Охота без милосердия — страница 6 из 14

Нервы

1. Северная тишина

Майкл Кэрр залпом выпил бокал пива.

– Фу, ну духота! Такого лета никто из старожилов не помнит. От Чикаго идет дым! Город перекалился.

– Ты прав, старина, – подтвердил Слим. – Но я хочу продолжить свою мысль. У меня свои информаторы, у тебя свои, если мы объединим свои усилия, то мы сможем идти на пять-шесть шагов впереди полиции. Но главное заключается в том, что мы не конкуренты, а сотрудники.

– Твоя идея с книгой мне нравится. Я не уверен, что ты ее хорошо напишешь, но читателя привлечет имя автора. Чемпион по боксу, ставший репортером, публикует книгу о бандитах Чикаго. Из этого можно сделать эффектную рекламу. Ну, а откуда тебе известно, что у меня есть информаторы?

Слим сделал глоток и подмигнул.

– От своих информаторов. Капитан Чинар тебе подбрасывает косточки с обеденного стола.

– Хорошие у тебя доносчики. – Кэрр наклонился вперед. – Но Чинар не идет в сравнение с Рудольфом Маликом. Старику семьдесят, из них полвека он посвятил сыску. Он гений, Слим! Он помог мне заработать три тысячи долларов. Я его вечный должник. Он сумел доказать, что это Дэйтлон орудовал на периферии в Индиане.

– Ну, это я уже читал в твоих репортажах. Ты приводил там доказательства.

– Но эти доказательства добывал Малик. Его нанял Грегори Элбер, директор страховой компании. Точнее, он нанял целое детективное агентство Паркера, а Малик в этом агентстве то же самое, что Грета Гарбо в Голливуде. Агентство Паркера самое авторитетное после Пинкертона.

– Что еще интересного он раскопал?

– Ну, задача агентства – выяснить местонахождение базы Дэйтлона. Малик, практически, выполнил эту задачу, но его сняли с розыска и перебросили на периферию. Я сопровождал его и делал свои репортажи. Уверяю тебя, что Чинар, Легерт и ФБР – цыплята в сравнении с этим стариком.

– Хорошо, Майкл, давай договоримся, что ты будешь ставить меня в известность о самых важных событиях в тот же момент, как только будешь узнавать о них сам.

– Взаимно?

– Разумеется. И без жульничества.

– О, вот и Руди.

Слим повернул голову к входной двери и увидел, как через крохотный зал пробирается старик в помятой шляпе, шерстяном пиджаке и повязанном на шее шарфе. Ботинки его были стоптаны, а впалые щеки поросли щетиной. В зубах он держал огрызок погасшей сигары.

– Ну и фрукт! Он стоит на паперти в свободное от работы время?

– Он имеет денег во сто крат больше, чем мы. Ему плевать на свой вид. Ты что-нибудь слышал о сумасшедших миллионерах? Вот, любуйся!

Старик подошел к столику, снял шляпу и сел.

– Добрый день, господа!

Кэрр махнул рукой и велел официанту принести еще пива.

– В такую жару пить пиво – это самое лучшее занятие, – сказал старик, разглядывая Слима. – А ведь я уже тебя где-то видел, сынок?!

– Молчи! – Кэрр взял Слима за руку. – Ни звука. У Руди феноменальная память, несмотря на возраст. Он сам тебя узнает.

– Конечно! – Старик прищурил глаза, словно примерялся и тихо произнес: – Слим Патерсон. Чемпион Юга. Точнее несостоявшийся чемпион. Неожиданно бросил бокс и исчез из поля зрения болельщиков.

– Да. В больнице четыре месяца с переломами. Это была цена моей последней победы.

– Знакомая история. А чем теперь живешь?

– Веду спортивную хронику в одной газетенке. Но есть мыслишка написать книгу.

– Последние двадцать лет меня не покидает та же мысль. Но я вынужден гнуть спину. Нужны сиюминутныe деньги. А книги может писать только обеспеченный человек. Ну, какие новости, господа?

– Понятия не имею, – ответил Кэрр. – Жду звонка из редакции и пью пиво. А как у тебя, Руди?

– Не очень интересные новости. Я не смог помочь мистеру Элберту доказать, что банкиры были в сговоре с Дэйтлоном. Что я могу сделать один против коалиции сильных мира сего? Боюсь, что Дэйтлон повторит этот трюк где-нибудь еще в Мичигане, а может быть и в Кентукки.

– Далековато! – удивился Слим. – А он уже оставил там свой след, но местные власти держат язык за зубами. – Эта новость встревожила Слима. – Компания Дэйтлона-банкира ведет себя странно, – задумчиво произнес Слим.

