Его высочество плечами пожал и глянул с насмешечкой.
– А что с ним не так?
– Нелюдь! – припечатала вдова, и в зале стало тихо.
Принц сощурился, и голос его похолодел.
– То есть вы, госпожа, не согласны с курсом Его Величества на интеграцию малых народов?
А Ыдрын оскалился. Широко. Радостно.
Вдова побледнела.
Тут я ее понимала. Еще вопрос, кто кого интегрирует, то есть поглотит!
– Д-да. То есть нет! Ох, мне дурно…
Она покачнулась и прижала к вискам тонкие пальцы.
– Воды! – вскричал проректор Никсон и вдову за локоток придержал.
Так-так-так.
К нему скользнул бухгалтер со стаканом в руке.
– Вам стоит отдохнуть, госпожа Поссет, – не предложил, потребовал принц. – Скажем, заняться похоронами.
Плечи вдовы дрогнули, вода плеснула на подол.
– Да, ваше высочество, – она склонила голову. – Как прикажете.
Эй, погодите. Вдруг она уедет, спрячется в каком-нибудь фамильном поместье? И проректор может уволиться, мол, невыносимо ему работать под началом орка. И что тогда? Нельзя дать главным подозреваемым разбежаться!
Только как их остановить?
Ыдрын, умничка, тоже сообразил.
– Госпожа Поссет, – сказал он мягко-мягко. – Я согласен с его высочеством, что вам стоит отдохнуть. В ближайшую неделю вы свободны от занятий.
– Я не могу… – выдохнула она, платочек к груди прижав. В другой руке она держала полупустой стакан.
– Не беспокойтесь, – отмахнулся Ыдрын. – Можете без помех оплакивать свою утрату. В крайнем случае, студенты как-нибудь обойдутся пока без уроков этикета и танцев.
Так вот что преподавала вдовушка!
Она моргнула, приоткрыла губы.
– Но…
Ыдрын не дослушал.
– Конечно, академия поможет все организовать.
Вдовушке ничего не оставалось, кроме как процедить:
– Благодарю!
Только звучало почему-то как "проклинаю".
– Господин ректор! – окликнул принц, наблюдавший за этой сценой с немалым интересом.
Сказано это было Ыдрыну, но вдова вздрогнула, оглянулась, как будто ожидала увидеть за спиной призрак мужа. Нервы шалят? Нечистая совесть?
– Да, ваше высочество?
– Я лично появлюсь на академическом балу послезавтра, – сообщил принц спокойно. – И представлю вас студентам.
Орк склонил голову.
– Это большая честь.
– А как же траур?! – воскликнула неугомонная вдовушка. – Мы ведь не можем…
– Не можем, – оборвал принц резко, – лишить студентов весеннего бала. Этой традиции сотня лет!
Вдовушка губу прикусила, но возражать не посмела. Никто не посмел. И только главбух Рудольф тяжко вздохнул и пробормотал: "Опять расходы…"
***
Я не стала дожидаться орка, которому было явно не до меня. Топографическим кретинизмом я никогда не страдала, так что дорогу до женской общаги найду.
Рабочий день уже начался, надо спешить. Конечно, от коменданта вряд ли влетит за опоздание – с дядей-то ректором! – но зачем наглеть? Лучше, как говорил кот Леопольд, жить дружно. А какая дружба, если родством с начальником козырять?
Кстати, о дружбе! Первым делом я направилась в комнату Ыдрына. Запасной ключ он мне дал, так что забрать вещи не составило труда. А уже оттуда – в общагу.
Вслед мне оглядывались, перешептывались, но задирать не смели. Ничего, привыкнут. И вообще, что они так возбудились? У них тут приятельница Ыдрына преподает, так что к орчанкам студенты должны были привыкнуть.
"Глянь, какая ворона!" – донеслось мне в спину.
"Уродство. Хорошо, Уветка такое не носит…"
Кхм? Кажется, надо задать "дяде" пару-тройку вопросов. Только сначала сковородку раздобыть…
***
– Куды поперлась! – рявкнули на меня с порога. – Ноги вытри. Ну!
Голосок прямо как у нашей Маргариты Ивановны. И пусть эта дама занимала скромную должность менеджера по клинингу – уборщицы то есть – ее побаивался даже гендир.
Я выдохнула и послушно заелозила ногами по тряпке.
– Вот и умничка, – потеплел голос. – Ну проходи, коль так. Знакомиться будем.
Я завертела головой. А где, собственно?..
Раздался смешок, и прямо из воздуха появилась старушка самого почтенного вида. Разве что кожа у нее отливала зеленцой. В остальном же бабка как бабка: седые волосы собраны в пучок, очки съехали на кончик остренького носа, одета в ситцевый халат и теплую шаль, на ногах тапки и толстые шерстяные носки. В руках у нее были вязальные спицы, которые мелькали так проворно, что глазом не уследишь.
И почему они вдруг напомнили мне любимое шило?..
– Здравствуйте, – сказала я, кашлянув. Не помню за собой такой робости. – Меня зовут Ашило.
– Да знаю уже, – проворчала она, не переставая вязать. Полоска на спицах росла с неимоверной скоростью. – Племяшка нашего Ыдрына. Ты работать-то будешь? Или теперечи, раз дядька во власть вошел, и ты за ним?
– Буду! – сказала я поспешно. А быстро тут слухи распространяются!
– Тогда лады, – совсем подобрела бабка. – А я, значицца, Кикка. Ты с супружником моим, Нодди, знакома. Покуда ты сюда добиралась, он мне уже все как было рассказал, хе-хе.
