– «Сон в летнюю ночь», – прочел Тодд. – Что это?
– Это пьеса, тупица!
– Это я знаю, – поежился Тодд; было видно, как он сконфужен. – Но какое это имеет отношение к тебе?
– Ее ставят в женской школе Хенли-холл. Видишь? Написано: «Приглашаем ребят на пробы»!
– И что?
– Что? Я буду играть! – закричал Нил, запрыгнув на кровать. – Сколько я себя помню, мне всегда хотелось испытать себя! Прошлым летом я решил пойти на прослушивание в передвижной театр, но отец мне запретил…
– А сейчас разрешит? – с сомнением приподнял бровь сосед.
– Черт возьми, конечно же, нет – но не в этом дело! Впервые в жизни я точно знаю, чего хочу. И я добьюсь своего, нравится это отцу или нет! Впервые добьюсь! Carpe diem, Тодд!
Схватив сценарий, Нил продекламировал первые пару строк. Он сиял, в азарте потрясая в воздухе кулаком.
– Но как ты сможешь играть, если отец тебе не позволит? – упорствовал Андерсон.
– Сначала нужно получить роль. Все остальное потом.
– А он не убьет тебя, если узнает, что ты пошел без разрешения?
– Чтобы меня убить, надо, чтоб ему все стало известно. А я сделаю так, чтобы он ничего не узнал, – отмахнулся Перри.
– И не думай. Это невозможно.
– Ерунда! Нет ничего невозможного!
– Но почему бы тебе сперва не спросить? Вдруг он согласится…
– Ты что, издеваешься?.. – усмехнулся Нил. – Если я не спрошу, он по крайней мере не сможет сказать, что я ослушался.
– Но он же запретил в тот раз!
– Ты на чьей стороне, Тодд?! Да и вообще, мне еще даже роли не дали. Неужели нельзя хоть немножко помечтать?
– Прости, – отвернулся сосед и занялся уроками. Усевшись на кровать, Нил принялся штудировать пьесу.
– Кстати, ты идешь вечером в пещеру? – добавил он.
– Видимо, – скривившись, ответил Тодд.
– Что значит – видимо? Выходит, все, о чем говорит мистер Китинг, для тебя фигня? – Перри отбросил в сторону сценарий и, не веря своим ушам, уставился на Андерсона.
– С чего ты взял? – перешел в оборону тот.
– Если ты состоишь в клубе, то должен болеть за наши дела! А у тебя вечно такой вид, будто ты сидишь на унитазе!
– Я что, мешаю вам? Ты это хочешь сказать? – вспылил парень.
– Ничего подобного, – смягчился Нил. – Ты нам нужен. Но надо принимать хоть какое-то деятельное участие, а не просто поддерживать идею на словах.
– Послушай, Нил, – оборвал его Тодд. – Я ценю твою заботу обо мне, но мы с тобой слишком разные. Когда ты говоришь, все слушают. На тебя обращают внимание. А я – я совсем не такой!
– Почему ты так уверен? Ты не считаешь, что можешь таким стать?
– Нет! – воскликнул он. – Я не… Не знаю, Нил. И может быть, никогда не узнаю. Все равно ничего изменить нельзя. Так что ты ко мне не лезь, я как-нибудь сам о себе позабочусь, договорились?
– Нет, – спокойно ответил Перри.
– В каком смысле – нет? – изумился Андерсон. – Что ты хочешь этим сказать?
Но тот лишь многозначительно усмехнулся и повторил:
– Не договорились. Как лез, так и буду лезть!
И он снова сел, достал текст и принялся его изучать. Некоторое время Тодд продолжал смотреть на друга в изумлении, не зная, как реагировать, но потом смирился с поражением и пробормотал:
– Ладно, я иду.
– Вот и хорошо, – ухмыльнулся Нил своей победе.
Глава 8
Тем вечером перед футбольной тренировкой ребята собрались в пещере. Чарли, Нокс, Микс, Питтс, Перри и Кэмерон разгуливали по пещере, изучая ее потаенные уголки, и царапали на стенах свои имена. Тодд припозднился, но как только все были в сборе, Нил встал и объявил собрание открытым:
– «Я ушел в лес потому, что хотел жить разумно, погрузиться в самую суть жизни, добраться до ее сердцевины, изгнав все, что не является настоящей жизнью!»
– О мой бог, как бы я хотел добраться до сердца Крис, – простонал Нокс. – Я влюблен по уши, мне кажется, я просто умру!
– Что ответили бы тебе мертвые поэты, ты догадываешься: «Срывайте бутоны роз в юности…» – хихикнул Кэмерон.
– Да, но она без ума от дебильного сыночка лучшего друга моего отца! Что на это сказали бы мертвые поэты? – в отчаянии воскликнул Оверстрит и обиженно отвернулся.
– Мне пора на пробы, – объявил Нил и нервно засобирался к выходу. – Пожелайте мне удачи!
– Удачи, – хором откликнулись Ричард, Питтс и Микс. Тодд молча посмотрел соседу вслед.
Глядя, как тот уходит, Далтон горестно воскликнул:
– Кажется, я и есть тот человек, который вовсе не жил – за столько лет ни разу не отважился на хоть сколько-нибудь значимый поступок! Не имею представления, кто я и кем хочу стать! Нил вот знает, что хочет играть. А Нокс хотя бы мечтает заполучить Крис!
– Не может не получить Крис! Жить не в состоянии без нее! – взвыл тот.
