На лице Патрисии отразилось разочарование. Сложилось впечатление, будто я подставила ее, подвела, сделала что-то непростительное. Жених же со злостью смотрел прямо мне в глаза, затем ненадолго опустил взгляд вниз и выгнул бровь. Я вспомнила о порванной ткани. Оказывается, ранее красивые кружева болтались на плечах дешевой тряпкой, остался только корсет и оголенная верхняя часть груди, вздымающаяся от тяжелого дыхания.
– Миллер, – расстроено сказала Патрисия, – вы ведь знаете о последствиях?
Незнакомый блондин ухмыльнулся и быстро облизал свои пухлые губы.
– Конечно, почтенная Фленг. Я готов уехать из вашего круга. И теперь вы не посмеете нам отказать, – он потянулся к моей руке, собираясь взять в свою.
Я с отвращением вырвала ее и прижала к груди, не собираясь иметь ничего общего с этим мерзким типом, возомнившим себя невесть кем.
– Самилия, – покачал головой Тельнан. – Я окончательно разочарован.
Больше он ничего не сказал, а лишь резко развернулся и вышел.
– Идиотка! – закричала Патрисия и побежала за женихом.
– Моя Сами… Теперь мы свободны от твоей семейки, – и он снова начал приближаться, протягивая свои руки.
– Уйди! – завопила я, отстраняясь, насколько это было возможно. – Не прикасайся!
– Сами?
– Вон отсюда! – на грани срыва закричала я и указала рукой на выход.
Для меня это было слишком. Повышенный голос, ругательства – крайняя мера, к которой не стоит прибегать. Но сейчас наступил именно этот момент.
Мужчине не понадобилось повторять дважды. Он удивился, словно не веря своим ушам, но все-таки послушался. Наверное, мое поведение отличалось от привычного для него. Скорее всего, они с Самилией не один раз встречались в подобных тихих местах и вот так обнимались, позволяя себе намного больше дозволенного.
Разыгрываемый спектакль продолжился. Теперь дверью хлопал уже раздосадованный любовник Самилии. Именно им он и приходился «подруге». Об этом было не сложно догадаться по одному сокращению имени, его страстных порывах и повадках поступать с моим телом, как со своей собственностью.
Вот только я не Самилия! Пусть силами похвастаться не могла, но и идти на поводу у незнакомца не собиралась. Особенно такого, распускающего руки, разрывающего платье, не задумывающегося о последствиях.
Меня трясло. Теперь сложно уже было понять, где обман и кто именно обманывает. Все хорошие люди превратились в плохих, а потом еще и меня приплели к своей свите. Я обняла себя за плечи и расплакалась.
Давно я не позволяла слабости взять надо мной верх.
Но сейчас она навалилась, протягивала ко мне свои загребущие руки и не собиралась отступать. Я всегда думала, что стойкая и могу многое вытерпеть, особенно после издевательств отца, однако сегодняшний день превысил все нормы оскорблений и унижений.
Я перевернулась, чтобы лечь боком на стол, закрыться руками от этого колючего мира и хоть немного совладать с подступающими рыданиями. Когда ты знаешь причину, по которой тебя недолюбливают, то хотя бы есть шанс все исправить или смириться. И совсем другое дело, когда к тебе относятся как к самой настоящей…
– Ну ты и мразь! – раздалось новое оскорбление со стороны двери.
Мужской голос, донесшийся из-за спины, заставил тело напрячься. Я так и не успела лечь на заветную поверхность, чтобы затем свернуться калачиком и дать волю рвущимся наружу слезам. Следовало обернуться и посмотреть на очередного гостя, но вместо этого я впилась взглядом в стол.
– Жаль только, что Самилия Фленг не знает значения этого слова.
Желание разреветься и поддаться накопившейся жалости к себе вмиг пропало. Не знаю почему, но мной на миг завладел страх. Однако повернуться к вошедшему стоило. Его голос не был пропитан злобой или ненавистью. Вот только я продолжала сидеть к нему боком, понурив голову и смотря лишь на идеально отшлифованную поверхность из светлого дерева.
– Ведь Самилия не опустится до таких низин, как звенья, где они и употребляются.
Почему столько пренебрежения и упрека?
Я все-таки решилась повернуться, но лучше бы этого не делала. Сердце гулко забарабанило в груди. Его стук отдавался в ушах и голове, выбивал свой ритм, с каждой секундой увеличивая темп. Вскоре мне пришлось потупить взгляд, осознав, что слишком долго на него смотрю.
Это был первый раз, когда Ролан разговаривал именно со мной, стоял напротив, находился на расстоянии всего-то пары метров. Я вцепилась в край стола, боясь потерять сознание, или самообладание, или вообще сердце, которое не собиралось успокаиваться. Определенно стоило посмотреть на человека, выглядевшего изумительно в своем черном костюме. Но мне не хватало духу. Вдруг он растворится и исчезнет? Или это вовсе не он, а плод моего пустившегося в разгул воображения?
Мужчина вроде бы сказал колкость в мой адрес. Наверное, просто показалось. А что говорил после?
Глупо рассматривать узор на полу, когда вот он, Ролан. Столько мыслей я посвятила ему, сидя в родной комнате, а настал момент, которого с трепетом ждала чуть ли не вечность, и появилась элементарная трусость.
