Мальчиков специально фотографировали «бабушке и дедушке на календарь», торжественно вручали его старикам на Новый год, дедушка снимал со стены прошлогодний и вешал новый. Праздничного настроения хватало всем.
Однажды знакомый этой семьи, узнав о традиции, решил напечатать такой же календарь для своих родителей. Сфотографировал дочек, распечатал в типографии…
– О, интересно, – сказала бабушка и отложила календарь на этажерку. Там он и пролежал весь год.
К запросам пожилых нужно прислушиваться так же, как мы прислушиваемся к запросам детей: запоминать, на что они обращают внимание, отмечать, в какой момент у них загораются глаза, слушать, о чем они отзываются с восторгом.
Но общие правила тем не менее есть. Если мама дает вам с собой трехлитровую банку огурцов, поблагодарите. Не отказывайтесь, даже если не планируете эти огурцы есть. Маме важно, что она приготовила для вас что-то вкусное.
Если вы пришли в гости к родителям, не утыкайтесь в телефон (об этом я уже говорила). Пусть ваш визит будет недолгим, но насыщенным. Когда я приходила к родителям, у меня был четкий план: я должна была послушать папину игру на пианино. Потом – полежать с мамой «селедками» на диване и поболтать о моей жизни. А после этого – попить с ними чаю.
Сколько времени это занимало? Максимум час. Но это был час настоящего общения.
Есть и еще один важный момент: ищите баланс между родительским «хочу» и вашим «могу». Ритуалы и традиции, связанные со стариками, не должны заполнять собой всю вашу жизнь. Если сложно приезжать в гости каждые выходные – лучше не приезжать, чем делать это через силу. Но если уж вы договорились с мамой, что будете каждое утро звонить и спрашивать, как дела, – звоните. Будьте уверены: мамин день не начнется, пока не прозвенит ваш звонок.
Если сделать знаки внимания традицией, старики порадуют и вас. Мой папа не пьет алкоголь, но к моему приезду покупал хорошее вино – «специально для Ниночки». Это было его ответное внимание ко мне.
Мама звала меня посмотреть вместе с ней биатлон: она была страстной фанаткой этого вида спорта, а я обожала смотреть, как она за кого-то болеет.
Словом, ищите такие способы проявить внимание, которые будут приятны старикам и неутомительны для вас. С умными родителями их всегда можно найти!
Глава 12Нужно радовать и дарить подарки
Я всегда наблюдала за отцом. Он не просто умный человек (в институте его называли Витя-гений). Он умеет жить. Он понимает: жизнь конечна. Он не верит в загробный мир, для него жизнь – то, что дается человеку один раз.
И, несмотря на все его слабости и хвори, он умеет любить и радовать.
От него я и научилась тому, что радовать – значит доставлять радость не только другому человеку, но и себе. Сила его бесконечной любви буквально сбивает меня с ног.
Благодаря ему и маме я научилась радовать их – и получать от этого истинное наслаждение.
Чем можно радовать стариков? Добрыми словами. Хорошим тостом. Рассказом о собственном детстве. Вспомните при родителях, как вы были маленькими, как мама и папа вас утешали, ругали, поддерживали… Вы не представляете, каким огнем загорятся их глаза.
– Ты это помнишь? Надо же, столько лет прошло, а ты помнишь?
К сожалению, часто мы вспоминаем чудесные истории из жизни человека только на похоронах. Мы рассказываем их друзьям, те кивают: «Да, какие люди уходят…» Но ведь главный ценитель этой истории – ее главный герой! А он уже нас не слышит.
Мама была учительницей физики. А мой муж – одним из ее учеников. Когда она умерла, муж вдруг неожиданно для меня рассказал, как первый раз приехал в физматшколу в центре города: его перевели туда как лучшего ученика. Ехал долго, очень боялся опоздать. Первым уроком была физика.
Но в расписании не оказалось номера кабинета, только фамилия учительницы – Зверева.
– А где кабинет Зверевой, ты не знаешь? – поймал он за руку пробегавшего мимо ученика.
– Ой, ты ее легко найдешь! – ответил паренек. – Которая самая красивая, та и Зверева.
И он действительно ее легко нашел!
Слушая эту историю на похоронах мамы, я вдруг осознала, что она сама ее так и не услышала. А как бы она наслаждалась! Как пересказывала бы историю друзьям, хвалилась ею на посиделках, вспоминала вечерами – сама для себя, чтобы поднять настроение!
Мне было горько понять, что одной радостью в жизни мамы могло быть больше, но не стало.
– Почему ты молчал об этом раньше? – спрашивала я мужа.
– Знаешь, вот только что вспомнил, – пожимал он плечами.
Что ж. Зато на истории о родителях и для родителей никогда не скупилась я. Рассказывала им про них – много, часто, с удовольствием. И они слушали – с не меньшим удовольствием.
Да, умению радовать родителей я научилась у них самих. Они умели дарить подарки – именно те, что были нужны здесь и сейчас. Даже деньги они дарили ровно в тот момент, когда мне больше всего требовались деньги.
