– Такие отдельные помещения для пассажиров планируются так, чтобы всё необходимое было под рукой и всё было расположено максимально удобно. Вот посмотри, это раковина для умывания. На ней один кран-смеситель. У нас в Англии традиционно принято иметь два крана: один – для холодной воды, другой – для горячей. А здесь два в одном. Над раковиной висит зеркало на кронштейне типа «гармошка». Очень удобно, когда надо побриться. На полке стоит стаканчик для бритвенных принадлежностей и зубной щётки. Далее. Тут у нас имеется отдельный гардероб, куда можно повесить одежду. А под диваном находятся два выдвижных ящика для багажа и прочих вещей.
Затем дядя Нэт нажал какую-то защёлку, и от стены над диваном отделилась дополнительная полка, которая оказалась второй кроватью. Её матрас был обит такой же синей тканью с золотой прожилкой, что и диван внизу.
– Я буду спать внизу, а ты здесь. – Дядя похлопал рукой по откидной койке.
– Неплохо! – обрадовался Хол.
– Такая же система используется с откидным столом, – продолжил дядя Нэт. – Смотри! – И он опустил столик под окном. – За ним можно даже есть, но с едой мы, наверное, потерпим, скоро ужин, а вот отдохнуть нам не помешает. – Он сел на диван и начал снимать обувь. – Что ещё надо путешественнику в дороге?
– Мне бы не помешала приличная одежда, – задумчиво проговорил Хол. – Кажется, мне не в чем выйти в столовую. Я как-то не подумал, что здесь могут проводиться официальные мероприятия.
– Не расстраивайся, это дело поправимое, – успокоил его дядя и с этими словами нажал позолоченную кнопку на стене. Холу даже подумалось, что сейчас откроется какая-нибудь потайная дверца и оттуда выскочит глаженый костюм с накрахмаленной рубашкой и галстуком, однако ничего подобного не случилось.
Впрочем, дядю это не расстроило. Он продолжил раздеваться и снял с себя джемпер.
– Что это? – удивился Хол, увидев на руках дяди сразу несколько часов. Точнее, по три на каждой. – Зачем вам сразу шесть часов?
– А, это-то? Это моя фишка. Бзик. Я всегда надеваю все эти часы, когда нахожусь в дороге. На левой руке у меня те, которые показывают лондонское время. Потом время Нью-Йорка, потом Токио. На правой руке, соответственно, у меня Берлин, Сидней и Москва.
– Но… зачем?
– Каждые из этих часов я покупал в определённом городе. Ты уже понял в каком. С тех пор они мне служат напоминанием о том, что пространство и время всегда относительны. Я люблю представлять, чем занимаются люди в этих городах, что они делают. У кого-то, например, сейчас раннее утро, встаёт солнце, начинается новый день. У кого-то глубокая ночь, и на небе звёзды. Понимаешь меня?
Хол был не прочь понять, но всё равно смотрел на такое количество часов с большим недоумением.
– А разве нельзя найти всю эту информацию просто в смартфоне? – просил он.
Дядя Нэт достал из кармана телефон.
– У меня старый телефон, ещё кнопочный. Знаешь, трудно отдаться какому-то делу полностью, когда тебя всё время отвлекает смартфон со всеми его цифровыми картами, мессенджерами, приложениями. Я люб- лю бумажные карты и люблю общаться с людьми вживую, без всяких этих технических штучек. Я не хочу всё время утыкаться в экран, чтобы без конца смотреть чужие видео. Я хочу смотреть своё видео, прямо из окна поезда. Я хочу видеть мир, настоящий мир и по-настоящему, понимаешь?
В дверь постучали.
– Вы звонили, сэр? – спросил Гордон Гулд, появившись в дверях.
– Да. Тут такое дело, – начал объяснять дядя Нэт. – Мой племянник собирался, видимо, в большой спешке. Короче, у него нет даже рубашки, в которой можно бы выйти к столу. Ему также необходимы брюки и галстук. Сможешь что-нибудь придумать, Гордон?
– Буду рад, – сказал старший проводник и смерил взглядом Хола. Не презрительно, вовсе нет, а взглядом опытного костюмера. Но Хол всё равно немного смутился. – Я всё понял, сэр. Посмотрим, что можно будет сделать.
Когда Гордон вышел, дядя Нэт достал из своего чемодана коричневые лакированные ботинки и жилет такого же цвета. Хол тоже открыл свой рюкзак, но лишь затем, что вытряхнуть его содержимое в ящик под диваном, всё одной кучей: джинсы, шорты, футболки, трусы, носки и ещё полосатый джемпер. Задвинув ящик ногой, он спросил, а где тут розетка USB.
– Зачем тебе USB? – скосился на него дядя, который уже стоял перед зеркалом и завязывал галстук.
– Я забыл свой зарядник. Нужно зарядить планшет. Я играл на нём всю дорогу, пока ехал в Лондон, и он совсем разрядился.
– Извини, я не думаю, что ты здесь чего-то найдёшь. Когда эти вагоны строились, о современных гаджетах ещё не было даже понятия.
– А это что за провод?
– Это не провод. Это шнур стоп-крана. Он служит для экстренной остановки поезда.
Хол вздохнул. Заряда аккумулятора на планшете оставалось совсем ничего.
– Отдай его Гордону, он найдёт способ зарядить. А завтра утром вернёт.
– А если мне он будет нужен сегодня?
– Зачем? Играть?
– Ну-у… допустим, я хочу порисовать. Надо же как-то провести вечер.
– Думаю, мы найдём другой способ. Ты же видел, что в поезде есть бильярд, дартс. Или, хочешь, я поучу тебя играть в карты. Покер, бридж, что тебе больше нравится?
