Они переглянулись.
— Может он и не на нас выйдет?
— Может и не на нас…
Оба проверили пистолеты, запасные обоймы. Прикинули взглядом расстояние до арки, откуда он может появиться.
— Возьмешь его на мушку. Я выйду из машины и крикну: «Стой! Руки вверх!» Если что — стреляй ты. Я буду подходить со стороны, так что не помешаю…
— Хорошо…
Прошел час. И еще один. Опускались сумерки.
Они ждали напрасно. Из арки так никто и не вышел. Когда совсем стемнело по рации им передали:
— Преступник обезврежен. Всем отбой. Возвращаемся…
Они улыбнулись друг другу:
— Отвоевались на сегодня…
— Точно…
Выбравшись из разбитых переулков старого пригорода, мягко покатили по шоссе в сторону центра.
— А если бы он выхватил пистолет, ты бы выстрелил?
— Конечно…
— И я бы выстрелил…
— А ты уже… убивал?
— Нет. Только по мишеням стрелял. Но если надо…
— Если надо, то, конечно…
Они помолчали на светофоре.
Потом покурили.
Ехать еще было долго.
— Когда мне было восемь, я, кажется, убил свою бабушку…
— Кажется?
— Да. Этого точно никто не знает. Даже я сам…
Бабушка была старенькой и немного повернутой на огне, электричестве, в общем на всем, что светит или греет. Отвернешься, и она тут же выключит плиту там или лампу. Если почует любой дым, так закричит: «Пожар, пожар». И тогда нужно ее ловить, чтобы она не выскочила на лестницу в ночной рубашке.
Родители здорово с ней мучались. А меня тогда все ее истории страшно забавляли. И однажды я решил бабушке подыграть. Разжег в пепельнице небольшой костер и сунул ей под кровать. Крикнул в ухо: «Горим, бабуля».
Думал, сейчас она подскочит, побежит. Родители за ней, я за ними. Будет весело…
Она не подскочила. И даже не встала.
А потом родители вызвали врача. Тот сказал:
— Сердечко остановилось. Не молодая уже. Что вы хотите…
Что такое инфаркт, я узнал только спустя несколько лет. И до сих пор пытаюсь понять… Пытаюсь вспомнить ее лицо до того как я зажег спичку… Пытаюсь вспомнить дышала она еще или нет, когда я крикнул ей… Но ничего не получается…
Конечно, родители могли бы что-нибудь прояснить, но боюсь у них спрашивать. Если был я виноват, то какой с меня спрос — с маленького. Они себя винить будут. А так — они думают, что все было своим чередом.
А я в этом не уверен…
Они снова помолчали.
Опять покурили.
Ехать еще было долго.
— Ей было девятнадцать… Брюнетка. Все при себе. Идет как плывет. Заводила мужиков на раз.
Я ревновал ее. А она, конечно, злилась и иногда нарочно делала вид, что ее еще кто-то интересует кроме меня.
Так мы и встречались с ней два года. День миром, два в скандалах. Но дело все же шло к свадьбе. Мы даже назначили день. Она заказала платье. Разослали приглашения. Все должно было быть как у людей…
В тот вечер мы зашли с ней в бар. Посидели. Выпили по рюмочке. Меня потянуло к бильярду.
Она обычно не очень была довольна, когда я отходил шары покатать. Но в этот раз ничего не сказала.
Мне фартило, пока я не оглянулся на нее. Смотрю: тип к ней какой-то клеится. Говорит что-то. Потом за руку взял. Что-то пальцем ей на ладони выводит.
Я хотел было рвануться к нему. Но решил скандал новый не поднимать. Может, гадает ей там какой-нибудь чудак. Водятся же такие безобидные придурки. Но глазом так кошу в их сторону на всякий случай.
А игра, конечно, уже не идет. То кий мимо шара, то шар — мимо лузы. Понятно, какая там игра, если он на ее плечи уже свой пиджак набросил.
Конечно, в том углу здорово от кондиционера дуло. Но ей-то уж не стоило принимать его пиджак. Я бросил кий и пошел к ним:
— Поехали домой.
— Чего вдруг?
— Поехали.
— Здесь так хорошо. Зачем торопиться?
Тот субчик, что ее обхаживал, даже не посмотрел на меня. Я мог бы сказать ему пару ласковых, но в чем собственно он виноват. Сидит девушка одна, скучает. Я и сам бы, будь свободен, за такой приударил.
Это она должна была его отшить, сказать, что не одна. А она, видимо, чтобы показать, что и без меня может прекрасно обходиться, его не отшила. Думала, что я шум поднимать здесь не стану, начну ее уговаривать, извиняться за то, что оставил одну.
Но я на такие финты поддаваться не собирался:
— Через полчаса я уезжаю.
— Как хочешь, — пожала плечами.
Мне кровь бросилась в голову. Но я опять же сдержался. Сказал ей как бы спокойно:
— Смотри. Придется одной добираться…
— Не волнуйся. Доберемся…
Мне нечего было сказать.
Играть расхотелось напрочь и я отошел к стойке бара, заказал себе еще рюмочку.
А публика разогрелась, в углу уже танцевать начали. И она туда же. Боже, как она танцевала.
У нее всегда неплохо получалось. А тут просто себя превзошла. Ее бедра, грудь так и ходили ходуном, рвались из-под юбки и кофточки.
