Тем временем фрейлина встала за спиной принцессы и начала расшнуровывать на ней платье.
— А ваша двоюродная кузина Лора отказалась шить платье из ткани, которую ей прислала королева, — насплетничала Лиана.
— Вот как? — удивилась Аврора, сразу же отвлекаясь от мыслей о картах. — Но почему? Платье цвета морской волны очень подошло бы к ее глазам.
— Думаю, дело там не в цвете, — ответила Лиана, — а в том, кто для нее эту ткань выбирал.
Она закончила со шнуровкой платья и принялась стягивать с рук Авроры длинные рукава с пуговицами.
— Прекрати! Лора просто еще ребенок, — покачала головой Аврора.
— Ребенок! — слегка присвистывая, ответила Лиана. — Ей уже пятнадцать, ваше высочество. На вашем месте я не стала бы закрывать глаза на ее выходки. Кто знает, сколько лет вам еще придется провести в этом замке под одной крышей с Лорой, и не только с ней.
— Лиана, — мягко заметила Аврора. — Наш замок не похож на тот, в котором ты жила в своем королевстве. У нас здесь нет ни заговоров, ни предателей. А Лора — просто девочка, которой не нравится, когда за нее что-нибудь решают или выбирают. Я сама не люблю, когда мне начинают указывать.
Дальше наступила тишина. Аврора снова вспомнила про карты, а о чем думала Лиана, сказать сложно, слишком непроницаемым было ее лицо. Таким же оно осталось и тогда, когда фрейлина ровным тоном заметила:
— Я думаю, как бы не повторилась история с Изгнанником. Поначалу он тоже вроде как был всего лишь дружески настроенным соседом-королем.
— Это совсем другое, — ответила Аврора, которой было неприятно вспоминать ту историю. — Да, был сначала королем-соседом, а потом захотел захватить замок и пытался совершить государственный переворот.
— А начиналось тогда все так же, как теперь, с разговоров. Сначала Изгнанник заявил Малефисенте, что она самозванка, и он имеет на здешний престол больше прав, чем она. А кончилось все тем, что того короля прогнали из замка во Внешний мир. Для нашей же безопасности и блага. Так что, если вы любите госпожу Лору, попросите ее прикусить язык и поменьше сопротивляться той, кто здесь правит, ваше высочество.
Принцесса не ответила, она погрузилась в воспоминания, вновь увидела перед собой задиристого низенького толстяка с седой бородой. Он налетал на тетю Малефисенту словно шквал ветра, который, правда, каждый раз разбивался о ледяную броню ее спокойствия. А как виртуозно тот король ругался, когда стражи Малефисенты вышвыривали его во Внешний мир!
— Давайте дальше одеваться, ваше высочество, — негромко сказала Лиана и направилась к платяному шкафу.
Аврора тем временем сбросила с себя платье, и оно с легким шорохом упало на пол. Почему-то принцессу всегда забавляло то, как соскальзывает с нее шуршащий прохладный шелк. Затем, как воспитанная девушка, Аврора осторожно переступила через край платья, подняла его с пола и аккуратно расправила. Именно так ее учили обращаться с одеждой, не так ли?
Нет, постойте, не так это, совсем не так. Никто ее ничему не учил. Родителям не было никакого дела до своей дочери, и она, словно дикарка, бегала целыми днями по двору с мальчишками и собаками. Но откуда ей тогда известно, как нужно поступать с платьями?
Аврора в замешательстве прижала ладонь ко лбу.
— Вы только полюбуйтесь, какая красота! — затараторила Лиана, показывая Авроре новое платье. — Вот уж действительно платье для настоящей принцессы!
Именно таким платье и оказалось, и Аврора невольно заулыбалась, глядя на него. Юбка и корсаж платья были темно-синими, расшитыми золотыми нитями. Именно так Аврора и представляла себе море, которого никогда не видела — синие волны, на гребешках которых играют золотистые солнечные блики. В талии платье перехватывал широкий пояс из золотистого шелка.
Над этим платьем — как и над платьями для остальных живущих в замке знатных дам — весь прошедший месяц трудились все королевские швеи.
— Так любезно с их стороны, что они старались для меня, — слегка смутившись, пробормотала Аврора.
— А они благодарны вам за то, что вы смогли их чем-то занять на весь месяц, — усмехнулась Лиана.
— Такая прекрасная работа, — сказала Аврора, рассматривая аккуратнейшую строчку, — и всего на один вечер.
— Ничего страшного, ваше высочество, — ответила фрейлина, придерживая юбки так, чтобы Аврора могла переступить через их край. — Чтобы не сойти здесь с ума, каждый все время должен чем-то заниматься. Швеи — шить, горничные пыль вытирать. Крестьяне тоже без дела не могут сидеть, вот они и разводят свиней, выращивают что-то на своих огородиках, сажают, копают — хотя, как известно, наша королева обеспечивает волшебной едой всех своих подданных без исключения. Нет-нет, ваше величество, работать должны все, и каждый должен быть на своем месте, иначе нам не выжить.
— А придворные дамы чем должны заниматься? — с легкой насмешкой спросила Аврора.
— Мы? Служить при дворе, разумеется, — совершенно серьезно ответила Лиана. — Чем же еще?
