— Ой, да не надо, ой, да ну не прям здесь же…
Не видели? — И слава богу. Что не видели. И — не показывали.
Забавно. У меня — «не видно», «видно» — у них. А стыдно — мне.
Мне?! Стыдно?!! Эгоисту и пофигисту?!!! Атеисту и дерьмократу?!!! Да я на них на всех…! С высокой колокольни…! С прибором! Как кирпич в стенку…! Клал и ложил! Со всеми их мнениями и рассуждениями…!
Не — «их».
Вам нравится чувствовать себя дерьмом? Не по мнению окружающих — по своему собственному?
Да боже ж мой! Я же ж знаю как обманывать людей! А уж как обманывать себя…! Успокоить, обосновать, убедить… Неопровержимые аргументы, железная логика, фундаментальные законы мироздания… «Не мы таки — жизнь така», «выше головы не прыгнешь», «плетью обуха не перешибёшь»… Мудрость народная! Бери и черпай!
И — замазывай. Ссадины души.
Мда. «Но осадочек остался»…
Ваня, тебе это надо? Чтобы твоя — не «ихняя»! — душа наполнялась осадочками, опивкочками, подоночками…? Стыдом. За свою «счастливую жизнь». В шаге от кучи средневекового дерьма, называемого «Святая Русь».
Да вокруг полно таких куч! Куда не глянь! Почти вся планета — сплошное поле хомнуто-сапиенской дефикации!
Эт точно. Но вот конкретно… прямо под носом… Отвр-р-ратительно…
Никуда не исчезли картинки детской смертности, ощущение непристойности моего благостного существования на фоне массового уничтожения детей в душегубках, которые люди русские — домами своими именуют.
Усиливалось предчувствие приближения очередной, каждое десятилетие происходящей, голодовки. С неубираемыми трупами на площадях городов. Со случаями людоедства (нечастыми) и короедства (всеобщими). С непрерывным, несущимся из тысячевёрстного вымирающего голодного и холодного пространства воем — «Хлеб-ця!». С неизбежным последующим мором. С обязательной, при призраке голодной смерти, утратой человеческого облика.
Добавилось острое понимание того, что моя Великолуцкая история есть явление в «Святой Руси» хоть и не повсеместное, но весьма распространённое. Только мне-то есть куда бежать, есть, хотя бы, «свобода хотеть». Тысячи людей, мужчин и женщин даже и хотеть не могут.
«Как все — так и мы», «все так живут», «нет власти аще от бога»…
Терпят. Покоряются. Отдают волю свою. Отдают-ся.
«Что воля, что неволя — всё одно».
Я же рациональный человек! Я же эгоист-нигилист-прагматик! Да я пальцем не пошевелю, без ясной и однозначной выгодности! А будучи «экспертом по сложным системам» с опытом и склонностью к оптимизации всего, чего не попадя — без понимания путей максимизации этой выгоды.
Ваня! Остановись! Факеншит! Следующий шаг — негров в Африке пожалеть! А то они там… недоедают. Идиотская смесь «пролетарского интернационализма» и «христианского человеколюбия».
«Мы на горе всем буржуям
Мировой пожар раздуем.
Мировой пожар…? В крови…?!
Господи! Благослови!».
Этика. Моя. Извините за выражение.
Повторю, девочка: у меня не было рациональных причин ввязываться в Русь. Все необходимые материальные ресурсы я уже имел. Или — скоро найду. Или — куплю. Единственно важное для меня — люди. Но «моих людей» нет нигде в мире. Нужно каких-то… хомнутых сапиенсом… притащить сюда, помыть-проклизмовать, научить чистить зубы и вытирать задницу… Нет принципиальной разницы между парнем из Суздаля или парнем из Биляра, зулусом или ацтеком. Суздальский чуть лучше понимает тот диалект русского, который складывается у меня на Стрелке, чуть более устойчив к низким температурам… Но это — чуть лучше, чуть хуже… «русскую теплушку» топить — всем новость.
Массимо д'Адзельо писал в 1866 году: «Италию мы создали. Осталось создать итальянцев»
Мой народ — «стрелочники», сырьё для таких «итальянцев» — «десять тысяч всякой сволочи». Нация эмигрантов. Нафига мне Святая Русь?! Рынок сбыта? — Нищая страна. По сравнению с Халифатом — пол-процента уже много.
Планы вроде озера Пено и 3Б? Это — планы. Есть возможность — делаем. Нет — делаем другое. Уж чего-чего, а «как бы эдак уелбантурить», в смысле — планов получения прибыли — у меня полно.
Внешняя опасность… Годика через три я, пусть и с напрягом, но вполне уверенно отобьюсь и от Булгарии и от Суздальских. Через пять — от общего войска всей «Святой Руси». Да я просто не допущу такого! Куплю кого надо!
Наоборот — участие в общерусских делах, в их внутренних проблемах… отвлечение ресурсов, торможение развития. Ещё и риск схлопотать больно.
Я вновь и вновь прокручивал свою историю в Луках, пытаться понять собственные ошибки. Начиная с армяка и лаптей, с неснятой шапки на церковном дворе, постепенно расширяя «спираль анализа», захватывая всё новые аспекты, новые сущности, лучше понимал себя, приходя к осознанию своего «смысла жизни» на данном этапе.
