Сократушка, голубчик!
Что тебе, старик?
Нашел я мысль насчет долгов обманную!
Развей ее!
Скажи, что, если…
Если что?
Что, если я колдунью-фессалиянку
Найму, и месяц в час ночной с небес сведу,
И в круглом сундуке запрячу накрепко,
Как зеркало, и буду сторожить его?
А польза в чем от этого?
Да ну?
Ну да. По месяцам растет лихва моя.
Отлично. Вот другое предложу тебе:
Когда на пять талантов иск вчинят тебе,
Его ты как сумеешь устранить, скажи?
Не знаю как. Не знаю. Поищу — найду.
Чрезмерно разум напрягать не должен ты,
Направь свободно мысль свою по воздуху,
Как стрекозу, привязанную за ногу.
Нашел хитрейший способ уничтожить иск!
Меня ты сам похвалишь!
Что ж придумал ты?
У лекарей такой видал ты камешек,
Красивый и прозрачный? Добывают им
Огонь они.
Ты говоришь о стеклышке?
Ну да! Что, если я добуду стеклышко
И, подождав, пока напишет иск писец,
В сторонке стану, солнечный поймаю луч
И сразу растоплю истца ходатайство?[33]
Харитами клянусь я, ловко!
Счастлив я,
Что иск на пять талантов устранить сумел.
Возьмись теперь проворней за другое!
Ну?
Как от истца ты будешь защищать себя,
Ни права не имея, ни свидетелей?
Пустое, только плюнуть!
Так скажи!
Скажу.
Как только дела моего черед придет,
Покину суд и побегу повеситься.
Дурак!
Клянусь богами, так и сделаю!
К удавленнику кто ж предъявит жалобу?
Все вздор! Иди! Тебя учить не стану я.
За что ж? Сократ! Ради богов, прости меня!
Что выучил, сейчас же забываешь ты.
Ну вот, скажи, что первым проходили мы?
Что первым? Дай припомнить! Что же первым? Что?
Как звать ее, в чем хлеб пекут, ту самую…
Ой-ой! Ну как же звать ее?
Пошел к чертям!
Глупейший старикашка и забывчивый!
Беда, беда мне! Что со мною станется?
Погиб я, не умею языком молоть!
Вы, Облака, богини, помогите мне!
Старик, тебе мы вот что посоветуем:
Когда толковый, взрослый у тебя есть сын,
Взамен себя пошли его в учение.
Есть у меня сыночек, ладно скроенный,
Да не желает он учиться. Горе мне!
И все ж ты терпишь?
Крепок и отважен он.
По матери, из рода легкомысленных.
Пойду за ним, а если не послушает,
Так выгоню из дома обязательно.
Зайди в свой дом и подожди немножечко!
Видишь теперь, сколько от нас
Блага тебе. Другие
Бессильны боги.
На все согласен он. Теперь во всем тебе
Послушен будет.
Свихнулся он, закружился он.
Больше в нем разума нет.
Рви ж его, крепче щипли, шкуру дери,
Не зевай! Спеши! В деле таком
Все изменяет случай.
ЭПИСОДИЙ ТРЕТИЙ
Стрепсиад и Фидиппид выходят из дому.
Клянусь туманом, в доме не останешься.
Ступай! Грызи столбы от дома дядюшки!
Чудак отец! Каким шмелем ужален ты?
Ты не в себе, свидетель Олимпийский Зевс!
«Зевс Олимпийский»? Ой-ой-ой! Вот глупости!
Такой большой детина в бога верует!
Чего же ты смеешься?
Над тобой смеюсь:
Младенчик ты и веришь басням нянькиным.
Но подойди. Сейчас узнаешь важное;
Скажу тебе я что-то — сразу вырастешь.
Зато другим об этом ни гугу, ни-ни!
Ну, говори! В чем дело?
Зевсом клялся ты?
Да, клялся.
Видишь, как полезно знание!
Нет никакого Зевса, мой сынок. Царит
Какой-то Вихрь. А Зевса он давно прогнал.
Ай-ай! Вот вздор!
Поверь мне, это правильно.
Да кто сказал?
Сократ, безбожник с Мелоса,[34]
И Хэрефонт, прыжок блохи исчисливший.
Так далеко зашел ты в помешательстве,
Что веришь людям, бешеным от желчи?
Цыц!
Не смей бранить людей достойных, доблестных,
Умнейших. Из-за строгой бережливости
Забыли мудрецы об умащениях,
О стрижке и о мыле. Ты ж добро мое
Собрался смылить, словно б я в гробу лежал,
Иди ж туда, там за меня поучишься!
Чему ж там можно научиться доброму?
Чему? Всему, что называют мудростью.
Поймешь, как неучен, как неотесан ты!
Но погоди немного. Я тотчас вернусь.
Что делать мне? Родитель мой с ума сошел.