– Я бы так не сказал, – поправляя шарф на шее, заметил Малик. – Дэйтлон прав. Ему нечего делать в Чикаго, пока здесь расставлены ловушки. У любой мышеловки слабеют пружины, когда их постоянно держат натянутыми. Дэйтлон никогда не откажется от Чикаго. Его гастроли принесли ему чуть больше миллиона, а здесь с одного «болдинг-корпорейшен-банка» можно снять пару миллионов за один заход.

– Может ты и прав, Руди, – качаясь на стуле, начал Кэрр. – Но дело Дэйтлона теряет свою остроту и актуальность. Он становится похожим на заурядность. Многие газетчики переключили внимание на Бонни и Клайда. Бешеная парочка, которая чистит бензоколонки и палит из ружей.

– Ну, те – обычные бандиты. В них нет романтики, – заметил Малик. – А Дэйтлон сумел завоевать симпатии обывателя, а это уже политика, а не бандитизм.

Слим допил пиво и поставил кружку на стол.

– Господа, рад был пообщаться с вами, но мне еще нужно писать рецензию на последний бейсбольный матч.

Он встал, пожал руки собеседникам и направился к выходу.

Старик смотрел ему вслед, щуря глаза под морщинистыми веками.

– Скажи, Майкл, разве журналисты пишут рецензии на спортивные мероприятия?

– У Слима своя терминология.

– Я не уверен, что такой человек способен написать книгу.

– Оставь его, Руди. Он очень толковый парень. Некоторые его замечания безукоризненно точны. Я тоже не думаю, что он осилит книгу, но я готов ему помочь в этом. Безвозмездно!

К столику подошел официант и попросил Кэрра подойти к телефону. Майкл извинился и вышел.

Вернулся он через пять минут со сверкающими глазами и ярким румянцем на щеках.

– Руди, сколько ехать до Краун-Пойнта?

– Часа два.

– Поехали.

– Что случилось?

– В редакцию звони Брэд Кейси, бандит из шайки Дэйтлона, и сообщил, что Дэйтлон арестован и его переправят на самолете в Краун-Пойнт. В другие редакции звонил Олин Феннер и сказал то же самое. Сейчас в этот городишко едут сотни газетчиков. Зачем они это сделали, Руди?

– Газетчики?

– Нет, сообщники Дэйтлона?

– Чтобы спасти его. Я же сказал тебе, что власти Кентукки темнят. Они хотели скрыть арест Дэйтлона от населения. Зачем? А чтобы запугать его! Никто им не помешает убить Дэйтлона, если общественность не знает, где он. Но они не посмеют его тронуть, если весь мир знает, что великий гангстер сидит за решеткой. Его ждет шумный процесс.

– Ты – гений, Руди. Не будем отставать от наших собратьев по перу. Жаль, что Слим ушел, мы и его бы взяли, а теперь он опоздает.

День стоял ясный с прозрачным воздухом и безоблачным небом. Чайки с криками ныряли в гладь Мичигана за мелкой рыбешкой.

Тони Грэйс в синем комбинезоне и клетчатой ковбойке с засученными рукавами возился в моторе белого «кадиллака» с откидным верхом, который он выгнал из сарая. Чико полировал поверхность «роллс-ройса» под крышей гаража, где стояла еще одна машина – голубой «линкольн». Все три машины были куплены по распоряжению Криса и сумма, затраченная на них, превышала все разумные пределы.

Второй день от Дэйтлона не было известий. Тони знал, что идут важные переговоры, но его беспокоило все, связанное с командой, если какие-то события развертываются не у него перед глазами, но Грэйс умел скрывать свои чувства и выглядел совершенно спокойным.

Мальчишка, которого подобрал Крис, оказался неплохим работящим парнем, а главное не был надоедливой занозой, что свойственно ребятам его возраста. Грэйсу удалось обхитрить этого маленького хитреца, Тони не оставлял надежды избавиться от него.

Грэйс сел за руль перед въездом в Чикаго, Чико устроился на заднем сиденье и заснул. Получилось так, что мальчишка не видел дороги к коттеджу, а это значит, что стоит вывезти его за пределы владений, высадить где-нибудь на дороге и обратного пути он уже не найдет.

Дверь веранды широко распахнулась, и на пороге появилась Тэй. На ней была легкая, небесного цвета шелковая блузка и синие шорты. Пышные волосы тронул легкий ветерок. Она обвела взглядом территорию сада, щуря глаза от ярких лучей солнца.

Заметив Тони, она воздушной походкой направилась в его сторону. Длинные стройные ноги придавали ей сходство с молодой капризной ланью, гуляющей по просторам саванны.

Грэйс, не отрываясь от работы, покосился в ее сторону. Тэй была восхитительна, этого не мог отрицать даже он, человек, имевший особое отношение к женщинам. Когда оно подошла, он выпрямился и вопросительно взглянул на нее.

