— Где же гора Арарат? Что-то ее не видно.
Силы птички совсем иссякли. Но стоит присесть на ветку — и уже не взлетишь.
— Где же гора Арарат?
Ветер уже с трудом поддерживал бедную птичку: она стала слишком тяжелой, и летела низко, почти у самой Земли, и уже могла разглядеть в лужах свое отражение.
— Арарат, гора Арарат! До тебя не добраться… Птичка с маленьким хохолком еще раз взмахнула крылышками и упала на мокрую Землю.
— Эта птичка долго летела. — Тот, кто сидел у подножия синей горы Арарат, поднял птичку с Земли, устроил ее в ладонях и принялся согревать теплым дыханием.
Птичка открыла глаза и услышала:
— Свиристель! Как я рад тебя видеть! Мне было так одиноко у синей горы Арарат.
Что-что-что? Свиристель? Силы сразу вернулись к птичке, и она засвистела: «Сви-и-ристель, сви-и-ристель, сви-и-ристель! Он назвал меня Свиристелем!»
Птичка снова взлетела и стала над ним кружить: нужно скорей идти! Нужно идти за ней! Всё еще можно исправить. Только бы не опоздать!
Они пустились в дорогу.
Обратный путь для птички был легче и веселее. Если она уставала, то присаживалась на плечо к тому, кто шагал за нею. Если она замерзала под проливным Дождем, тот, кто шагал за нею, подставлял ей ладони и грел.
А вода прибывала. Когда гора Арарат сделалась совсем маленькой, вода покрыла ступни идущего по земле. Когда же гора Арарат исчезла в синей дали, вода добралась ему до колен.
— Куда ты ведешь меня, маленький Свиристель?
Тут до них докатился шум.
— Это звери и птицы. Никак не могут решить, кто из них будет главным.
Звери, птицы, жуки, пауки сбились в плотную кучу на невысоком холмике (куда пока не добралась вода) и всё продолжали кричать:
— Я буду главным!
— Нет, я!
И вот на поляну вылетел маленький Свиристель, а следом за ним появился тот, кого он привел.
— Смотрите! Смотрите! Новенький! Смотрите, какой чудной: без когтей! Без хвоста! Без крыльев! И ходит на задних лапах.
— Меня зовут Человек. Вот «чело». — И новенький легонько стукнул себя по лбу. — А «век» означает сто лет. Я буду жить сто лет. Так говорит мое имя.
— Имя? Что это значит? — звери и птицы в растерянности притихли.
— Неужели вам непонятно? — защебетала птичка с маленьким хохолком. — Взгляните! Я — Свиристель! Так назвал меня Человек! Это он придумал мне имя.
— Может быть, Человек назовет и меня? — осторожно спросил крупный зверь с большими ушами и странным носом.
— Твое имя — Слон! Не иначе!
— Слон! Хо-хо! Хорошее имя! — крупный сразу повеселел. — Слон! Вы слышали? Слон! — И он затрубил в свой хобот.
— А меня? Как зовут меня? — зашипела та, что ползала по Земле и была очень длинной.
— Тебя? — Человек всмотрелся. — Тебя зовут Анаконда. Длиннее змеи не бывает.
— Анаконда… Что ж! Я согласна. Пусть меня зовут Анаконда. — И довольная Анаконда свернулась красивым кольцом.
— И меня! Назови меня! — Стали просить другие.
— Становитесь в очередь. Только, чур, не толкаться.
И вот все животные построились в длинную очередь и прошли перед Человеком, тихие и торжественные. Человек смотрел на каждого очень внимательно, а потом говорил:
— Орел, Жираф, Гепард, Кукушка, Ушастый Ёжик…
Это было так интересно, так замечательно, что все почти сразу забыли, о чем они спорили.
Дождь между тем перестал. С ясного Неба на Мир смотрело веселое Солнце: ему было любопытно, что придумает Человек.
А последним в очереди оказался тот маленький, что считал себя силачом.
— Ну, а я? Кто же я?
— Тебя зовут Муравей.
— Ты знаешь, что я очень сильный?
— Ты — самый сильный на свете! — И Человек засмеялся.
Тут Слон опять затрубил:
— Вы помните? Мы собрались, чтобы назначить Главного. Главным должен быть Человек. Кто-нибудь возражает?
Кто тут мог возражать?
А Муравей подумал: если б не Человек, главным над всеми животными стоило сделать Слона.
И Муравей бы не спорил.
Честное муравьиное.
Сказка третьяКак в Новом Мире появился Тринадцатиногий Змей
1
В Новом-преновом Мире откуда-то появился Тринадцатиногий Змей: двенадцать обычных ног, а тринадцатая — в середине брюха. Она была чуть длиннее других и царапала Землю когтями.
— Ссс… — просипел Тринадцатиногий Змей, когда вокруг него собрались звери и птицы. — Как тут у вассс, в Новом Мире? Мне тоже нужно здесь месссто! Но не обычное месссто. Я хочу быть сссамым-самым.
— Самым умным считается Слон, — отвечали ему.
— Ссслон? Шшш… Смешшшно! — заявил презрительно Змей, хотя не умел смеяться.
— А самый быстрый — Гепард. Хочешь с ним состязаться — бежать наперегонки?
— Ссс… Сссостязаться! Сссмешно! — Змей совсем не хотел бежать наперегонки.
— Самый сильный у нас — Муравей.
— Шшш… Даже не смешшшно. А кто у вас сссамый главный?
— Самый главный у нас — Человек.
— Шшш… Человек? Почему? Ссс… Он что, сссамый умный?
— Не то чтобы самый умный, — сказал задумчиво Слон.
