ждь!..
— Скоро будет дождь, — уверенно сказал Мак, продолжая с аппетитом поедать клубнику.
— Да если бы, — снова вздохнула Галинка, — а то у нас все говорят, что надвигается какая-то страшная засуха, сожжет все живое.
— Правда, — подтвердил Мак. — К нам идет необычная, как говорится, рекордная засуха. Такой «приятный» гость, к счастью, может наведаться только раз в тридцать-тридцать пять лет. С этой засухой бороться очень трудно! За несколько часов ее спутник — страшный суховей — каждую травинку превращает в сухую соломинку.
— Ой! — вскрикнула Галинка и перестала есть. — Он и цветы мои сожжет? И все-все сожжет?
— А мы на то и нужны, чтобы спасать советские поля от такого бедствия. Если мы создадим сейчас в вашей области полосу проливных дождей, мы спасем и вас, и всю ту часть страны, которой грозит эта страшная засуха. Суховей встретит сырой воздушный барьер, а это для него — самое худшее, он утихнет и… порастеряет весь свой пыл!
— А вы нас не подведете? — с сомнением в голосе спросила Галинка.
— Ах ты, недоверчивый человек, — засмеялся Мак. — Ясно, что мы сделаем дождь. Мы сейчас ждем много облаков. Я тебе, кажется, говорил, что кроме нашей станции, во влажном крае нашей страны сейчас работает вторая станция — станция погоды. Она стабилизирует облака, то есть не дает им возможности выпадать осадками. На днях начнется северо-западный ветер, и ему придется понести к нам в засушливую местность громаду облаков. Правда, они будут очень устойчивыми, но ничего, мы заставим их дать дождь!
— А разве вы не можете создать искусственные облака? — спросила Галинка.
— Можем, — ответил Мак, — я ведь показывал тебе нашу химичку. Но тут мы пока ограничены, потому что во время засухи в воздухе содержится небольшое количество влаги. Позже мы и это устраним — научимся делать ветры, перегонять облака, куда и когда нам нужно. Над этим вопросом работают в институте погоды.
— О! — воскликнула Галинка. — Я обязательно приеду на станцию с дедом. Ты ему покажешь приборы. Он, как услышал все это, ужасно обрадовался. Знаешь, он тоже ученый, мой дедушка, и работает в одной лаборатории колхозного университета — биологической. Он целых сорок пять лет был чабаном, а теперь еще несколько часов в день работает почетным старшим пастухом. У него есть большие научные работы. Вот сейчас он работает, например, над изобретением витамина роста — вещества, которое помогает растениям расти. С этим веществом он что-то там делает и испытывает его на животных. И что бы ты думал?.. Они растут, как на дрожжах. Ты приходи как-нибудь вечером, когда дед будет работать в лаборатории, покажу тебе жабу-слона. Дед выкормил ее своим веществом, и она в пять раз больше обычной жабы… Он хотел взять для опытов и нашу Дженни, но я не разрешила. Такая хорошая черепашка, а вырастет в какое-нибудь чудовище! Кстати, как она?.. Ты мне ничего о ней не сказал.
— Твоя Дженни необычайная, — сказал Мак. — Я устроил ей гнездышко на окне в ящике с землей и травой, и она сидит там. Вот только ничего не хочет есть. Просто беда!
— Это ничего, — успокоила его Галинка. — Ведь черепахи могут не есть месяцами. В самом деле! Когда пойдем на луга, я тебе покажу, какие корешки она любит и каких букашек ей ловить.
Дети вышли в сад, где любимец деда — роскошный рододендрон — поднимал вверх свои лапчатые листья. Вдруг какая-то бабочка промелькнула над цветами, и Муха прыгнула за ней. Галинка, как кошка, бросилась за бабочкой, но, присмотревшись, разочарованно остановилась.
— Я думала, это «метеор»! — сказала она. — Я их очень люблю — такие быстрые, с хвостиком и крылышками, как у птички.
— Метеор? — переспросил Мак. — Что это?.. Неужели бабочка? Метеоры — это небесные тела. А бабочек таких я не знаю.
— О, — сказала Галинка, почувствовав себя специалистом дела, — ты, наверное, в насекомых и бабочках большой невежда. Пойдем, я покажу тебе свою коллекцию.
В комнате Мак увидел под стеклом замечательную коллекцию жуков и бабочек. Это были галинкина гордость. Девочка с жаром стала называть Маку бабочек, рассказывать об особенностях каждой из них.
— Только «мертвой головы» нет, — с сожалением проговорила Галинка, — никак не поймаешь! А «белого парусника» мама привезет с Кавказа. Она там отдыхает в санатории.
Мак был поражен. Мир насекомых очень заинтересовал его. Мальчик умел увлекаться всем быстро и горячо. Вместе с Галинкой он уже вооружился сачком.
— А теперь пойдем к деду на луга, — предложила Галинка.
Дед Омелько
Высоко-высоко над лугами плыли легкие облака-барашки. Снежно-белыми кучерявыми отарами они блуждали в напоенном спокойствием голубом небе.
И казалось, что большое зеркало отражает землю, потому что на бескрайних просторах лугов тоже кудрявились белоснежные стада.
Это были колхозные овцы, необыкновенные племенные овцы, выпестованные орденоносцем дедом Омелько. А чуть дальше яркими пятнами бродил, пасясь, крупный рогатый скот.