Не надо самообмана — человек живёт для себя. Живёт свою жизнь. Одну-единственную. Живёт в соответствии со своими ценностями, целями, ограничениями, представлениями «о добре и зле». Со своим «крокодилом».
Если моей душе нынче… муторно, то и причины там — внутри моей души.
Пойми — себя.
Внутри.
А уж потом можно и на мир посмотреть. Понимая, что внешнее «хорошо» или «плохо» таковы, потому что ты — таков.
Знаешь, девочка, есть немало людей, которые придумывают про меня, что я, де, умный-мудрый-прозорливый. Им так жить легче, увереннее. Только это — неправда. Я — не «умный», я — «чувственный». Стараюсь чувствовать. Себя. Людей. Мир вокруг. Разные течения и оттенки. А «учувствовав» что-нибудь, соображаю — как бы это к пользе дела уелбантурить. К моей пользе, конечно.
Я — дурак. Что уже в зубах навязло. Сунулся в «Святую Русь» как есть. Сам. «Без ансамбля». В крестьянском платье. Как нормальный русский человек. Но без его элементарных поведенческих навыков. С уже установившимися своими, воеводскими.
В Киеве, перед первой встречей с Хотенеем, «правдовбиватель» Саввушка старательно выбивал из меня прежние привычки и представления. Ему — удалось. Перед последней встречей… Саввушки не было. Я и вляпнулся. «Эз из». Как голый в баню. В «Святую Русь» со своим комплексом. Наросшим уже «комплексом воеводы».
Факеншит! Ведь давно же понял: попандопулы среди диких туземцев не выживают! Только среди «мирных». Приученных, прикормленных, заблаговременно неоднократно битых.
Забыл о разнице. Между моими, «стрелочниками», и «дикими» — исконно-посконными. В нескольких мелких деталях. Которые оказались важными.
Пруст прав: «Реальность — самый ловкий из наших врагов. Она атакует те стороны нашей души, где мы ее не ждали и где мы не приготовились к обороне».
Я годами постоянно ношу на теле панцирь. Конечно, сильный удар кнутом может меня подвинуть, наверняка — испортит кафтан. Но сбить с ног… кувалдой бить надо. Мой «нательный» панцирь… он — есть. Но «работает» редко. Всё более превращаясь в элемент самоуспокоения — «на всякий случай». Потому что вокруг меня постоянно «защитники». «Панцирь» другой — не железный, но — «душевный». Курт, Сухан, Ивашко, Алу, Чарджи, Салман, Гапа, Домна… Некоторые уходят или отдаляются, на их место приходят другие: Точильщик, Драгун, Огнедар, Аггей… Множество людей, которые, даже рискуя своими жизнями, кинутся мне на помощь. Да хоть бы закричат. Предупредят меня, отвлекут противника.
Я годами выплетаю вокруг себя «кокон». Я привык к нему, привык считать такое — нормальным. Забыл, что там, вне «крыши дома моего» — реальная жизнь — «самый ловкий из наших врагов». «Святая Русь». Со всем её средневековым маразмом.
Мой кокон.
Дружественные, лояльные мне люди.
Мы можем спорить, я могу некоторых укорять или наказывать, кто-то, с глузду съехавши, может и кинуться. Но он — один! Один не только против меня одного — против множества «моих».
В Луках — наоборот. Там я оказался один против всех. Беззащитный. Безоружный.
Главное — бессмысленный. Неготовый на уровне рефлексов.
Специально для юных и горячих: оружие имеет значение. Ограниченное.
Даже приедь сюда на танке — всё равно убьют. Расстреляешь снаряды и патроны, сожжёшь горючку, вылезешь из-под брони с голодухи… на куски порвут.
«Нет для человека лучшего лекарства, чем человек же».
С защитой — так же. От людей можно защититься только людьми. Или — непроходимым расстоянием.
На уровне слов, идей — всё понятно. «Мрачное средневековье», «тёмные века», «дикие аборигены». А вот на уровне безусловных инстинктов… утрачено. Хуже — старательно и целенаправленно изживалось.
Невнимание. Пренебрежение. Высокомерие.
Глупость благоустроенного. Идиотизм аристократа.
Откуда это?! У меня же в предках «белой кости» нет! Я же и там, и тут… без всяких, от рождения данных привилегий и бенефиций… А вот…
«Человек быстро привыкает к хорошему». А от остального… так же быстро отвыкает.
«Русь Святая? — Фу. Мерзость».
— Сын боярский? — Да что он понимает! В поташе или требушетах. Да я, да у меня…
Боярину не надо понимать в требушетах. Ему надо понимать в порке холопа нерадивого. И он это умеет. Вон, спина по сю пору чешется. Он — личность цельная. Видит смерда — бьёт кнутом. Никакой рефлексии. А у меня… случилась шизофрения, раздвоение личности.
Зашёл на церковный двор — сними шапку, поклонись, перекрестись, восславь господа нашего…
Не могу! Невозможно быть одновременно холопом беглым — «каждого пасись который в каске» и Воеводой Всеволжским! Постоянно оглядываться, «ветошью прикидываться»… и — предлагать, продвигать, продавливать… свои решения, своё виденье.
«Продавливать» — своей волей.
У холопа — «своей воли» нет, он — «в воле господской».
Невозможно быть рабом, божьим или человечьим — неважно, и «двигателем прогресса, гейзером инноваций». Я придумал, я решил, я сделал… или — иншалла, на всё воля божья.