Хол сделал кислое лицо. В дверь снова постучали. Гулд принёс светлые шерстяные брюки и тёмно-серый пиджак с шёлковой подкладкой. Брюки и пиджак он повесил на вешалку, а белую накрахмаленную рубашку положил на диван. Потом достал из кармана синий галстук-бабочку и приложил её сверху, к вороту.
– Это что? – в ужасе отпрянул Хол. – Это мне? Кошмар, прошлый век!
Гордон Гулд поднял бровь.
– Это век английской аристократии, сэр. Я взял эти вещи в королевском гардеробе, сэр. Их носили принцы, сэр. И всё это было всего несколько лет назад.
– Всё хорошо, Гордон, всё отлично! – поспешил успокоить старшего проводника дядя Нэт. – Всё это нам идеально подходит. Спасибо!
– Да, спасибо, – промямлил пристыженный Хол.
Лицо Гордона смягчилось. Уходя, он лишь попросил, чтобы они постарались вернуть эти вещи ещё до возвращения в Лондон. Он вышел, а Хол вдруг вспомнил, что у него есть вопрос, и догнал Гулда уже в коридоре.
– Мистер Гулд, а другие дети в поезде есть? Я бы хотел с ними познакомиться.
– Боюсь, это невозможно. Других молодых людей в этом поезде нет. Разумеется, кроме вас. Сэр-р.
– Я имел в виду не пассажиров, а… среди персонала?
– Дети не допускаются к обслуживанию пассажиров. Повторяю, сэр-р, других детей в «Шотландском соколе» нет.
Глава 5Кто покормит собак?
Гордон Гулд либо врёт, либо просто не знает правды. Дети здесь есть. Во всяком случае, несколько часов назад были. Так думал Хол, пока одевался к ужину.
– Дядя Нэт, можно я не буду надевать галстук?
Дядя рассмеялся:
– Не глупи. Ну когда у тебя ещё появится шанс надеть галстук, который носил сам принц? Тебе не хочется почувствовать себя членом королевской семьи? Пусть даже на один вечер?
Хол нахмурился, обрабатывая в голове эту информацию, а дядя уже перекинул ленточку через его шею и быстро завязал бабочку. Хол посмотрел на себя в зеркало. Мрак! Если бы он таким пришёл в школу, его бы задразнили насмерть.
– Привыкай, – сказал дядя Нэт. – Представь, что ты играешь роль Джеймса Бонда. Вот ты входишь такой и говоришь: «Бек. Харрисон Бек». И эдак вот шевельнёшь бровью.
«Хорош Джеймс Бонд», – вздохнул про себя Хол. Впрочем, надо подумать. Но думал он больше только лишь о той смуглой зеленоглазой девчонке и о том, зачем Гордон врёт, что её нет на поезде. Потом вдруг повернулся к дяде:
– Не надо звать меня Харрисон, хорошо? Мои друзья зовут меня Хол. Просто Хол.
Дядя Нэт улыбнулся:
– Хорошо. Ну что, Хол, пошли обедать? Признаться, я уже сильно проголодался.
Обстановка в столовой была весьма оживлённой. С кухни доносились дразнящие запахи, которые никого не могли оставить равнодушным. Почти все столы уже были заняты. Дядя Нэт выбрал тот, за которым одиноко сидел его старый знакомый, Айзек, фотограф. За другим обедали Сьерра Найт и её помощница, а напротив них восседали Пикли, муж и жена. Эрнст Уайт в своих вечных полуочках сидел от них через проход. Он был один. А за самым дальним столом расположился барон с сыном. Вагон немного трясло и покачивало, чуть слышно побрякивала посуда, звенели столовые приборы, но никто на это не обращал внимания.
– А почему Сьерра Найт вообще едет с нами? Актрис приглашают просто для красоты? – спросил Хол дядю, когда им подали суп и тот был ещё слишком горячий.
– Эта актриса – старая подруга принцессы, – вместо дяди ответил фотограф Айзек. – Когда-то они вместе занимались одним проектом. А сейчас Сьерра Найт готовится к съёмкам в фильме о женщинах-машинистах, которые водили поезда во время Второй мировой войны. Это пока их мужья воевали на фронте. Здесь она хочет набраться впечатлений.
– Вы все удивитесь, но женщины в нашей стране начали водить поезда только в восьмидесятых годах, – важно произнёс дядя Нэт с улыбкой знатока. – Хотя киношников это, конечно, не волнует.
– А та девушка, которая рядом с ней, кто она?
– Это её помощница, секретарь. Её зовут Люси Медоуз.
Хол посмотрел на Люси, потом перевёл взгляд на актрису. Сьерра Найт смотрела в окно. Хол не сразу понял, что её там привлекло, но потом, когда Сьерра сложила губы трубочкой, ему стало ясно, что она просто изучает своё отражение.
– Слушай, Люси, – вдруг сказала она, тронув свою помощницу за руку, – а что, если нам сделать кадр с паровозом? Допустим, я стою, облокотившись на какую-нибудь железяку, и с тонким налётом романтизма смотрю прямо в камеру. – Она улыбнулась, очень довольная собой. – Мы пошлём эту фотографию сценаристу, пусть он проникнется моим настроением. Запиши себе в ежедневник, что мы должны сделать фотосессию с паровозом.
Люси Медоуз молча раскрыла ежедневник, достала ручку и что-то записала. Сидящий напротив Стивен Пикль шумно отхлебнул с ложки гороховый суп. Он старался не слушать жену, которая без конца говорила о своей потерянной броши.