Так было установлено изначально, что во время отсутствия Дэйтлона, кресло босса занимала эта женщина. Такое положение не всех устраивало, но подобные разногласия надо было решать прежде чем давать клятвы.

– Прелестный денек, Тони!

– Конечно. Тебе он к лицу.

Она улыбнулась, подошла к открытой дверце машины, взяла с сиденья сигареты и зажигалку. Закурив, она облокотилась на раму ветрового стекла и спросила:

– А что, Тони, завод выпускает такие дорогие машины с неисправностями? Вы их вчера пригнали, а сегодня с шести утра копаетесь в них.

Она взглянула в сторону гаража.

– И этот волчонок копошится с «роллс-ройсом».

– Машины требуют расконсервации и некоторой подготовки. Это не прогулочные кареты, а боевые танки. Они не должны нас подводить. Во всяком случае, ни одна полицейская машина не должна идти в сравнение с нашими.

– Еще бы. У полиции нет средств на такие игрушки. Но где мы будем размещать этот автопарк?

– Других не будет. Крис сказал, что те машины уже свое отработали и они вернутся на поезде. Он задумал что-то грандиозное и велел купить эту тройку. Мое дело подчиняться. Машины куплены и теперь они должны быть готовы к работе.

– Конечно, ты прав, – Тэй глубоко затянулась и посмотрела на кончик тлеющей сигареты, – но это не может служить поводом к самозапущению. Я имею в виду, что с момента приезда, ты перестал бриться. Как бы ты ко мне ни относился, но я женщина и многое принимаю на свой счет.

– Напрасно. Просто у меня появилась пара дней, когда я могу расслабиться.

Она бросила сигарету на гравиевую дорожку, ведущую к воротам. Убедившись, что та упала в заданный район, Тэй задала следующий вопрос:

– Может быть это не очень тактично, Тони, но мне хотелось бы немного узнать о тебе. Я занималась поисками Феннера и Кейси, а твоими занимался Крис, не привлекая меня. Мне многое непонятно. Ты всегда держишься особняком, обособленно. Вот и сейчас ты тоже отдельно от остальных.

– Я хотел быть рядом с Крисом, но он решил опекать меня и не подвергает лишнему риску. Я догадываюсь, почему он это делает.

– Почему же?

– Ты уверена, что тебе это интересно?

– Мы уже долго под одной крышей, мы в одной клетке и с нами всякое может случиться, а я о тебе совсем ничего не знаю.

– Крис не прав. Моя жизнь меня интересует постольку-поскольку. Но есть другая, которой я очень дорожу и от одной мысли, что может случиться несчастье…

– Брэд, о чем ты? – с тревогой спросила Тэй.

– У меня есть дочь. Сейчас ей уже тринадцать, ей нужно жить, учиться и она должна получить от жизни все, что не получил ее отец.

– Прости, я не знала об этом. Тебя не тревожит, что ее может найти полиция? Дочь Тони Грэйса – это орудие в руках властей.

– О моей дочери знает шериф Джорджтауна Галлахер. Но он в высшей степени порядочный человек.

Мы с женой жили в этом городе штата Техас. Я ушел а армию, когда моей дочери исполнилось десять лет. Ее мать решила, что стала свободной женщиной и пустилась во все тяжкие. Она проводила время с любовником, а девочка оставалась в доме одна. В одну из таких ночей четверо маньяков ворвались в мой дом и надругались над ребенком. Бетти отправили в больницу, ее жизнь спасли, но психика осталась покалеченной на всю жизнь.

Мне удалось с помощью друзей наказать мерзавцев, жену я тоже не пощадил. На мне висит восемь трупов, и меня разыскивают во всех штатах страны. Мне нечего терять. Мне нужны деньги только для того, чтобы обеспечить жизнь дочери. Одна пожилая негритянка увезла ее из города в другой штат, и полиция не сможет отыскать следы моей дочери. Все, что я сейчас делаю, я делаю ради нее. Что касается меня, то это только вопрос времени. Завтра или через неделю, мне все равно. У меня нет оптимизма Криса, и я не верю в победу над… Я даже не знаю с кем и за что мы воюем, но я знаю, что то, чем мы занимаемся, называется войной.

Тэй задумчиво разглядывала кольцо с изумрудом на своем пальце.

– И все же ты счастливее нас, Тони. У тебя есть надежда, у тебя есть просвет. Я ведь тоже не вижу путеводной звезды и иду в потемках, держась за плечо Криса. Но мне кажется, что и Крис не видит перед собой ничего, и все мы идем к пропасти.

– Если ты скажешь тому щенку, – Грэйс кивнул на гараж, – что нас ведет слепой поводырь, то он возьмет нож и пырнет тебя. Многие не хотят заглядывать вперед. Просто так принято, что человек должен во что-то верить.

