуждениях
Заблудишься, оставь их, после вновь вернись,
Накинься, ухвати и осторожно взвесь.