Но невесело было на пастбище. Солнце пекло безжалостно. Оно вытягивало всю влагу из сочных нежных травинок. Не спасали даже защитные полосы — листья на деревьях желтели, как осенью. Солнце грозило превратить пышные луга в пустыню. Барашки в небе были легкими, как кружево, и не обещали дождя.
Главный начальник стад, дед Омелько, приехал на луга на мотоцикле и делал смотр своим рогатым питомцам. Он разговаривал с ними, как с капризными детьми.
— Филька, — кричал он огромному круторогому барану, — ты чего крутишь носом — трава не очень сочная? А что будет, когда засуха сожжет ее в солому?
— А что, дедушка, неужели сожжет? — переспросил деда его спутник — белокурый, курносый парень. Это был один из чабанов колхозной отары, Ваня — большой приятель всегда оживленного старика-начальника.
— Ну вот, — улыбнулся старик. — Ты же не Филька, чтобы тебя пугать для аппетита. Слышал вот — прилетела станция дождевания. Сделает нам дождь!
— Раз вы говорите, значит, будет дело! — повеселел Ваня.
— Конечно! Пойдут дожди, и Филька мой повеселеет — правда?..
Дед погладил барана между рогами, и хитрые огоньки заблестели в его глазах.
— А что будет, Ваня, когда я откормлю Фильку своим веществом? Красавец вырастет! И ты тогда, как индийский раджа на белом слоне, будешь гордо ездить на Фильке.
— Ха-ха-ха! — засмеялся Ваня, представив себе эту картину. Гладкие волкодавы Бреф и Гавка, поглядывая на юношу, оскалили зубы, словно тоже смеялись.
Дед расправил широкие плечи. Он был бронзовый и крепкий, как статуя. Огромная соломенная шляпа-зонтик колыхалась на его голове подобно блестящему шару солнца.
— Думаешь, не сделаю из Фильки слона? Сделаю! Нет такого, чего бы мы в нашей стране не смогли сделать! Вон, тучи научились обуздывать!
Омелько мечтательно посмотрел на тихое, спокойное небо.
— Поиграйте, дедушка, поиграйте немного! — попросил Ваня. Он очень любил музыку. Парень знал, как прекрасно играет старый Омелько в минуты подъема.
Дед, конечно, охотно согласился и пошел к палатке чабанов. Такие палатки, легкие, как китайские пагоды, окружали пастбище. Там он достал из полевой сумки флейту и, сев на пороге палатки, начал играть.
Едва колыхались сухие усики травинок, а воздух горел жаром…
Ваня уселся среди ягнят и, прислонив к овечьей шерсти загорелое лицо, замечтался.
Хорошо играл дед Омелько, эх, хорошо!..
Услышав издалека прозрачный звук флейты, Галинка и Мак направились на звуки музыки.
Дети весело смеялись, пересекая квадраты полей, их смешила Муха, которая, поймав полевую мышку-малышку, смешно играла с ней. Иногда на межах встречались колхозники в зеленых комбинезонах — они поливали поля, спасая их от засухи. Устройства механической поливки рассыпали на большое расстояние фонтаны брызг. Играя с Мухой, Мак споткнулся на меже о трубку аппарата, и колхозник, руководивший поливкой, укоризненно покачал головой.
— Можете не поливать! — шутливо-весело закричал ему Мак. — Завтра будет дождь! Настоящий дождь!..
Очевидно, колхозник, понял, о каком дожде шла речь. Подняв лицо к небу, он засиял веселой улыбкой.
Волкодавы понюхали воздух и помчались к детям. Дед тоже заковылял за ними, сверкая своим зонтиком.
— Ой, как же хорошо, что вы к нам пришли, — приветствовал он Мака, — я вас знаю, вы со станции дождя!..
Он пригласил мальчика в палатку и так и впился в него на удивление молодыми глазами.
— Я вот всю ночь не спал, когда Галинка от вас вернулась. Хотелось узнать подробно. Я уже давно читал об опытной станции дождевания, но никак не думал, что она будет работать в наших краях. Все-таки дождемся дождя!
— Ну, разумеется, — важно ответил Мак. — Это дело решенное.
— Ох, — радостно вздохнул дед, — дожил и я до такой победы. Правда, я всегда верил в то, что советские ученые ухватят дождь за рога!
В палатку, улыбаясь, вошел Ваня и сел, прислушиваясь к разговору.
— Это вы верно сказали, — подтвердил Мак, — кому, как не нашим ученым, было взяться за такое дело.
— Да, да, — покачал головой дед. — Это под силу только нашему социалистическому хозяйству!
— Знаете, — вспомнил Мак — папа мне рассказывал, что давным-давно в Америке один экспериментатор из Лос-Анджелеса начал ставить опыты с искусственным дождеванием. Он построил для этого на лимонных плантациях в Калифорнии специальную башню. Говорят, ему посчастливилось кое-чего добиться, но что же вы думаете?.. Владельцы соседних плантаций овощей подали на него в суд. Дождь, в котором нуждались лимоны, мог опустошить карманы владельцев овощных плантаций. Так дело и заглохло.
— Как же вы создаете дождь? — спросил дедушка Мака.
— Мы электризуем атмосферу, — сказал Мак. — И электризуем именно в такой степени, какая нужна для дождя. Мы нарушаем равновесие электрических сил в атмосфере и заставляем их помогать дождю.
Он почувствовал себя настоящим профессором. Даже волкодавы — и те скромно улеглись у стада, словно собрались слушать его.