Прямо в конце дорожки, в воротах открылась калитка, и на территорию усадьбы вошел Слим. Он был одет, как обычный репортер, с сумкой на плече. Лицо его ничего не выражало. Он коротко кивнул головой и, не дойдя до машины, свернул на тропинку, ведущую к дому.

– Извини, Тони. Мне пора.

– Кажется, Слим не принес хороших новостей.

Тэй направилась к веранде.

Слим стоял возле бара и наливал себе мартини.

– Вы что-нибудь выпьете, мисс Тэй?

– Нет, я не хочу. Что в городе?

– Затишье.

– Меня это беспокоит. Джо со вчерашнего дня не приносит новостей. Наш благодетель замолк.

– Возможно, он выехал на периферию. Кэрр утверждает, что полицейская и политическая верхушка хотят объединить мэров мелких городов и надавить на шерифов. Волна откатывается от Чикаго. Самые трезвые мысли посетили директора страховой компании Элбера. Он пожелал разоблачить банкиров, но у него из этого ничего не получается.

Тэй села в кресло и закурила. Она доверяла Слиму, но чувствовала, что он чего-то не договаривает.

– С чьей помощью он пытался разоблачить банкиров? Не участвует ли в этой игре твой новый приятель?

– Нет, Кэрр не воспринимает эту возню всерьез. Он уже выстрелил тремя репортажами на эту тему и остыл к ней. Но у Кэрра появился дружок. Старикашке семьдесят лет, но он опаснее гремучей змеи. С каждым днем команда наших врагов разрастается.

– А ты хотел встретить сочувствие? Было бы странно, если бы они были на нашей стороне. Что за старикашка тебя беспокоит?

– Он детектив из агентства Паркера. Глазастый. По словам Кэрра этот старик практически уже вышел на наш коттедж. Я в этом не уверен, но если нами занимается частное детективное агентство, то это опасно. В отличие от полиции, они не постесняются нарушить границы частной собственности. Для них нет границ и нет законов. С ними можно бороться только двумя способами: либо заплатить больше, чем наниматель, либо усадить за решетку. Каждый детектив сотни раз нарушил закон.

– Можно лишить их лицензии.

– Нет. Это лишь обозлит их, и они из принципа доведут дело до конца. Нанимателю нужен результат, а кто его добился, с лицензией или без, для него не имеет значения. Их не остановишь, если они получили деньги.

– Что ты предлагаешь?

– Начать с шантажа. Нужно досье на агентство Паркера. Если это не подействует, то их следует уничтожить.

– Крис не пойдет на это.

– Я это сделаю сам. Не нужно перегружать мозг хозяина мелочами, что-то мы можем делать и самостоятельно. В конце концов, интересы у всех общие.

– Ты прав. Я закажу нужную информацию на агентство Паркера. Меня беспокоит, что Крис не звонит. По всем меркам переговоры уже должны закончиться.

– Значит, они в дороге и скоро будут здесь.

– У меня очень нехорошее предчувствие, Слим.

На веранде раздался звонок. Слим резко поставил стакан на крышку бара и взглянул на Тэй.

– Это Джо вернулся. Я ему открою. Меня беспокоит, что все его ходки вхолостую, звонков нет. Но теперь у меня есть повод позвонить самой.

Тэй встала и вышла из дома.

Солнце поднялось к зениту и пекло нещадно.

Она с легкостью проскользнула к воротам, отодвинула запор и открыла калитку.

– Добрый день. Вы даже не спрашиваете: «кто?»

– Добрый день, а кого мне бояться? У меня полный дом мужчин.

Перед ней стояли два офицера полиции при полном параде. За ними сверкала на солнце патрульная машина.

Тэй оглянулась.

Возле сарая стояли Тони и Чико с перемазанными руками. На ступеньках дома замер Слим.

– Ну, видите, сколько у меня телохранителей?

– Вы разрешите нам войти, миссис Морган?

– Ну, разумеется.

Впервые нога полицейского переступила порог штаб-квартиры Дэйтлона-банкира.

2. Курсом на Детройт

Джакобо высунул голову из-за насыпи, осмотрелся и свистнул. Чезаре выскочил из пролеска, перебежал поляну и взобрался на склон, где проходили железнодорожные пути.

– Надо было взять левее. Мы в сотне ярдов от станции.

– Ты уверен, что мы должны переходить на ту сторону?

– Так объяснил старик.

– Тогда пошли. Мы ничего здесь не высидим.

– Подожди. Сейчас пойдет дрезина.

Они пригнули головы. Механическая тележка проскочила мимо них, и они поднялись на ноги.

Пригибаясь к земле, итальянцы перебежали на противоположную сторону и скатились с насыпи вниз, угодив в ручей мутной воды, стекающей вдоль железной дороге к реке.

– Черт! Здесь нет даже кустов!

