Белка уже совсем свыклась с его соседством. Бегала не только по огороду, но и по двору. Даже когда Федор сидел на завалинке.
Однако стоило ему встать или хотя бы поднять руку, она тут же взмывала на старую яблоню, а с нее на крышу дома.
— Ишь, какая пугливая, — дивился Федор.
Утром уходя на работу, он оставил на завалинке сухарь. Вечером не нашел его:
— Ага, съела. Не гордая, значит…
И каждое утро он стал оставлять ей подарки: горсть семечек, кусочек печенья, старую, найденную в родительском столе карамельку. Белка все прибирала.
В выходной Федор решил попытаться отдать свой подарок лично. Присел на завалинку и дождался, когда белка спустилась во двор с яблони, прыгнула несколько раз по двору и замерла, глядя на него. Тогда он легонько бросил ей печенье.
Белка отпрыгнула в сторону, но не убежала. Подождала немного и вернулась на прежнее место. Потом осторожно подобралась к печенью, схватила его зубками и тут же метнулась на яблоню.
Теперь Федор с утра не оставлял ей ничего. Сам выходил с угощеньем вечером после работы. И белка тут же появлялась. Она ждала его.
— Получается, — расплывался в улыбке Федор, глядя на все ближе подбирающуюся к нему с каждым разом зверюшку.
Вскоре белка начала подходить к нему на вытянутую руку. И Федор решил кормить ее уже с ладони. Протягивал кусок яблока:
— Ну, бери же, бери…
И еще через несколько дней она действительно начала брать подарки прямо с руки.
Потом позволила себя погладить. Федор снова разулыбался:
— Давно бы так…
Она стала совсем ручной. Щелкала семечки с ладони и уже не напрягалась, когда Федор проводил пальцем по ее голове, по шее, по спинке, трогал пушистый хвост.
В один из дней Федор почувствовал, что белка его уже окончательно не боится. Он улыбнулся и протянул ей печенье. Она взяла и как обычно потянула гостинец лапками в рот.
Федор погладил белку по спинке. Она даже не вздрогнула. И тогда он крепко прихватил ее рукою. Поднял в воздух.
— Непутевый, говорите. Будет к зиме моей дочке шапка… Еще какая шапка будет, — потряс он белкой в сжатой ладони.
Зверек дернулся было. Но Федор еще сильней свел пальцы. Так, что хрустнуло что-то под ними. Маленькое тельце обмякло…
КУКОЛКА
— В этом году мы рекомендуем вас в аспирантуру…
Так сказал ей директор, пригласив к себе в кабинет.
— Вы же хотели продолжить образование?… Я не ошибаюсь?…
Он не ошибался. Анна действительно хотела учиться дальше. Ей казалось, что она еще многое может. Внутри себя Анна ощущала какое-то беспокоящее, ничем не занятое пространство. Надеялась, что новые знания, уверенность в себе заполнят эту пустоту. И тогда она уже на полных основаниях сможет быть довольна собой.
Анна и сейчас имела определенные успехи. Ее любили ученики. Уважали их родители. Порой хвалили даже коллеги. Но она думала о том, что никто из них не может реально оценить ее. И мечтая об аспирантуре, сомневалась: достаточно ли у нее знаний и опыта для сдачи экзаменов. Ведь в конкурсе будут участвовать лучшие преподаватели из лучших, экзамены принимать — признанные специалисты. Такие, как их директор школы — бывший заведующий кафедрой, сменивший вдруг однажды теоретическую работу на практическую, большой город — на маленький.
Он был великолепен в своем директорском кресле. Серьезный, зрелый мужчина с ученым взглядом и платочком в нагрудном кармане пиджака. Директор овладевал посетителем с порога, молча выслушивал его лепет и четко произносил свой приговор:
— Рассмотрим на педсовете…
— Придется принимать меры…
— В этом году мы рекомендуем вас в аспирантуру… Надеюсь — не подведете…
Анна вышла от него восторженно-растерянной. Она спиной чувствовала — он провожал ее действительно заинтересованным взглядом. Но как не обмануть его надежд?…
День был таким ярким и красочным. Над зеленой поляной порхали бабочки. Ветер замирал от прикосновений к ним — шелковым, парчовым, бархатным. Лучи солнца, отражаясь от их крыльев, разлетались вокруг осколками радуги. Воздух был наполнен шелестом, запахом цветов, жизнью. А под нижним листом одного из цветов лежало нечто неподвижное, укутанное в твердую серую оболочку — куколка.
Анна долго смотрела на это странное существо, почему-то ожидая, что вот-вот на ее глазах сойдет защитный покров и перед ней во всей своей красе предстанет новый великолепный обитатель этой поляны.
Но ничего не происходило. И тогда, не выдержав, она осторожно прикоснулась к куколке. И тут же волна сладостного тепла прокатилась по всему ее телу. Она вздрогнула и проснулась…
Несколько дней Анна решалась. И решилась. Зашла к нему в кабинет:
— Если смогу подготовиться к аспирантуре, то только с вашей помощью. Могу ли я рассчитывать?…
Он пристально поглядел на нее:
— В этом безусловно есть резон… Если я буду располагать свободным временем, то…
Они занимались в его кабинете.