Весь бар на нее вылупился Все мужики мысленно лапали ее. И она знала это. И еще знала, что я среди этих мужиков. И потому все больше входила в раж. Она ведь танцевала не для них — для меня. Чтобы я сдался, подошел к ней и на коленях вымаливал прощения.
Я бы так и сделал, наверное, если б не мысли о свадьбе. Дать слабину накануне — значит подписать себе приговор на весь семейный век.
— Нет, — сказал я себе и опрокинул еще рюмку.
А она уже танцевала с каким-то новым мужиком. Он положил руку на ее талию. На мою талию…
Смотреть на это было, сам понимаешь…
Я был уверен, что после моего ухода, она тут же потеряет интерес и к мужикам, и к танцам. Возьмет такси и вернется домой. Походит по квартире, помается и позвонит мне…
Так и не уснул в ту ночь. Все ждал ее звонка. Но она не звонила.
Несколько раз я терял терпение и поднимал трубку, чтобы позвонить самому. Но в последний момент останавливал себя:
— Слабак. Никуда она не денется. Объявится завтра, как миленькая. Будет прощения просить…
В тот день у меня был выходной, но, понятно, какой тут отдых. И с утра я пошел на работу. Там всегда найдется что-нибудь отвлекающее. А когда она позвонит, как бы между прочим скажу:
— Не сейчас. После работы. Может быть…
А за одно еще один выходной заработаю. Его потом к медовому месяцу можно будет добавить.
На работе мне обрадовались:
— Вовремя ты объявился. Дежурный на пульте уже час как пересидел — сменщик у него заболел. А найти кого-нибудь в выходной…
— Нет проблем. Я отдежурю…
Дело в общем нехитрое. Поднимай трубку да регистрируй сообщения о происшествиях.
Только уселся за пульт, как поступило первое:
— … обнаружен труп молодой женщины. Документов, удостоверяющих личность не найдено. Лицо и тело сильно обезображены. Брюнетка…
ОБЛАЧКО
— Здравствуй, Облачко… Не беспокойся, нет, не задерживаюсь… Что-нибудь купить по дороге?… Твои любимые… И еще голубую… Конечно… Нет, не отразится… Конечно, постараюсь… Уже готово?… Лечу, лечу, Облачко…
— Не расшибись… Везет же некоторым. Меня вот совсем домой не тянет. Ну, хоть тресни… Может, завернем в “Свободу”?… По пивку?…
— Не совращай его. Я и сам бы к такой на крыльях каждый день несся. Не то, что моя…
— Пока, ребята…
— Счастливо…
— А ты сначала попробуй, как он двух жен переварить. Вот может тогда и повезет…
— Да… помучился он на славу, я ведь знал их. Еще те были подруги. Первая, когда его на руках принес с дня рождения, чуть голову мне не разнесла чайником — благо промахнулась. Вторая сама выпить была не дура. А после рюмки да и шасть к тебе на коленки. Конечно, он не выдержал…
— Но эта вторая, ведь, правда ничего была. Ко мне тоже запрыгивала, жалко, что была жена друга…
— Да тебе не без разницы ли: жена друга, подруга жены — лишь бы баба. Тебе жениться надо…
— На вас посмотришь — всяческое желание пропадает… Был человек, и вдруг одна оболочка от него осталась, жена все содержимое вытряхнула… Я вот люблю поспать, полежать так и подумать об устройстве мира. А это мне только подружки позволяют. Женись я на любой из них и сразу стану таким же, как ты. Или как он. Помнишь, какие он заморочки придумывал до первой жены — все верили, а он нас накалывал каждый раз. А потом в какого-то робота превратился — ни мечты, ни фантазии. Скучным стал, вылитый ты…
— Ладно я — мне лет-то уже сколько. А на него не городи, он сейчас молодцом…
— Ну, конечно, повезло, наконец, человеку. Эта его последняя, конечно, женщина с большой буквы. Я бы даже сказал — человек. А если она одна такая и есть на всем белом свете? Так на ком же мне жениться?…
— Ты его нынешнюю хоть одним глазком видел?
— Только фотографию, у него в левом ящике стола лежит. А в натуре пока не видел. Он ее ни с кем не знакомит, никуда не берет с собой. Боится, что уведут, наверное…
— Я бы тоже боялся…
— Вот и в новый дом переехал. В том районе от соседа до соседа пешком не дойдешь. Сколько же ей приходится на магазины времени тратить…
— А что ей еще делать. Детей нет, муж зарабатывает прилично. Наверное, целый день по магазинам разъезжает и прихорашивается к вечеру, мужа ждет в полной готовности…
— Как она появилась, так в гости перестал приглашать…
— Нет, он же говорил, что она хочет видеть его друзей в своем доме…
— А он не хочет, видимо, чтобы она прыгала к ним на коленки…
— Дурак ты… Если ему с ней хорошо дома, то на черта мы ему там нужны. И если нам с ним хорошо в пивной, то на черта там она нам нужна?
Ты, вообще, посмотри на него и на себя. Как он одет, поглажен, каким одеколоном от него пахнет. А ты все время как из задницы. Женись, а то там навсегда застрянешь…
— Пошел ты…
— Здравствуй, Облачко… Ну-ну…, сейчас, дай я хоть сумки отпущу… Ты сегодня брюнетка… А знаешь, мне нравится. И прическа само собой… Какая ты фантазерка…Какая ты у меня сладкая… Пойдем в дом, а то соседи на нас смотрят, им завидно будет…
Как пахнет!.. Мыть руки?… Сейчас-сейчас, мой санитар… Вот проверяй. Чистые? Чистые…