– Мы попали туда, куда надо! – воскликнул Джакобо и показал рукой на груду металла. Со свалкой автомобилей их разделяло не больше пятисот ярдов.

Грязные, оборванные, небритые, голодные, они вылезли из лужи и побрели к кладбищу автомобилей.

Путешествие к границе оказалось не таким легким, как они предполагали. Пять дней они пробирались вдоль берега к Мичиган-сити. Но в городе им не стало легче. Даже в Чикаго они не видели столько полицейских, все столбы и витрины были увешаны фотографиями шестерки. Они понимали, что им скрываться труднее, их яркая внешность сразу бросается в глаза и тут же ассоциируется с плакатами и обещанными за их головы деньгами.

Ночь они провели в подвале пустого дома, а с рассветом попытались пробраться к западному шоссе, но напоролись на патруль. Уходить пришлось лесом, и они едва не угодили в болото.

Местный лесничий вывел их на тропу и привел к себе и хижину. Старик оказался добродушным и открытым человеком. Он обогрел и накормил бродяг. И рассказал, что такого количества патрулей еще не было на их дорогах. Кто-то ему сказал, что из тюрьмы в Мичигане сбежали очень опасные преступники.

Братья решили переждать и прожили у старика еще три дня. На девятый день путешествия они не выдержали.

За треть месяца они проделали одну десятую пути. Такими темпами им до Канады не добраться. Все сводилось к тому, что нужно идти напролом. У них были деньги и два пистолета, две головы и четыре руки. Это немало, если всем этим правильно распорядиться.

Под крышей тюрьмы и в логове Дэйтлона, даже когда они выезжали на дело в бронированной машине, они находились в большей безопасности, чем теперь. Чезаре уже жалел, что устроил истерику, но боялся показать свою слабость дважды. Он решил, что стерпит все, только бы вырваться из этой страны. Каждая минута пребывания здесь грозила им гибелью.

Лесничий объяснил им, как найти свалку машин, о которой рассказала Тэй. На это ушел еще один день.

Измотанные, они добрались до забора и вдоль него вышли к воротам, которые находились с противоположной стороны территории гигантской свалки.

Они вошли на кладбище покалеченных разноцветных автомобилей.

– Боже! Ты только взгляни! Все эти колымаги когда-то были красотками и каждая из них прожила свою жизнь, кто долгую, кто короткую. Они, как люди…

– Ладно, болтун, – оборвал Чеза Джакобо. – Ты уверен, что мы подберем здесь что-нибудь стоящее?

– Если мы найдем здесь человека, найдем и машину. Местные бизнесмены живут за счет старья. Из трех, четырех драндулетов можно собрать отличную тачку. Вон, гляди, что-то наподобие будки или сарая. Идем, взглянем!

За сараем стоял старый «шевроле», капот которого был открыт. Человек в комбинезоне с головой ушел в чудо двадцатого века, выставив наружу тощий зад в заплатках.

– Кажется, мы нашли то, что искали. А?

Они переглянулись и рассмеялись.

Надзиратель Солл называл их неувядающей парочкой. «Эти курчавые и по дороге на виселицу будут смешить друг друга!» – говаривал он гнусавым голосом.

Они подошли к машине и осмотрелись. Дверь сарая на замке, других людей не видно.

Джак похлопал механика по спине.

– Эй, приятель. Пара вопросов.

Из– под капота выкарабкался тощий мужичонка с чумазой физиономией. Он быстро прошелся взглядом по пришельцам и коротко сказал:

– За любой хлам я даю пятьдесят баксов. Если тачка на ходу, то сто.

– А если новая, но краденая? – спросил Чез.

– Я же сказал, сто.

– Деловой парень, приятно посмотреть.

– Не нравлюсь, езжайте к Джорджу, он платит по тридцать.

– Мы не хотим к Джорджу. Мы хотим купить хорошую машину.

Вид гостей не внушал доверия, и механик сухо сказал:

– Покажите деньги.

Джакобо вынул из кармана пачку денег и повертел их перед носом хозяина.

– Черт! Настоящие?

– Вытягивай любую на выбор.

Механик облизнул пересохшие губы, вытер руки о штаны и выдернул из веера сотенную купюру.

– Черт! Настоящая!

– В этом все дело, приятель. Это тебе задаток. Показывай, что у тебя есть, но помни, что нам нужна машина из лучшего ассортимента, так чтобы она нас возила, а не мы ее.

Глаза у механика загорелись.

– Ну, хорошая машина у меня стоит не меньше пятисот.

– Да ты покажи хоть одну для начала.

Он бросил гаечный ключ и повел их по лабиринтам между железными холмами. Так они вышли на площадке, где стоял еще один сарай, похожий на контору, а возле него скучали три машины. Все они были не новыми, но чувствовалось, что над ними хорошо поработали.