Краем глаза я заметила, как он направился к окну. Мне была видна его обувь, вычищенная до блеска. При каждом шаге черные брюки приходили в движение. Я тайком ловила маленькую часть его образа, все еще не решаясь поднять взгляд.
– Мне одно интересно, зачем? – снова заговорил Ролан. – Одно дело увести жениха у сестры или унизить брата перед целой толпой. Это можно списать на ваши семейные недомолвки.
Его мягкий голос словно превратился в ветерок и щекотал лицо. Дышать почему-то стало легче. И я бы продолжала наслаждаться этими еле различимыми изменениями в воздухе, если бы не новая информация, раскрывающая Самилию совершенно с другой стороны.
– Но объясни, зачем врать Тельнану, что можешь излечиться и не оставить на платье даже капли крови?
Я сглотнула подступивший к горлу ком и напряглась. Только сейчас пришло понимание, почему тот несколько раз переспросил о моей готовности. Стоило сразу обратить на это внимание. Да и вообще, неужели сейчас говорилось именно о Самилии? Хотелось верить, что подруга не такая. Я знала ее целый год. В голове не укладывалось, что она могла сделать что-то подобное. И если сказанное правда, то сегодняшнее нападение со стороны брата и сестры Самилии являлось ответным ходом на подлость, а не простым издевательством.
– Ты ведь не себя подставила, а семью. Такой огромный долг, но ради чего?
Он развернулся, затем быстро приблизился и прикоснулся к моему подбородку, пытаясь заставить посмотреть на него. Я сперва начала отодвигаться, но зацепилась платьем за край стола и никак не могла отстраниться. Сложно было взглянуть на Ролана, но в конечном итоге встретилась с ним глазами, полностью теряя возможность мыслить.
Спокойно! Спокой…
Мужчина сделал шаг назад, цепким взглядом осматривая меня. Я когда-то думала, что Ролан умеет видеть людей насквозь, и теперь в этом убедилась.
– Как тебя зовут? – прищурился Ролан.
Появившемуся удивлению не было предела. Мои ресницы затрепетали от навалившейся паники, а голова вскоре склонилась. Его пальцы на этот раз более легко прикоснулись к моему подбородку, и Ролан снова заставил посмотреть ему в глаза.
– Запомни, Самилия никогда не опустит взгляд, не то что голову, – а после он отступил и засмеялся. – Я забираю слова обратно. Она не мразь – намного хуже.
– Лия.
– Что? – озадаченно посмотрел на меня Ролан.
Я протяжно выдохнула, справляясь с совершенно ненужным страхом и робостью. На меня подобное поведение не похоже. Просто… слишком много всего, да и остаться с ним наедине было за гранью моих мечтаний.
– Меня зовут Лия, – более громко повторила я, и его губы расплылись в широкой улыбке.
– Ролан Льюэс, – молодой мужчина слегка наклонил голову. – Будем знакомы.
Я почувствовала, как мои щеки вспыхнули от смущения.
– Даже так? – ухмыльнулся он. – Не надо краснеть. Слишком выдаешь себя. Раз уж пришла на место Самилии, то и веди себя соответственно.
Я растерялась, не понимая, откуда взялось его раздражение.
– Теперь хоть понятно странное поведение в храме. Ты ведь из того зеркала?
– Вы… меня видели?
– Даже на «вы», – выгнул Ролан брови и оперся о тот же стол, края которого я до сих пор до боли сжимала руками. – Нет, в зеркале я тебя увидеть никак не мог. Но зато подозревал, что оттуда кто-то смотрит. Как давно?
– Ролан, – вошел в комнату его брат, – сколько можно ждать?
– Езжайте, я справлюсь сам, – и он приподнял левую руку.
– Не трать на нее время. Тебе мало того позора, который пришлось пережить? – возмутился Тельнан. – Зачем ты вообще с ней разговариваешь?
– А почему нет? – ухмыльнулся Ролан. – Девушка теперь свободна, почему бы с ней не поговорить. Ревнуешь?
Тельнан укоризненно посмотрел на своего брата, затем полоснул взглядом меня, а после ушел, снова оставив нас наедине.
И хоть их разговор оказался странным и частично неприятным, от последнего вопроса мне захотелось улыбаться. Присутствие настолько близко человека, от одного вида которого замирает сердце, его желание остаться со мной, а не поехать с семьей добавили в груди живительного тепла. Казалось, еще немного – и я начну мечтать о немыслимом.
– Как давно? – повторил свой вопрос Ролан.
– Мы познакомились с ней около года назад. Подобные перемещения хоть не запрещены? Мне сейчас что-то грозит?
Он громко рассмеялся, оттолкнулся от стола и направился к окну. Ролан выглядел не таким, каким всегда казался. Я думала, что получу от него только холод и презрение. Ведь именно так он выглядел при коротких встречах с Самилией.
– Мой тебе совет: поменяйся обратно. Ты, – он ухмыльнулся, – похоже, еще не поняла, во что ввязалась. Лия, Лия, – покачал мужчина головой.
– Не могу, – с горьким вздохом сказала я. – Стекло разбито, оно распалось на тысячи осколков, которые вскоре кто-то убрал.
Ролан снова рассмеялся, вот только мне его хорошее настроение не передавалось. Одно открытие за другим, сумасшедший день и неизвестное будущее, которое, по его словам, будет не из лучших, окончательно подтолкнули меня к обрыву, где на самом дне плескалось полное отчаяние.