– Кадровыми в том числе, – хмыкнул он. – Кроме того, на меня возложена бухгалтерия.
Два в одном, значит? Еще и цветочками успевает заниматься? Ну, дает!
Я – будучи, на минуточку, только главбухом! – и поесть-то забывала.
– Вы вообще спите?! – вырвалось у меня.
Фамильяр в моей голове захохотал, а Ыдрын незаметно сжал мое плечо. Вроде легонько, но я чуть не взвыла.
Домовой Нодди хрипло засмеялся.
– Ну ты и спросила, деточка! Кровосос он, во сне не нуждается.
Господин Орлок согласно склонил голову. То есть он – вампир?! То-то он в этот балахон закутался. От солнца прячется?
"Что тебя удивляет? – промурлыкал Васька. – Вампиры очень внимательны и скрупулезны. Самое то для такой профессии!"
"Ну да, ну да".
Хотя если подумать… Не из пустого же места на земле возникли легенды, что от вампира можно спастись, если рассыпать перед ним мак. Кровосос, мол, не успокоится, пока все зернышки не пересчитает.
И спать им не нужно, что для бухгалтера несомненный плюс.
– А мне говорили, мол, в гробу отдохнешь… – пробормотала я потрясенно. – Кхм.
Нодди от души потешался. Хохотал, хлопал себя по коленям.
– Ну ты и загнула, в гробу отдыхать! Да все же знают, что зомби с вампирами – самые трудяги. Круглые сутки пашут.
Трудовой комиссии на них нет!
Зато какие перспективы открываются… Все-таки за совмещение двух должностей платят куда меньше, чем двум отдельным работникам. Сплошная экономия, за которую так ратовал Ыдрын.
– Я прошу меня извинить, – проговорил вампир насмешливо, – но времени не так много. У меня, как и у вас, скоро начнется рабочий день, а я еще хочу перекусить.
Надеюсь, не мной?
"У него бутерброды, – проворчал фамильяр мысленно и облизнулся. – С копченой колбаской, мр-р-р!"
"Вампиры едят колбасу?! – поразилась я. – Ладно, потом!"
К делу – так к делу.
– У меня? Значит, я принята?
И только по тяжкому вздоху Ыдрына поняла, что сказала что-то не то.
"Не то? – хохотнул наглый котик. – Да ты вообще должна глазки потупить и молчать в тряпочку, хе-хе!"
В тряпочку – это буквально.
Хотя что уж теперь? Поздно. К тому же Ыдрын, умничка наша, придумал байку о воспитании среди людей. На нее и спишем.
– Прошу меня извинить, – пролепетала я, как могла, смиренно. – Я вела дела в отцовской лавке и привыкла…
– К самостоятельности, – закончил орк, когда я замялась. – Моя сестра, да примет ее Небесная Кобылица, была весьма прогрессивных взглядов.
– Я заметил, – хмыкнул вампир. – Что же, с нашими студентами это пригодится.
– Безусловно, – согласился Ыдрын с чувством.
Похоже, студенты во всех мирах одинаковы.
– Можете приступать, – заключил господин Орлок и отвернулся к очередной розочке, которая явно интересовала его куда больше, чем моя скромная особа.
Э-э-э? Погодите, как это – приступать?!
– А трудовой договор? Должностная инструкция? Зарплата, в конце концов?!
Он же не думает, что я буду трудиться за спасибо?
Кот затрясся от смеха и едва не сверзился с моего плеча. Домовой вытаращил глаза. Ыдрын отвернулся и прикрыл лицо рукой.
Главбух не сразу спохватился, что лейка опустела. Обернулся. Бросил тоном, словно делал мне великое одолжение:
– Серебрушка.
– В день?
– В месяц!
Кое у кого сдают нервы? А я-то думала, что у вампиров – как живых мертвецов – нервные окончания отмирают. Выходит, не все.
"Жлоб, – прокомментировал кот. – В неделю еще куда ни шло…"
– Вы издеваетесь? – осведомилась я и поправила на плече проклятущую сумку. Решено! Пойду по пути всех попаданок и первым делом "изобрету" рюкзак. Надоело!
– Почему же? – склонил голову к плечу этот кровопийца. – Во-первых, это неквалифицированный труд. Во-вторых, вам предоставляются проживание, питание…
– То есть труд будет круглосуточным, – сделала вывод я. – В любой момент меня могут поднять с постели, чтобы решать очередную проблему.
Судя по тому, как замешкался вампир, попала я в яблочко.
– Это также значит, что вы можете отдыхать в течение дня, – нашелся он. – Когда выдастся свободная минутка.
То есть никогда. Помню я байку про "и спи-отдыхай".
– Тяжелые физические нагрузки. Рабочий день ненормированный. Работа опасная… И все это – за серебрушку в месяц? Вы издеваетесь?!
И дернула плечом, сбрасывая ладонь Ыдрына. Я только в раж вошла!
Орк дураком не был и под горячую руку не полез. Вздохнул только, отступил на шаг. Мол, я не с ней и вообще впервые ее вижу!
– А опасность-то в чем?! – прошипел вампир.
Наверняка он яростно сверкал глазами, но… Чего не вижу – того не знаю. Что не знаю – о том незачем переживать. Эта нехитрая философия, знаете ли, мне в замужествах много нервов сэкономила. Помню, Ваня, мой первый муж, как-то в упрек мне поставил даже, мол, ничуть я его не ревную. Телефон не контролирую, на рыбалку отпускаю… А мне было когда?! Я только-только на работу устроилась, а меня почти сразу на зарплату перевели. Какая там ревность? Я до постели доползала совсем без сил…
М-да, отвлеклась. А надо бы ответить.