– Ты привел нас на экскурсию? Ну, читай теперь лекцию по истории автомобилестроения.

– Зря вы смеетесь, ребята. Машины стоящие. Движки везде стоят новые. Каждая из них отняла уйму времени.

– Укажи лучшую. Только не темни. Мы знаем толк в этом деле.

Хозяин еще раз взглянул на покупателей и решил, что таких не надуешь.

– Берите «кадиллак», но он дороже двух других.

– Сколько? – спросил Джак.

– Шестьсот.

– В нем не хватает одной детали.

– Вы что, ребята, здесь все детали. Не машина, а птица!

– Нам нужны номера. Желательно нью-йоркские или калифорнийские, но не местные.

– Но я же не дорожная полиция!

– Заткнись! Будут номера, получишь тысячу.

– Все! Я все понял. Один момент.

Механик пулей улетел в контору и через минуту вернулся с нью-йоркскими номерами.

Пока он их привертывал, они сели в машину и осмотрели салон.

– Нормально, Джак. До Детройта дотянем, а там сменим эту колымагу на заводскую игрушку.

– Пятьсот миль, братишка, до твой мечты. Это очень много, для того, чтобы добраться туда живыми.

– Бог послал нашим душам испытание. И он не позволит их загубить. Мы уже столько всего понатерпелись, что пора всевышнему нас пощадить. Матерь Божья, Святая Мадонна проложит нам путь к свободе! Век будем молиться на тебя.

В окне появилась морда механика.

– Все готово, господа!

Джак отсчитал деньги и передал продавцу.

– Ну, а теперь, приятель, скажи мне, где мы можем найти хороших девочек? Бордели здесь есть?

– Есть конечно. На северной окраине города, за пожарной вышкой, четырехэтажное здание розового цвета. Бывший отель «Корвет». Теперь его купила Красотка Мими. Она сдает номера с девочками, но сейчас только десять утра. Они еще спят после бурной ночи.

– Ничего. Ты ведь открыл нам свои ворота?! Прощай, мастер.

Бордель Мими найти было нетрудно, его знала каждая собака в городе, но двери заведения оказались закрытыми.

Гостям пришлось потратить немало сил и времени, чтобы достучаться до хозяев.

Дверь открыл вышибала квадратных форматов. Джакобо сунул ему двадцатидолларовую бумажку.

– Здесь не ночлежка для бродяг! – рявкнул громила, но увидев деньги, изменил тон. – Извините, джентльмены, но заведение открывается в шесть вечера.

– А нам не терпится, дружок. Скажи хозяйке, что мы платим по тройному тарифу.

Громила исчез.

– Зачем нам это, Джак? А если они нас заложат?

– Не беспокойся. Они нас на руках носить будут.

Дверь открылась, и их пропустили внутрь. Холл и утром здесь освещался люстрами, так как тяжелые портьеры на окнах никогда не раскрывались, пол был устлан коврами, а потолки расписаны купидонами. По центру стояла хозяйка: пышногрудая, размалеванная красотка, перетянутая корсетом.

– Ничего не скажешь, дорогие клиенты!

– Мисс Мими, у нас к вам деловое предложение.

– В неурочное время номер стоит двадцать долларов.

– У меня другое предложение, – продолжил Джак, – вы открываетесь в шесть вечера, а мы уезжаем в шесть вечера. Сделаем так. Вы разбудите двух самых лучших красоток и отправите их в магазин. Они купят для нас хорошую одежду, а для себя розы и шампанское. Пока девочки будут ходить по магазинам, ваш мистер «шкаф» притащит сюда за шкирку ближайшего цирюльника и тот приведет наши лица в порядок, чтобы мы не натерли щетиной румяные щечки милым крошкам. Ну, а пока ваш друг ходит за брадобреем, мы успеем принять горячий душ. К открытию заведения мы выйдем отсюда счастливыми и хорошо одетыми молодыми повесами, а вы будете пересчитывать свои пятьсот долларов, полученные за беспокойство.

– Сделка принимается, – ответила Мими. – Не всегда и опытный взгляд может отличить джентльмена от бродяги. Извините, я была неправа. Вы уйдете отсюда счастливыми.

Все остались довольны. В шесть вечера Чезаре и Джакобо выбирались из города к восточному шоссе. Солнце начинало скатывать к кромке леса. Магистраль была гладкой и прямой. По обеим сторонам тянулся смешанный лес, боковые отростки проселочных дорог почти не попадались на пути.

– К сожалению, мы не знаем этих дорог. Три шоссе ведут к Детройту, два старых и центральное. Я думаю, что мы долго не протянем по центральной магистрали, нам лучше свернуть на старую дорогу. Мы потеряем лишнее время, но обеспечим безопасность.