— Ссс… Сссамый быстрый?
— Не то чтобы самый быстрый, — тут же ответил Гепард.
— Ссс… Сссамым сильным он точно не может быть. — И Змей незаметно ударил хвостом по пеньку, на котором сидел Муравей. Муравей свалился в траву.
— Не то чтобы самый сильный, — сказал из травы Муравей. — Не самый умный, не самый быстрый, не самый высокий, не самый красивый. Но он — и то, и другое, и третье. Он — человечный. Вот!
— Ссс… Значит, всссе его ссслушаются… Не поймешшшь, почему…
— Я же тебе объяснил…
— Ой! — прошептал Белый Кролик, потому что в этот момент встретился взглядом со Змеем. — Ой! — повторил он опять, и ушки его задрожали.
Все повернулись к Кролику.
— Я, к-к-кажется, знаю, кем хочет быть этот З-змей, — сказал, запинаясь, Кролик. — Он хочет быть с-с-самым страшным.
— Самым страшным? С чего ты взял?
— Он на меня п-посмотрел, — тихо сказал Белый Кролик. — Он п-правда хочет быть с-с-самым страшным. — И Белый Кролик попятился.
— Для чего ему быть самым страшным? — заволновались животные.
— Ссс… Вот как топну тринадцатою ногой, сразу узнаете, для чего. Человек у них сссамый главный! Шшш…
— Что здесь происходит?
— Человек! Наконец-то пришел! — Белый Кролик облегченно вздохнул и на всякий случай придвинулся к Человеку поближе.
— Этот Тринадцатиногий, — Муравей показал на Змея, — не успел появиться, а уже хочет топнуть тринадцатою ногой. Хочет всех напугать.
— В Новом-преновом Мире нельзя никого пугать, — спокойно сказал Человек и посмотрел на Змея. — Раз попал в Новый Мир, не нарушай порядка.
— Шшш… Человек! Это ты… — Тринадцатиногий Змей тут же прижался к Земле, подобрав под себя свои ноги. — Шшш… Нарушшшать порядок? В Новом-преновом Мире?.. Пусть ссстоит, как ссстоял. Но мне нужно здесссь месссто. Хорошшшее месссто… А у вассс тут все уже занято: Ссслон у вассс сссамый умный, Муравей — сссамый сссильный, Ленивец — сссамый ленивый, Сссиний Кит большшше всех… — И Змей качнул головой из стороны в сторону.
— Ты можешь быть самым добрым, — сказал примирительно Слон.
— Самым щедрым!
— Самым заботливым!
— Самым жалостливым!
— Великодушным… — подсказывали отовсюду.
— Не захочет он быть самым добрым, — тихо сказал Белый Кролик.
— Шшш… Жалостливым… Великодушшным… Разве это хорошшшее месссто? — Глаза Тринадцатиногого Змея затянулись кожистой пленкой, а потом очень быстро открылись, — Знаешшшь что, Человек? Я буду твоим лучшшшим другом.
Человек легко согласился:
— Я дружу со всеми, кто живет в Новом Мире.
— Шшш… Ты меня не понял. Я буду твоим лучшшшим другом.
— Лучшим? Что это значит?
— Ссс… Я буду ссс тобой всегда. Я буду ссс тобой днем и ночью. Ты будешшшь делить со мной пищу. А если тебе ссстанет грустно, я положу свою голову к тебе на колени. Шшш… И все будут знать: Тринадцатиногий Змей, пусть он не сссамый-сссамый, но он лучшшший друг Человека. Ссс… Сссамого главного в Мире. Он почти сссамый-сссамый, — просипел Тринадцатиногий Змей.
— Почему это ты — лучший друг? — заволновались животные.
А Тринадцатиногий Змей ни на кого не смотрел — только на Человека.
— Шшш… Потому что мы с Человеком похожи.
Человек удивился.
— Ссс… Ты еще не понял? Ты — не то чтобы сссамый умный. Не то чтобы сссамый сильный. Не то чтобы сссамый быстрый… Ты — и то, и другое, и третье. Шшш… Я точно такой же.
Человек растерялся:
— Ну, если ты так считаешь…
— Шшш… Так ты назовешь меня сссвоим лучшшшим другом?
«Не стоит этого делать», — хотел сказать Белый Кролик. Но Змей шевельнул тринадцатою ногой, будто собрался топнуть. И Кролик это заметил. Один только Кролик — так иногда бывает. И от страха он крепко-крепко стиснул передние зубы, губы его застыли от напряжения, и слова не смогли просочиться наружу. Вот с тех пор зубы у Кролика не закрыты губами.
А Человек сказал:
— Змей недавно попал в Новый Мир. Он еще не освоился. Хочет быть рядом — пусть. В этом нет ничего плохого… Кажется, ничего… Только пусть он даст обещание, что не будет топать ногой. Никого не будет пугать. Ты даешь обещание, Змей?
Змеиная голова высоко поднялась из травы и теперь качалась перед лицом Человека. Умел бы Змей улыбаться, он улыбнулся бы — ласково, обнажив змеиные зубы. Но он не умел улыбаться — только смотрел немигающим взглядом. И в пасти его дрожал раздвоенный язычок.
2
С тех пор Тринадцатиногий Змей всюду следовал за Человеком, подволакивая свою ногу. И все привыкли: вот Человек. Человек у нас самый главный. А вот Тринадцатиногий Змей. Что здесь такого? Только Белый Кролик, встречая Змея, дрожал. Но к тому, что Кролик дрожит, все тоже быстро привыкли.
А потом в Новом Мире наступила весна.
В Новом-преновом Мире всё было в первый раз.