в Альбукерке.
Магна довольно потёрла ладони.
— Всё верно, — кивнул Профессор. — Вы втроём проникаете, мы с Вилли сидим у выхода и страхуем. Сейчас… — Профессор для вида добыл часы из жилетного кармана. Не нужны ему часы; единственный из присутствующих, он всегда знает точное время, и не затруднится указать (даже если его упрятать в клетку Фарадея, а её поместить в тихую комнату), где тут у вас север и прочие страны света. Без оборудования. — Сейчас пять двадцать три утра. Начало операции в тринадцать часов тринадцать минут, подготовка снаряжения в полдень. Вопросы есть?
— Вопросов нет, — «ответила» Лаки в своей обычной манере: ни звука не слетело с её губ, а каждый явственно услышал эти два слова, громко и отчётливо.
Магна рассмеялась, и кивнула — вопросов нет. Профессор кивнул в ответ — вольно — и направился прочь из столовой.
— Говорят, ты стащил в Пентагоне мимика? — Док поманил Травматурга за собой, к кофе-машине. — Покажешь? Всё мечтаю посмотреть.
— Покажу. Всё равно путь открывать, заодно и полюбуешься.
— Что это ты делаешь? — Магна только что вернулась из спортзала; если не тратить энергию на стихию, нужно увести её в усталость, в пот, в боль. Иначе будет худо. И не скажешь, что Магна пробежала только что двадцать с лишним километров, добавив к собственному весу ещё двадцать кило нагрузки.
— Готовлю путь. — Травматург не обернулся. Нельзя отводить взгляда от ячейки, пока она открыта.
— Что, опять по льду туда лезть? — скривилась Магна.
— По чему придётся, по тому и полезете. — Травматург, с точки зрения наблюдателей, открывал и закрывал ячейки холодильника. Вроде бы в случайном порядке. И вот дошёл до той самой ячейки под номером три. — Так. Ну что же, придётся его на время вытащить. Док, ну-ка помоги…
Видно было, что Магне хочется бежать отсюда со всех ног — но пересиливает себя. Практически любой человек, впервые видящий мимика, испытывает одно и то же: чёрный, едва переносимый ужас. Длится это несколько секунд, и повторно уже не случается. Отчего так, почему — неизвестно.
Док помог выкатить «холодный стол» — криостат; мимика хранят при температуре кипения азота. И то мимик остаётся крайне опасным. Несколько нажатий на рычаги, плавно отходит в сторону дверца ячейки (Магна вздрогнула)… и ничего. Внутри — металлический контейнер, параллелепипед, пять миллиметров стали. Даже если мимик оттает внутри и взбесится, ему потребуется не меньше минуты, чтобы освободиться.
Минуты не потребовалось: контейнер быстро погрузили в кипящее нестерпимо холодным туманом чрево криостата. Ещё несколько секунд — и лист бронированного стекла лёг между людьми и содержимым агрегата. Ещё минута…
Стальная коробка словно исчезла. Куда именно она делась, Магна так и не смогла толком понять. Профессор объяснял всё это нарочито непонятным, заумным языком. Прикрытый тонким слоем жидкого азота (воздух над ним стал чистым и прозрачным), на дне резервуара лежал мимик — нечто, напоминающее мумию. Угольно-чёрное.
— Подойди, это не опасно, — поманил Магну Травматург. — Надень перчатку и прижми ладонь к стеклу. Да, где угодно.
— И что будет? — любопытство пересилило страх. Магна повиновалась. Ни Травматург, ни Док не глядели иронично или с усмешкой.
Черты «лица» лежащей в сжиженном газе «мумии» начали меняться. Магна в изумлении наблюдала, как «лицо» мимика обретает черты её собственного лица — а следом начали «преображаться» и остальные части тела. А потом…
Он (она или оно — трудно судить) не открыл глаза. Просто закрытые веки протаяли, и замерший взгляд пронзительно синих глаз встретился со взглядом Магны. Теперь под бронированным стеклом лежала точная её копия. Без одежды.
— Обалдеть… а вы, оба, отвернитесь! — потребовала Магна. — Живо!
— Можно подумать, я тебя без одежды не видел, — пожал плечами Док, выполняя приказ. — И как, точная копия?
— Не совсем, — отозвалась Магна минуты через две. — У неё… него родинка на правой коленке. У меня такой нет. А остальное вроде такое же. Слушай, Вилли, как это у него получается?! Он же замороженный!
Травматург пожал плечами. Хороший вопрос. Всем интересно — как получается, и для чего нужно.
— Ладно, любуйтесь, — он подошёл к ячейке номер три и закрыл дверцу. — Мне ещё путь найти нужно. Так… говорите тише, или вообще помолчите.
…Пока Травматург открывал и вновь закрывал дверцы, по одному ему ведомой схеме, Магна и Док вполголоса разговаривали. Конечно, материалы по мимикам доступны всей команде. Из тканей мимика удалось сделать много ужасно полезных штуковин, хотя каждая попытка взять образчик ткани сопряжена с огромным риском. В последнем таком инциденте погибло почти две сотни людей, а лабораторию пришлось обезвреживать, словно в дурном фантастическом фильме — тактическим ядерным зарядом.
И где-то под их ногами есть такой же. Стандартная мера безопасности. Фраза «живёшь как на бомбе» на редкость точно описывает ситуацию.