– Ты стал слишком осторожным, Джак! С каждой минутой мы становимся все дальше и дальше от горячей точки. Не пора ли плюнуть на страх!

– Кретин! Ты забыл о наших портретах? Лучше быть трижды осторожными и добраться до границы, чем один раз плюнуть и сесть на электрический стул! Только плюй, не плюй, а двадцать тысяч вольт слюной не загасишь!

– Эй, взгляни вперед! – Чез указал пальцем на ветровое стекло. – Заблудшая овечка голосует.

В четверти мили, на дороге вырисовывался стройный контур женщины. Ее длинные волосы полыхали пожаром и казались красными на заходящем солнце. Джак снизил скорость.

– Ты хочешь ее прихватить? Зачем? Ты только что пропел гимн осторожности! К чему тебе эта шлюха?

– Болван! Она не шлюха! Но дело не в этом. На машину, в которой сидит женщина, никто не обратит внимания. Ищут мужчин. Я что-то не помню женских лиц на плакатах. Сядешь сзади.

Машина медленно подкатила к стоящей у обочины красотке.

Здесь было чем восхищаться. Джак догадался, что такая кукла сможет дать отпор.

Чез вышел из машины и уступил свое место даме.

– Прошу вас, мисс. Рады помочь любому, терпящему бедствие.

Женщина слабо улыбнулась. Кроме сумочки через плечо, у нее не было никакого багажа. Она села впереди, а Чез перебрался назад. Дверцы захлопнулись.

Узкая юбка стала еще короче, и Джак успел заметить соблазнительные округлые колени дамы. Салон наполнился ароматом духов.

– Куда путь держите, синьора? – спросил Джакобо.

– В Нью-Йорк.

– В Нью-Йорк? – переспросил Чезаре, укладывая подбородок на спинку переднего сиденья и заглядывая на колени дамы.

– А что тут удивительного?

– Это же далеко! На машине не меньше двух, а то и трех дней. И вы взяли не то направление.

– Мы едем в Детройт, синьора, – продолжил Джак. – Там вы сможете сесть на самолет.

– Возможно, вы и правы. Я гостила у друзей, но на обратном пути машина подвела меня. Пришлось оставить ее на ремонтной базе. Терпеть не могу ждать. Лучше пешком идти, чем стоять на месте.

– Вы правы. Мы солидарны с вами. Часов за шесть мы пройдем этот отрезок и въедем в столицу автомобилей.

– А мне казалось, что мы попутчики. У вас нью-йоркские номера.

Об этом друзья успели забыть, как и о многом другом. Напряжение спало, и они наслаждались свободой и приятным обществом очаровательной незнакомки.

– Вы правы, но дела не позволяют нам вернуться в Нью-Йорк.

– Вы комми? Чем вы торгуете?

– Нет, мы не коммивояжеры, – возразил Джак. – Мы банковские работники. Клерки средней руки. Проводим ревизии на местах.

– Мне везет на вашего брата – банкира. Сравнительно недавно я познакомилась еще с двумя специалистами в этой области.

Тема не очень понравилась беглецам, и Чез решил сменить ее.

– А вы чем промышляете?

– Я не поняла вас.

Джак исправил положение.

– Он хотел спросить вас о роде вашей деятельности.

– Я замужем. Мой муж считает, что у женщин не должно быть никаких родов деятельности.

– Ваш муж прав. Мы знаем одну женщину, которая ведет мужские дела. Она деспот, а не женщина! Простите, миссис, мы не представились. Моего друга зовут Карло Корбуччи, а меня можете называть просто Джак.

Чез про себя усмехнулся. Хорошо, что он не представил его, как Муссолини, а лишь как его министра финансов. Но дамочка, как он догадался, ничего не смыслила в европейской политике.

– Мне нравятся итальянские имена, они очень мелодичны. А меня зовут Марта Адамс.

– Изумительно! Мы рады!

– Я так же, – и Линда усмехнулась.

3. Гости

Ситуация была не из приятных. Тэй не ждала гостей и не могла предположить, что сюда могут заявиться полицейские. Когда она подписывала документы на аренду, то ее убедили, что они вступили во владение частной собственностью и никто не посмеет нарушать границы ее территории. Эти земли принадлежали одному крупному дельцу, который сел на мель и уехал на два года в Англию поправлять свои дела. Он сдал Тэй и ее мужу в аренду эти земли и они стали на срок аренды собственностью Тэй.

А если говорить о ее рекомендациях, которые она оставила в бюро по недвижимости мичиганского округа, то они были безупречны и исходили от самых влиятельных персон Калифорнии.

Тэй чувствовала себя не очень удобно, слегка растерянно, но ее нельзя было назвать напуганной.

Полицейские выглядели самодовольными, уверенно держались и чувствовали за собой силу и правоту.