– Микс, ты у нас голова, – обернулся к Стивену Чарли. – Что бы мертвые поэты сказали о таком, как я?
– Романтиков обуревали страсти, Чарльз, они были экспериментаторами! Пробовали себя во всех возможных сферах, прежде чем остановиться на какой-то одной – если им это вообще удавалось…
– Уэлтон не предоставляет большого поля для экспериментов, – с презрительной гримасой произнес Кэмерон.
Все призадумались. Чарли расхаживал из угла в угол. Вдруг он остановился; по лицу его было ясно, что Далтону пришла в голову идея.
– Настоящим я, Чарльз Далтон, провозглашаю эту пещеру Пещерой романтических экспериментов имени меня! В будущем всякий, желающий ступить под эти своды, обязан испросить моего разрешения.
– Погоди-ка, – вмешался Питтси. – Вообще-то это пещера клуба, и она должна принадлежать всем!
– Должна-то она должна, но я ее первый нашел, поэтому теперь я и заявляю на нее права! Carpe cavum, мальчики, – лови мгновение и пользуйся пещерой! – нахально ухмыляясь, парировал Чарли.
– Хорошо хоть ты один тут такой, Далтон, – философски заметил Микс; другие лишь переглянулись и покачали головами. Пещерой они действительно воспользовались по назначению – нашли в ней новый дом, вдали от Уэлтона, от родителей, от однокашников и учителей: место, в котором они могли проявить себя так, как и не мечтали проявить. Общество мертвых поэтов вернулось к жизни, расцвело, и члены его были готовы не упустить свой шанс.
С большой неохотой ребята выбрались из леса и вернулись в школу как раз к началу тренировки.
– Поглядите-ка, кто теперь тренирует футболистов, – промолвил Питтс, увидев, как к полю приближается мистер Китинг. В одной руке он нес чемоданчик, другой придерживал зажатую под мышкой связку мячей.
– Итак, джентльмены, у кого список? – поинтересовался он.
– У меня, сэр, – сообщил один из старших учеников.
Взяв трехстраничный перечень, преподаватель внимательно проглядел его.
– Те, кого я назову, отзовитесь, пожалуйста. Чэпмен!
– Я!
– Перри!..
Молчание.
– Нил Перри?
– Ему понадобилось к зубному, сэр, – ответил за него Далтон.
– Угумс. Ватсон?
Снова тишина.
– Ричарда Ватсона тоже нет? М-м-м.
– Ватсон заболел, сэр! – крикнул кто-то.
– Заболел, значит… Кажется, я должен вынести Ватсону замечание. Но если Ватсон получит замечание, то и Перри должен его получить, а Перри – славный малый! – С этими словами Китинг скомкал перечень и отшвырнул в сторону. Студенты посмотрели на него в изумлении. – Мальчики, если вы не хотите здесь быть, я не настаиваю. А всех, кто желает поиграть, приглашаю за мной.
И он двинулся вперед, все так же неся чемоданчик и мячи. Большинство ребят последовало за ним, впечатлившись причудливой сменой его настроения и взволнованно судача.
– А теперь присядьте, – попросил он, дойдя до центра поля, а сам принялся расхаживать из стороны в сторону. – Приверженцы того или иного вида спорта готовы до хрипоты спорить, что именно он лучше всех остальных. Однако на мой взгляд, в любом виде спорта главное – то, что другие люди дают нам шанс достичь совершенства. Платон – человек весьма одаренный, как и я, – был убежден, что именно соревнование сделало из него поэта, софиста, оратора. Прошу каждого взять по листочку и выстроиться в один ряд друг за другом!
Он протянул обескураженным ученикам нарезанные полоски бумаги, а затем отбежал в сторону и поместил мяч футах в десяти от ближестоявшего. Замыкал шеренгу Тодд Андерсон, вид у которого был совершенно безучастный; распоряжения, которые отдавал Китинг, пролетали мимо его ушей.
– Итак, вы поняли, что надо делать! Приступайте! – крикнул тот. Первый игрок выступил вперед, заглянул в листок и провозгласил: «Сражаться с врагом и в неравной битве не отступать»[16], разбежался и ударил по мячу – в ворота, однако, не попал. Проходивший в этот момент мимо поля Джордж Макаллистер замер в изумлении.
– Ничего страшного, Джонсон, главное – не победа, главное – участие! – подбодрил Китинг, выставляя новый мяч. Раскрыв чемоданчик, он извлек на свет портативный проигрыватель и, пока другой игрок ждал своей очереди, поставил пластинку с классической музыкой и завел погромче.
– Держите ритм, мальчики! – воскликнул он, силясь заглушить музыку. – Ритм очень важен!
Следующим оказался Нокс.
– Сражаться против всех до последних сил! – прокричал он и, разбежавшись, с воплем «Против Чета!» наподдал как следует ногой.
За ним шел Микс.
– Прямо глядеть в лицо пыткам, и тюрьмам, и неистовству толпы! – Его мощный удар направил снаряд прямо в цель.
– Быть воистину богом! – воскликнул выступивший вперед Чарли и направленным ударом послал мяч в створ ворот.
Улыбнувшись, Макаллистер покачал головой и двинулся дальше.
Сменяя друг друга, ученики декламировали и упражнялись, пока не стемнело.
– Продолжим в следующий раз, мальчики, – произнес Китинг. – Отлично постарались!
Со вздохом облегчения Тодд затрусил обратно к жилому корпусу.
– Не волнуйтесь, мистер Андерсон, настанет и ваш черед! – крикнул ему вслед учитель.