— Готово, — позвал их Травматург, вытирая пот со лба. Да он едва на ногах стоит, поняла Магна, и чуть было не протянула ему руку, помочь — безо всякой задней мысли. Хорошо, Док вовремя вмешался. Он-то сам уже успел надеть перчатки.
Магна присвистнула. Травматург указывал на ячейку, которая ещё утром была помечена числом двенадцать. А сейчас маркером было выведено «-11». Ни много ни мало.
— И открывать нельзя. — Магна посмотрела на часы. Пока ещё нельзя. А если открыть и закрыть, то придётся Травматургу искать путь заново. Иногда это отнимало до трёх часов непрерывного открывания и закрывания ячеек. Сегодня что-то быстро получилось: всего за час управился. За час и семь минут. И почему я никогда не наблюдала, как это делают? — подумала Магна.
— У нас почти три часа ещё, — заметил Док. — И я уже проголодался. Пообедаем? Заодно расскажешь, как ты научился отщипывать от него кусочки.
Магна покинула морг последней. Криостат вернули в особую, бронированную секцию: уничтожить мимика не очень сложно, но на всей планете есть только два экземпляра. И потерять хотя бы один — невосполнимая потеря. Даже если знать, что вырвавшийся на свободу мимик может в считанные часы уничтожить миллионы людей (если на небе не будет солнца).
Магна в последний раз встретилась взглядом со своей копией, и вышла из секции. Стальная дверь закрылась, включились все датчики и камеры наблюдения. А мимик в своём «бассейне» постепенно чернел и утрачивал человеческие черты.
Профессор и Травматург сидели в креслах напротив открытой дверцы в секцию «-11» и — так могло показаться со стороны — вели непринуждённый разговор. Прочный канат, привязанный к стальному кольцу (таких колец на потолке немало; все новички первым делам спрашивают, для чего их так много) убегал куда-то в коридор, которым стала открытая ячейка. Неудобный, тесный и тёмный коридор: проползти по нему можно, но без всякого удобства, и только по одному.
Шёл второй час осмотра хранилища. Ползти по коридору туда пришлось чуть не десять минут, плюс ещё пять минут спуска по лестнице. И всё это в непроницаемой мгле — во всех хранилищах такая — и в вечном безмолвии. Говорить вслух там не стоит, небезопасно.
Но в защитных костюмах можно говорить, а инфракрасные камеры плюс звуковые радары прекрасно заменяют человеческое зрение, от которого в хранилище мало толка. И каждые пять минут, по протоколу, Профессор опрашивал команду. Если бы только кто-то из них помедлил с ответом больше, чем на пять секунд, была бы команда на немедленную эвакуацию. С хранилищами шутки плохи.
— Ну я и думаю — дай, сопоставлю… — Профессор прервал свой рассказ, прикоснулся к сенсору гарнитуры. — Крепость вызывает Сокола, приём.
— Сокол на связи, — голос Дока. Потом, сразу же — Магны и Лаки. Профессор посмотрел на аналитические данные — с голосами всё в порядке, ещё пять минут можно никого не тревожить, и собрался было продолжить рассказ…
Случилось всё так же, как и утром, когда Магна, с перепугу, вырубила главный генератор. Вспыхнули оранжевые светильники — приугасли, и вновь зажглись. Включился резервный генератор.
— Что-то новенькое, — покачал головой Профессор.
— Сокол вызывает Крепость, — голос Дока. — Мы всё осмотрели, проверили датчики и заменили батареи. Направляемся к выходу, приём.
— Вас понял, Сокол, — кивнул Профессор. Вот это самообладание! Травматургу стало не по себе. С детства не любит темноту, а в Конторе почти всегда приходится сидеть в самой чёрной, жуткой и неприятной темноте. — У нас жёлтый код, готовлю общую эвакуацию, приём.
— Вас понял, Крепость, — голос Дока остаётся удивительно спокойным. Магна и Лаки повторили его слова — и тоже, полное спокойствие. И только Травматургу отчаянно не по себе.
— Вилли, мне нужны солнечные лампы, — позвал его Профессор. Отводить взгляда от коридора нельзя, но можно встать так, чтобы видеть не только вход в коридор. Ого! Освещение у двери из морга стало совсем тусклым и Травматургу показалось, что из-под косяка сочатся, расходясь в неподвижном воздухе, густые чёрные струйки мглы.
— Справа от тебя, второй шкаф слева, — указал Травматург, сумев взять себя в руки. — В третьем шкафу ещё один генератор, нужно запитать криотрон.
— Всё понял, — кивнул Профессор и принялся за дело — устанавливать лампы так, чтобы их ультрафиолетовые лучи освещали входную дверь. Едва он выкатил из третьего шкафа генератор и начал готовить его к запуску, погасли оранжевые светильники. Отбой тревоги.
Травматург глубоко вдохнул и выдохнул. Судя по телеметрии, команда уже ползёт по коридору, ещё пара минут — и они вернутся из экспедиции. И тут в дверь постучали.
— Открыто, — машинально ответил Травматург. Профессор не успел рассмеяться: дверь отворилась, за ней оказался пожилой чернокожий человек — худощавый, с непроницаемым круглым лицом, коротко подстриженный. С портфелем в руке.
— Шеф, вы вовремя! — Профессор подошёл ко вновь пришедшему, пожал ему руку. — Мы осмотрели хранилище, там всё чисто.