– Все студенты – объекты повышенной опасности, – растолковала я. Примерно как авто без тормозов, но об этом я, понятное дело, не сказала. – А студенты-маги вообще взрывоопасны! Предлагаете лезть им под пульсары за сущие гроши?!
Вампир с ответом не нашелся. Посопел только. И махнул рукой.
– Будь по вашему, – сказал он с некоторым даже уважением. – Серебрушка в неделю. Больше не могу, фондов не хватит.
– По рукам, – обрадовалась я. – Значит, могу приступать?
– Идите, идите, – закивал он.
Направление не указал, хотя явно – и нецензурно – хотел.
– Только котика отдайте, – влез домовой. – Я его на кухню отнесу.
– С какой стати? – опешила я.
Фамильяр напрягся.
– Дык, – Нодди огладил бороду, – котик-то тоже у нас будет? Вот пусть и отрабатывает, мышек ловит. У нас дармоедов нету.
"Хозяйка, не отдавай меня! – завопил в моей голове фамильяр. – Я же не какой-то там дворовый!"
"Ты лучше, – заверила я. – Ты у меня умница. А на кухне многое услышать можно… В общем, я в тебя верю!"
Котик посопел, но куда ему было деваться?..
Глава 8
Бомбу решили взорвать сразу. И правильно, бомбы – штуки деликатные, от долгого хранения порох отсыревает, запалы мыши погрызть могут и вообще мало ли что.
С новостями та же беда. Чуть передержишь – слухи пойдут, сплетни, разговоры, а там из сенсации выйдет пшик.
А его высочество явно в детстве петардами – или что тут вместо них? – не наигрался. Вон как глазами блестит. Предвкушает.
Весь педсовет тоже… предвкушал. Громко разговаривать никто не рисковал, чтобы не сочли неуважением к королевской власти. Но переглядывались. Перешептывались
Вдовушка, обряженная в черное от макушки до пят, застыла в первом ряду. Шляпа с вуалью не давала разглядеть покрасневшие от слез – или наоборот, не покрасневшие – глаза. В руке шелковый платочек. Рядом – единственный сыночек. Тоже в черном, конечно.
Вроде все как положено, траур у людей. Только траур этот казался натянутым. Ненатуральным, как магазинные пластиковые фрукты.
А по другую сторону от вдовы восседал импозантный господин. Надо думать, проректор Никсон собственной персоной. Темно-синий его костюм был подобран со вкусом. В черных волосах благородная седая прядь. Чеканные черты, почти не испорченные морщинами. Вот кто отлично смотрелся бы в роли ректора! И, зуб даю, он тоже так считал.
Мне самой, конечно, тут было не место. Но так хотелось! И Ыдрын уступил. Велел сидеть в сторонке, глаза не мозолить.
А я что? Я сижу. Не мозолю. Даже дышу через раз! Уж очень хочется представление посмотреть.
Принц взглянул на часы, кашлянул, и в зале тотчас воцарилась тишина. Хорошо поставленным голосом он начал:
– Рад приветствовать вас, уважаемые преподаватели академии, пусть и по столь печальному поводу. Нас всех постигла большая утрата. Покойный граф Поссет, без сомнений, был достойным ректором…
С этим бы я поспорила. Ыдрын прав, может, ректор и был неплохим мужиком, но со вверенным учебным заведением справлялся из рук вон плохо.
Принц продолжал вещать. Об ответственности, о единственном сыне покойного, о роли образования, о несомненной опытности и талантах собравшихся. Говорить он умел, что уж тут…
– На высочайшем уровне было принято решение, – принц обвел взглядом притихший педсовет, – и я счел нужным донести волю его величества до вас лично, дабы избежать разночтений и всяческих злоупотреблений.
А вот и кнут. Мол, только посмейте что-то квакнуть. Мигом окажется, что вы не подчинились воле короля и вообще изменники.
Ну какой умничка, а?
– Для меня большая честь, – принц чуть заметно улыбнулся, – лично представить вам нового ректора. Господина, без сомнения, достойного, которого все вы знаете и цените. Прошу подняться сюда…
Точно выверенная пауза.
Проректор Никсон улыбнулся, привстал…
– Магистра Ыдрына! – закончил принц и рукой повел.
Зрители разом выдохнули. Зашушукались.
Благородная квадратная челюсть проректора Никсона совершенно неблагородно отвисла. Лицо покрылось красными пятнами. Вдова схватила его за руку.
– Но… – придушенно просипел он. – Это должен быть я!
Принц ожег его ледяным взглядом.
– Вы смеете оспаривать высочайший приказ?
Теперь проректор побелел. Разом.
– Н-нет.
И видно было, что спорить ему расхотелось. Зато очнулась вдова.
– Но я не понимаю, – пролепетала она, картинно поднося к губам платочек. – А как же мой сын?! По праву наследования…
Принц махнул рукой.
– Никто не оспаривает его права. Однако Эрик слишком молод для столь тяжкого груза. Когда ему исполнится тридцать, мы вновь вернемся к этому вопросу. Господин Ыдрын?
Тот кивнул и поднялся.
– Погодите! – выкрикнула вдовушка. – Хотите сказать, ректором будет… этот… вот этот?!