И она тоненько захихикала.
Я переступила с ноги на ногу, и Кикка махнула рукой.
– Иди уж! Тамочки тебя гостья дожидается. Направо по коридору повернешь, а там ищи зеленую дверь. А как наболтаетесь, в ректорский дом ступай. С уборкой там поможешь. Все равно у нас тут особо делов и нету, у меня в порядке все.
Тогда зачем ей помощница?
– Гостья? – удивилась я вслух. – Ко мне?
Опять вдовушка, что ли? Так она не знает, что я – это я. Кхм, как-то криво звучит.
– Да из ваших, – хихикнула старушка. – Уветка. Девка хорошая, да уж больно себе на уме. Чегой-то она тебе принесла. Гостинцы вроде как.
Надеюсь, не каких-нибудь маринованных жуков? Или что там у орков считается деликатесами?
– Спасибо, – пробормотала я, шагнула вперед… и запнулась о подол.
Равновесие-то я удержала, зато бутылки в котомке звякнули. Выразительно так.
У Петровича, сторожа нашего, был бы инфаркт. У меня тоже сердце екнуло. Зря я их тащила, что ли?!
Бабка даже вязать перестала. Сощурилась подозрительно, спицы опустила.
– Чего это у тебя там? – спросила она тоном опытного таможенника. Такой на взгляд отличит даже бриллианты в, кхм, заднем проходе.
– Лекарство для ран! – отрапортовала я бодро. – Физических и душевных. На травках.
– На травках, говоришь? – старушка почесала нос. – Лады. Только потом мне покажешь, поняла? Должна я знать, что в подотчетном мне хозяйстве имеется?
Голос суровый, а вот глазки заблестели.
– Обязательно! – заверила я. – Вечером.
Я же собиралась наводить мосты? Ну и вот!
И погарцевала, куда велели. Главное, подол придерживать!
***
Сложно сказать, кого я ожидала увидеть. Амазонку с усиками над верхней губой? Девицу настолько страшненькую, что ей оставалось лишь посвятить себя науке? Томную гурию?
Последний вариант оказался ближе к реальности. Шелковые шаровары, каким-то чудом удерживаемые на бедрах затейливым поясом. Кофточка, едва прикрывающая грудь. Огромные темные глаза густо подведены черным. Тонкие запястья унизаны браслетами. На шее множество цепочек с разномастными подвесками. На маленьких ножках – шлепанцы с загнутыми носами. Лицо и волосы прикрыты легкими газовыми вуалями. Каждое движение исполнено красоты и грации.
Даже зависть обуяла. Почему я попала в рыжее тощее недоразумение, а не в эту вот гостью из сераля? С другой стороны, мужики бы прохода не давали. А оно мне надо?
– Заходи, Ашило, – низким грудным голосом произнесла красавица. – Я Уветка.
Улыбка у нее была насмешливая и понимающая.
Как она догадалась, кто я такая, понятно. Можно подумать, по академии стадами бегают девицы в нарядах а-ля мешок! Такая вот я уникальная.
Интересно, что Ыдрын ей наплел? По-моему, сказочка о бывшей студентке, которой понадобилось тайком пробраться в академию, не выдерживала критики.
Я закрыла дверь, задвинула шпингалет и стащила чадру. Блаженство! Как будто после долгого-долгого дня сняла наконец лифчик и туфли на шпильке.
– Тонья, – представилась я. – Только Подорожником не называй.
Она всмотрелась в мое лицо и мелодично рассмеялась.
– Не буду, – уголки алых губ подрагивали от улыбки. – Ты другая, я ведь вижу. Здравствуй, иномирянка.
– Ыдрын все-таки рассказал? – мрачно спросила я и плюхнулась на не застеленную кровать.
Она покачала головой, отчего колокольчики в черных косах мелодично зазвенели, и сказала с легкой насмешкой:
– Тонья меня ненавидела, а в твоих глазах злости нет.
Умна. При такой-то внешности – караул! Прячьтесь, мужчины от шестнадцати до шестидесяти.
– Ненавидела? – поразилась я. – За что? Хотя дай угадаю. В тебя был влюблен мальчик, который ей нравился?
Не Ыдрын же! Его Тонья за мужчину явно не считала. Дурочка малолетняя.
Зато студенты за красавицей-орчанкой наверняка стадами бегали. Интересно, у них тут несчастные случаи были? Ну там слюной студиозус какой захлебнулся, дышать забыл или голос сорвал, серенады исполняя? А драки за томный взгляд и право открыть дверь перед дамой сердца?
Не удивлюсь, если все девчонки-студентки спали и видели, как Уветка собирает вещички и уезжает в родную степь.
Кажется, я уже знаю, как найти общий язык с местными девицами. Пожалуюсь, намекну на обиды… Это мысль!
– Почти, – она склонила голову к точеному плечу. – Хотя Морроира едва ли можно назвать мальчиком.
Так вот в чем дело! Тощая и угловатая Тонья, конечно, со знойной красавицей Уветкой не шла ни в какое сравнение. Эльфы, по идее, должны предпочитать тонких и звонких. А без идеи… Не зря говорят, что противоположности притягиваются.
Я вздохнула и решилась.
–Антонина Васильевна Голицына, – протянула руку я. – В этом мире просто Тонья.
– Уветка, – пожатие у нее оказалось по-мужски крепким. – Преподаю в академии примитивную и символическую магию.
Хорошо все-таки, что мы на одной стороне! Красивая женщина опасна, умная опасна вдвойне. А когда два в одном?