Анна тщательно готовилась к каждой встрече. Читала, конспектировала, кое-что зубрила. По несколько раз чистила и гладила свою одежду. Ведь иногда во время занятий он останавливался вдруг взглядом на какой-нибудь части ее платья или тела. И она вновь и вновь разглядывала себя в зеркале — нет ли пятен, складок, пушинок, не растрепались ли волосы, не осталось ли на руках мела или чернил.
И Анне казалось, что она все делает верно — при встречах директор глядел на нее с улыбкой. Одобрительной, без сомнения.
Несколько раз в их занятия вмешивались телефонные звонки, запоздавшие преподаватели и родители учеников. Он заметно раздражался, когда его отвлекали. И тогда Анна предложила заниматься у нее дома — это рядом со школой, живет она одна и никто не будет им мешать.
Он согласился.
В квартире было чисто и прибрано. Анна как всегда была хорошо подготовлена. И все же почему-то ощущала волнение — легкое, непонятное и одновременно смутно знакомое.
Директор пришел вовремя. Как обычно выслушал ее задание, отметил и обсудил с нею небольшие ошибки. Объяснил новую тему, назвал необходимые материалы.
Полтора часа пролетели быстро. Он попрощался и пожал ей руку. Впервые. Своей сильной, такой гладкой и теплой…
Отныне директор подавал ее и при встречах в школе, явно отмечая Анну среди других учителей. Пожалуй, впервые в жизни ее так выделяли из коллектива. Это было и неловко, и приятно. И еще она теперь частенько слышала за спиной:
— Аспирантка…
Кто-то смотрел на нее с одобрением, кто-то без. Но что ж теперь. На ее месте мог быть каждый, кто захотел бы пойти дальше. И она, ощущая признание своих успехов, своей значимости, с каким-то особенным чувством благодарности и надежды подавала ему руку.
Анна ступала по прекрасной поляне. Бабочки уже не пугались ее, кружили свои хороводы совсем рядом. Вот только с куколкой, все также лежащей под листом, ничего не происходило. И Анна вновь и вновь прикасалась к этому невзрачному существу, пытаясь расшевелить его. Вновь и вновь по телу пробегала волна сладостного тепла…
Несколько месяцев их занятий пролетели незаметно. И однажды он произнес, улыбнувшись:
— Ну, вот и все, что я мог сделать. Вы хорошо поработали и, я думаю, без проблем поступите…
От давних гостей у нее осталась бутылка вина и Анна предложила:
— Отметим окончание подготовительных курсов?…
Директор не отказался.
Пока пили, он живо и увлекательно рассказывал о том, что ее ждет. Как будет интересно и какая она молодец, что в отличие от многих к чему-то стремится.
Анна не замечала времени, ей было так тепло и уютно от спокойного голоса, от одобрительных слов, от самого его присутствия. И она не сразу поняла, когда директор поднялся из кресла и протянул руку:
— Мне пора…
Анна автоматически сжала его пальцы и как-то забыла отпустить их. Ему пришлось даже приложить некоторые усилия, чтобы освободиться:
— Ну, что вы, что вы… Я должен был это сделать, коллега…
Он ушел.
Над зеленой поляной по-прежнему порхали великолепные бабочки. Серое существо все также неподвижно лежало на своем месте.
Анна подняла куколку с земли. Она, наконец, решилась помочь этому бедному созданию. Надорвала серое покрывало и в тот же миг прямо в ее руки брызнула липкая зловонная жижа.
К горлу подкатила тошнота…
«ОЗЕРО СЛАДКИХ СЛЕЗ»
Она вышла на ухоженную курортную набережную. В легкой дымке виднелись другие — далекие и холмистые берега озера. По спокойной воде устремлялись к ним круги от купающихся.
Десяток взрослых и детей плавали, брызгались, весело взвизгивали. В конце набережной белым песком блестел пляж. Она захватила с собой купальный костюм, но сомневалась, что действительно хочет войти в воду. Может быть, просто полежит на берегу. Ничего не делая. Ни о чем не думая.
Так хотелось забыться. Выбросить из головы работу. Нудного начальника. Усталого мужа. Требующую ремонта квартиру. Кухню… Хоть ненадолго…
Она шла по набережной к пляжу, ни на кого не обращая внимания. Смотрела на гладь воды. Полной грудью вдыхала чистый сладковатый воздух. Щурилась на солнце. И даже, кажется, улыбалась. Сама себе.
На нее невозможно было не обратить внимания. Молодая и красивая. Одна. И вот кто-то присвистнул за спиной. Слева цокнули языком. Справа незатейливо предложили:
— Давайте познакомимся…
Она отрицательно кивнула головой. Никаких романов. Только солнце, воздух и вода. Только отдых…
Спустилась на пляж. Присела на первую попавшуюся скамейку, чтобы оглядеться и выбрать себе место на песке.
Рядом с ней тут же, даже не спросив разрешения, присел какой-то мужчина.
Она недовольно вздохнула. Но он смотрел куда-то в сторону. И куда-то в сторону не громко произнес:
— В переводе с древнего местного наречия это озеро называется «Озеро сладких слез»…
Она молча продолжала осматривать пляж.
Мужчина слегка повернул голову и остановил взгляд на поверхности воды. Где-то далеко от берега. Он как будто бы вовсе не замечал ее и обращался лишь к какому-то своему невидимому ей слушателю: