Однако весна началась так, что пришлось озаботиться, прежде всего, сохранением своей лысой головушки.
Глава 531
— Убили! Вечкензу убили!
Ну вот. А вы говорите подшипники… А тут — факеншит уелбантуренный. В фас и в профиль. Попеременно и одновременно.
— Не ори.
Ещё один негожий вестовой. Не матерится, но так орёт… Может, его в «сказочники» отправить? Или к Николаю? Ему громкоговорящие зазывалы нужны?
В каблограмме — ничего кроме самого факта. Нервничать — уже можно, думать — ещё не о чем.
Интересно, что Самород там сейчас творит? После утраты своего любовника-воспитанника-начальника. Если жив — рвёт хрипы. Убийцам, пособникам, сопричастным… И прочим.
Вечкенза — «принц Мордовии». Мой ставленник, князёк туземного племени эрзя. Сын «великого хозяина» — инязора Пичая.
Пичай был одним из объединителей данного сообщества аборигенов. Подгоняя процесс огосударствления своего племени, он выискивал «врага народа». Которого можно толпой грохнуть. Отчего народ объединиться.
Очень естественное, «историчное» стремление.
«Вроде — не бездельники
И могли бы жить.
Им бы понедельники
Взять — и отменить».
Увы, в качестве «отменяемого понедельника» он выбрал меня. «Не бездельник», но и «не умник» — ошибся. Отчего и помер.
Сын его — Вечкенза Пичаевич — изначально полностью поддерживал линию отца. И даже проявлял личную инициативу. Ну и попал, с моей помощью, в длительный период унижений, мучений и издевательств. Отчего «мнение о линии» — переменил. Осознавая безысходность ситуации, перспективу стать вечной второй половиной в характеристике Великого Цезаря:
«Муж всех жён, жена всех мужей»
пошёл на сотрудничество. Стал «женой» не «всех мужей», а только одного моего человека.
Мужичок у меня такой есть, Самородом прозывается. Тоже не сильно рвался к такой «жене» — у него своя, законная, есть. Но я настоял, и они э-э-э… слюбились.
Вечкенза убил своего отца, вырезал родню. Возглавил народ и погнал его на убой. Как и положено всякому «великому объединителю». Вместе с Самородом они очень не худо сражались на Земляничном ручье. По возвращению принялись прогрессировать — преобразовывать родо-племенных эрзя в ранне-феодальных.
«Ваша совесть подвигает вас на изменение порядка вещей, то есть на нарушение законов этого порядка, определяемых стремлениями масс…».
Что есть жизнь вообще, как не «нарушение законов», главный из которых — нарастание энтропии?
Не могу вспомнить, чтобы где-нибудь задушевным стремлением народных масс было формирование аристократии и переход к феодализму.
Точнее — такое стремление возникало повсеместно. Как результат вырезания этих «масс» какими-нибудь соседями.
«Изменение порядка вещей…» — происходит постоянно. В истории многих народов — неоднократно. Становление дворянства при Иване Третьем, изменение дворянства при Петре Великом, ликвидация дворянства после Николая Второго… Такое сильное «стремление масс» было — «кушать не могу».
Похоже, что дону Румате его коллеги — туфту втюхивали. Или — не «туфту», а точку зрения профессионального историка. Который — описатель. Собирает факты, связывает их логикой, аналогиями, дополняет своими предположениями и обоснованиями.
Собиратель. Описатель. Объяснитель.
Не — делатель.
Делатель называется «политик».
Разница — как между профессором биологии и оператором-осеменителем.
«История — сослагательного наклонения не имеет».
«Политика — искусство возможного».
Если «возможного», то — вероятного, допустимого, предположительного… сослагательного. «Антиисторичного».
Политика, любая разумная деятельность вообще — антиисторична.
«Вот бы как бы тут бы чего-нибудь эдак… уелбантурить» — сплошная «сослагательность».
Потом «уелбантуривание» проходит, перестаёт бурлить и побулькивать и называется историей. Всякое активное попандопуло или просто деятель, тем и занимается, что вносит в историю — антиисторичность.
Поменяй «порядок вещей» в данной точке пространства-времени — у масс появятся новые «стремления». То есть, конечно, старые — «очень кушать хочется», но в другой общественной форме.
После победы над половцами на Земляничном ручье, Вечкенза и его телохранитель-наставник-любовник-регент-военоначальник… Самород, принялись канализировать «стремления масс». В форме феодов. Навязывая аборигенам новую общественно-социальную концепцию: шеф типичного поселения, кудо — «кудатя» — не старпер-старейшина, а физкультурник-воин. Который пойдёт, при нужде, квалифицированно и экипировано защищать родину.
Увы, массы стремились в такое «светлое будущее» по-разному. А некоторые — даже в противоположном направлении.
Половцев мы побили, тотального разорения Эрзянь Мастор («страна эрзя») не произошло — родовые старейшины, которые не ходили «грудью защищать», ничего менять не хотели.
«Нехотельников» — «нагибали», чередую призывы к патриотизму и единению с угрозами изменникам и отступникам. Те — возражали. Иногда даже и оружно.
Дополнительный оттенок придавала «смена веры» — принятие народом христианства. И, соответственно, объявление дураками немногочисленной, но влиятельной части местной элиты — картов-жрецов. Для них христианизация — полная катастрофа, проф. непригодность. «Отче наш» — не владеют.
Открытое противодействие Вечкенза с Самородом давили. А вот скрытое…
Жаль.
Жаль Вечкензу. Парень был несколько… нестабилен. Что не удивительно. После таких потрясений с моим участием. Но — вменяем, энергичен и «за базар» отвечал.
Его часто заносило. Молодой ещё, хочет всё и сразу. Самород его всемерно поддерживал. «Не щадя живота своего». А уж чужого — тем более. Временами ходили «руки в крови по локоть». Я — помогал. Советами, вещами, людьми. Мы как-то сработались.
Жаль придурков, которые эту глупость учудили. Жаль членов их семей и соседей. «Каловая комбинаторика» для таких предусматривает только один исход — «не жить». И Самород, если жив остался, реализует этот вариант наиболее полно. Всеобъемлюще. Привнося в процесс сильные личные эмоции.
«От души». «С огоньком».
Пока — ждать. Ждать более конструктивной информации. Из которой можно будет сделать выводы, приводящие к действиям.
Состояние — хочется бежать. Бегом. По всем направлениям сразу. Но надо ждать, не дёргать людей. И — готовиться. К чему-то.
Направление-то понятно: восстановление общественного порядка, принуждение к миру и процветанию, к лепоте и в человецах благорастворению… Но вот конкретно…
Обычное развитие очередного кризиса.
Нормальному человеку — ах-ах.
— Пожар! Горит!
— Хорошо горит?
— Хорошо!
— Ждите прибытия пожарной команды.
Профессиональному пожарнику — рутина. Не так сильно, как дворнику — его шарк-шарк, но сходно. Всякий действующий правитель — пожарник. Не потому, что спит сутки напролёт, а потому что тушит.
Коллеги, вы как? К такому «пожарному» образу жизни и стилю мышления? Если только вы не закуклились в непробиваемой «башне из слоновой кости», «разматывать брандспойт» — «всегда готов»!
Один-два раза «тушение пожара» — волнительно, интересно. Потом… остаётся только глухое раздражение. На придурков. Которые не хотят чистить зубы и мыть уши. И прочего, с этими, безусловно благонаправленными действиями, неразрывно связанного.
Подобно тому, как литература сводится к трём-четырём десяткам сюжетов, как воинские боестолкновения разворачиваются по нескольким, описанным в тактике, сценариям («охват», «прорыв», «заманивание», «изматывание»…), так и государственные кризисы имеют лишь несколько типовых вариантов развития.
Конечно, есть интересные подробности. Есть у вас под рукой авианосец или нет, прирезали уже заложника или трепыхается ещё…
Оцени силы противника, собери адекватный ответ, ударь… Выжившие — не обязательны. Не за полоном пошли. Награбленное — в казну. Не за хабаром направились. Зачистка территории и последующее новое заселение.
Если нет существенных ошибок, то, при здешних условиях хозяйствования, при «правильном» руководстве, область вернётся к исходному состоянию за период 8-10 лет. Если демократически «самотёком», то… Половина русских городов, разрушенных «Батыевом нашествием» не восстановилась никогда.
Это время — потеряно. Безвозвратно.
Для этого народа. Для этой территории. Для тебя лично, попандопуло.
К утру принесли более полный отчёт. Радуюсь — могло быть хуже.
Местные жрецы-карты, которых Вечкенза давил беспощадно, сумели договориться с несколькими азорами — главами родов, которых Вечкенза тоже прижимал, но не так последовательно. Азоры, используя «кровные узы» — родовые и семейные традиционные связи, привлекли нескольких ветеранов Вечкензы, «героев Земляничного ручья». Кто-то из этих «изменников веры и присяги» объяснил заговорщикам назначение сигнальных вышек, которые мы поставили вдоль Теши.
«Всякий „Таинственный остров“ — взрывается изнутри».
Если вы общаетесь с одним человеком — он может быть вам верен до конца. Если в подчинении сотня — вас гарантированно предадут.
«Переход количества в качество» — базовый закон диалектики.
Изменник — найдётся обязательно. Тут не надо плакать, переживать, возмущаться — нужно предвидеть и быть готовым.
«Неизбежные отходы производства».
«Производство» здесь — функционирование коллектива хомнутых сапиенсом.
«Эрзянь Мастор» не так уж «таинственна», или уж настолько «остров», но «взорвалась». Отчего случился «обрыв связи».
Это — предусматриваемый вариант. «Паучок» телеграфных линий для того и строится, чтобы контролировать «кошерность» происходящего на территориях. Связь пропала? — Некошерно. Сбегать, поправить.