А однажды мама сказала:
– Тебе уже пятьдесят лет. У тебя должны быть дорогие украшения. Вот тебе деньги, купи!
Она подарила действительно крупную сумму. И это была большая забота для меня – выбрать себе то самое украшение «от мамы».
Я выбирала его вместе с дочерью, в небольшом городе в Нидерландах, купила наконец подвеску… Вообще, я люблю дарить свои украшения внучкам. Но эта подвеска от мамы со мной до сих пор. Может быть, это будет последняя драгоценность, с которой я расстанусь. Держу подвеску на ладони, она сверкает бриллиантиками, а я думаю: как же это правильно!
А папа любил и умел поддерживать мои увлечения. Мог увидеть, что я взахлеб катаюсь на велосипеде подруги, – и через неделю у меня появлялся собственный, причем качественный, дорогой. Папа заметил, что мне это интересно, сделал вывод и… подарок!
Чем я радовала и радую родителей? Вкусной едой. Причем вкусная для них – та, которую они полюбили много лет назад. Модные кулинарные изыски прошли мимо них: маме, как и в юности, нравилась селедка, а папе – торт «Прага».
Оба – фанаты праздников: и традиционных, и спонтанных.
Папа очень любит, когда я привожу знакомых послушать его игру на пианино. Обожает, когда я читаю вслух отрывки из его воспоминаний, – и я их читаю.
Мама любила быть в центре внимания, произносить тосты. Первый тост на каждом празднике всегда был ее. Иногда я дирижировала вниманием гостей, подсказывая ей, о чем рассказать, чтобы все слушали не отрываясь.
Папа любил спектакли, поэтому мы устраиваем на даче домашний театр.
А еще они оба любили после обеда есть мороженое. Надо ли говорить, что мороженое у нас на даче было всегда?
Дарить радость – значит испытывать ее вдвойне. Попробуйте – и, надеюсь, вы тоже почувствуете это!
Глава 13Нужно расспрашивать об их жизни
Писатель Дмитрий Быков[1] однажды рассказывал, как решил, что называется, «повоспитывать» своих учеников (напомню: в те годы он преподавал в элитной московской гимназии) и повел их знакомиться с ветеранами Великой Отечественной войны.
Дмитрий Львович не только талантливый писатель, но и талантливый педагог. Вместе с учениками он готовился к этому визиту: обсуждал с ними особенности военного времени. Рассказывал, как жили люди в сороковые, каков был их быт. Помогал старшеклассникам придумывать вопросы – те, на которые бабушкам и дедушкам было бы интересно отвечать.
После встречи он поражался: оказалось, старшеклассникам общаться со стариками оказалось даже интереснее, чем старикам с ними!
Как удалось этого добиться?
С помощью вопросов. Вместе с учениками Быков составил такие вопросы, которые помогли пожилым людям вспоминать. Все журналисты, которым приходилось брать интервью у ветеранов, знают: почти у каждого есть миллион раз повторенная легенда.
Эта легенда основывается на реальных событиях. Но, поскольку человек повторял ее множество раз в ответ на стандартные вопросы журналистов, она потеряла краски и очень отдалилась от реальности.
Старшеклассники спрашивали ветеранов о другом: как в их молодости учились в школах и институтах? Как выглядели тетради и учебники? Чем писали? А на войне – какая была бумага? Где брали карандаши и чернила? Что писали в письмах? Как одевались до войны? А на войне? А после? А пока сохнет выстиранная гимнастерка, что надеваешь? А как общались девушки и парни? Ходили ли на танцы? А что танцевали? А умели?
Ветераны раскрывались. Они вспоминали такие подробности, о каких не прочесть ни в одном учебнике. А подростки вдруг понимали, что оказались там, в юности нынешних бабушек и дедушек.
Я счастлива, что мне удалось расспросить родителей о войне. Мама, которой в день начала войны не исполнилось и четырнадцати, а в победном мае было семнадцать, вспоминала, как они с подружками плакали, слушая по радио сводки Совинформбюро. Плакали – от того, что на фронте убивали женихов. Девчонок не интересовали те мальчики, что остались в тылу. Они думали только о мальчиках-героях – тех, что каждый день погибали.
Папа рассказывал: в его дворе было много мальчиков. Пять домов, все дети росли вместе. Почти никто из мальчиков 1924 года рождения, папиных ровесников, не вернулся. Их – молодых, неопытных, необстрелянных – сразу бросали в бой… А после войны оказалось, что возвращаться некому.
И мама, и папа говорили, что в июне 1941-го они были уверены, что это на две недели. Никто представить не мог, что война окажется такой тяжелой и долгой.
Папа всю оставшуюся жизнь считал и считает хлеб святыней. Он так голодал, ему так часто снился хлеб, что он до сих пор не может выбросить ни крошки. Отправить в мусорное ведро недоеденный кусок – кощунство!
Когда мои дети были маленькими, на лето мы снимали дом в деревне. Подружились с «молочной хозяйкой», бабой Аганей. Каждый раз, когда мы приходили за молоком, я расспрашивала ее о жизни, о молодости, о войне.