— Хотя служить вы при этом вовсе не обязаны, — осторожно заметила принцесса. — Я, конечно, счастлива, что ты прислуживаешь мне и что ты моя подруга, но скажи… тебе никогда не хотелось заняться чем-нибудь другим?
Лиана взглянула на Аврору своими темными, как ночь, глазами и ответила:
— Нет. Наша королева дала мне возможность заниматься делом, и я благодарна ей за это. Без дела я, наверное, уже погибла бы.
Аврора прикусила губу. Ей казалось, что обитатели замка слепо выполняют приказы своей королевы. На самом деле, как оказалось, они делали это охотно и были ей признательны.
— Прости меня, Лиана, — вздохнула Аврора. — Я не хотела сказать ничего плохого. Просто хочу, чтобы ты знала… Если ты сама захочешь заняться чем-нибудь другим… или, например, решишь выйти замуж, то я целиком и полностью поддержу тебя, хотя… мне очень будет не хватать нашей дружбы.
Впервые за столь долгое время Лиана наконец моргнула.
— Благодарю вас, ваше высочество, — сказала она. — А теперь пересядьте вот сюда, я займусь вашими волосами.
Аврора уютно устроилась в кресле с мягкими розовыми подушками, рассеянно наблюдая в мутном зеркале за тем, как Лиана сноровисто расчесывает ей прядь за прядью и волосы начинают блестеть, укладываясь в упругие, как пружинки, локоны.
— Какие у вас красивые волосы, ваше высочество! — вздохнула фрейлина. — Прямо как расплавленное золото.
Кстати говоря, эту фразу Лиана повторяла постоянно, точнее, всякий раз, когда начинала причесывать Аврору. Это стало чем-то вроде ритуала. Аврора еще раз взглянула на себя в зеркало и улыбнулась. Да, она действительно чудо как хороша, и слова Лианы — вовсе не лесть. Она красива, и она принцесса — это ли не предел мечтаний для каждой девушки? А вечером сегодня ее ждет бал… Королевский бал…
Бал
На балу по традиции собирались все-все обитатели Тернового замка. Крестьяне, швеи и прочие простолюдины садились в конце зала, где все было попроще, слуги прислуживали возле главных столов, за которыми собиралась знать, стражники присматривали за порядком — одним словом, все были в одном месте, у всех было вдоволь вина и еды, и каждый имел возможность потанцевать или послушать игру музыкантов.
Высокий потолок главного зала был затянут длинными полотнищами самых разных оттенков синего цвета. Вероятно, эти полосы ткани должны были изображать небо. Внизу, в самом зале, фонтаны с подкрашенной синькой водой изображали то ли реки, то ли море. Даже вдоль длинных столов были проложены канавки, по которым журчала вода — можете себе представить? Хотя справедливости ради стоит заметить, что вода в этих искусственных каналах журчала совсем не так, как ручей во снах Авроры.
Сами столы были накрыты старинными сине-зелеными гобеленами. Изображения на них были нечеткими, а кое-где и совсем стерлись, превратившись в серые пятна. Как правило, такие пятна слуги старались прикрыть, поставив на них сверху голубое фарфоровое блюдо или золотую тарелку. Золотые тарелки и золотые крышки на блюда — это была, пожалуй, единственная традиция, соблюдения которой строго требовала королева. Глядя на прикрытые крышками блюда, Малефисента всегда улыбалась, хотя никто не знал, почему именно.
Света в зале тоже хватало — с потолка сияли зажженные люстры, горели свечи в канделябрах, трещали и искрились голубыми огоньками волшебные, зажженные Малефисентой факелы на стенах.
Напротив трех длинных, составленных в виде буквы П столов, находилась приподнятая, какой-то странной формы, площадка для музыкантов. Кое-кто из людей постарше утверждал, что по виду эта площадка очень напоминает лодки, в которых в старину плавали по рекам.
Музыканты сидели на этой площадке (или в лодке, если вам так больше нравится), держа в руках рожки и мандолины с привязанными к ним голубыми бантами и лентами. Среди них даже менестрель обнаружился, сидел, прикованный к ближайшему столбу тонкой цепью и под присмотром стражника. Очевидно, его выпустили из темницы на время бала. Глаза менестреля припухли и покраснели, однако струны своей лютни он щипал как обычно — легко и искусно, хотя в целом вел себя, против своего обыкновения, совершенно нормально, без каких-либо причуд.
Аврора поймала себя на том, что вздохнула облегченно… и вместе с тем с долей разочарования. Она искренне любила менестреля, совершенно не хотела, чтобы с ним случилось что-нибудь нехорошее, однако сейчас менестрель так спокойно вел себя, что его недавние слова о том, что происходит во Внешнем мире, все сильнее начинали казаться принцессе бредом пьяницы. А если это так, то все теперь опять покатится по-старому, своим нескончаемым чередом.
Аврора заставила себя оторвать взгляд от музыкантов и повернуть голову в сторону.
Пришедшие на бал гости щеголяли в нарядах всех оттенков синего цвета. Бархатные темно-синие камзолы, льняные нежно-голубые юбки, корсажи цвета морской волны, сапфировые шапочки и плащи поблескивали, спадали с плеч, взлетали в воздух на танцующих, прогуливающихся или беседующих друг с другом стоя гостях.