Тэй посторонилась и представители закона зашли в калитку.

Краем глаза хозяйка заметила, как Тони и Чико вернулись в сарай, а Слим спустился по ступеням к дорожке, держа руки на поясе брюк.

– Мы должны извиниться за вторжение, миссис Морган, но нас обязывает долг, – низким голосом заговорил рослый полицейский с сержантскими нашивками. Его смуглое, что несвойственно для северных широт, приятное лицо тронула улыбка. – Иногда приходится беспокоить людей в самый неподходящий момент.

– Хорошо, что извинились, а не стали стрелять, но чем я могу вам помочь мне непонятно. Как мне вас называть?

– Я сержант Эдисон Дойл, а это лейтенант Мекли Мейсон.

Мейсон коротко поклонился.

– Что случилось, господа офицеры?

– Нас направили из управления полиции Чикаго и отвели под нашу опеку этот район. Вы, очевидно, наслышаны о бандитском беспределе. Мы уже побывали в бюро по недвижимости и предупредили их, что вынуждены побеспокоить местных владельцев земель и ознакомиться с обстановкой.

– Знакомьтесь. Мне приходится читать газеты, сержант, и, как я понимаю, обстановка в городе грозит банкирам Чикаго, а не владельцам поместий в пригороде.

Тэй повернулась и направилась к дому. Полицейские шли за ней, не сводя глаз с ее бедер. Волосы золотились на солнце, а блузка слишком сильно обтягивали высокую грудь.

Она остановилась возле Слима и, развернувшись, прижалась к его груди.

– Это мой муж, мистер Морган.

Когда Тони увидел полицейских, он развернулся и вошел в сарай. У него создалось впечатление, что в спину направлен ствол пистолета, и каждую секунду может раздаться выстрел. Он очень давно не видел полицейских с такого близкого расстояния. Его прошиб пот, и он немного растерялся. Оружия под рукой не было.

– Почему ты побледнел, Тони? – спросил Чико.

– Дело дрянь, сынок!

– Это из-за легавых?

– Их здесь никто не ждал. В саду открыт люк. Мы вырыли погреб и сложили туда все оружие. Утром Джо снимает дерн и открывает крышку, чтобы испарялась влага.

– Я могу пройти туда и закрыть его, а потом заложить дерном.

– Нет, Чико. Они зашли в дом. Окно гостиной выходит в сад. В десяти футах от окна находится люк, крышка прислонена к яблоне. Его не заметят, если только не посмотрят в окно. Вряд ли Тэй помнит о люке.

– Ладно, с люком мы разберемся, а что делать с тобой? Они тебя тут же узнают. Нам придется отбиваться?

– Не торопись.

Чико осмотрелся по сторонам и улыбнулся.

– А у меня есть кое-какая идейка.

Тэй указала на диван.

– Присаживайтесь. Вам нужны наши документы?

Ее лицо застыло в напряженной улыбке.

– Мы видели вашу регистрационную карту и договор на аренду, миссис Морган, – сказал, усаживаясь на диван, лейтенант Мейсон. – Мы уже говорили, что действуем с согласия бюро по недвижимости.

– А бюро полномочно давать подобные разрешения или показывать договора с нанимателями?

– В особых случаях, да. Было распоряжение губернатора штата. Оно связано с криминальной обстановкой в Чикаго. Окружной прокурор готов подписать санкцию на обыск любого помещения, будь то частное владение или учреждение. Мы не в полной мере пользуемся данными нам правами, мы пытаемся решать все вопросы путем договоренностей. В конце концов, все мы граждане одной страны и выполняем свой долг.

– Это очень приятно слышать, лейтенант, но свои обязанности и права я вычитала в билле, когда мне было семь лет. А что касается криминальной обстановки, то мы с мужем платим очень большие налоги, чтобы органы правопорядка обеспечивали нам покой, а не беспокоили нас в неурочное время своими проверками. Что вы хотите найти на тихом побережье?

– Извините, мэм. – Лейтенант встал и покосился на стоящего в дверях сержанта. – Мы хотим ознакомиться с местностью, обстановкой и людьми, живущими здесь. Преступники могут скрываться под носом у мирных граждан и пользоваться их доверчивостью.

– Вы меня пугаете, лейтенант. Я думаю, что агентство по недвижимости не скажет вам спасибо, если мы с мужем уедем из этих мест. Капитан Фридман уверял меня, что здесь земной рай, а вы пытаетесь заверить меня в обратном.

– Вы знакомы с капитаном Фридманом?

– Да, конечно. Он помог нам с переездом. Мы старые знакомые.

– Приятно слышать, что наш шеф так любезен, и нам не приходится краснеть за него. Мы сделаем все, чтобы капитану не пришлось краснеть за нас. А теперь, если позволите, мы хотели бы осмотреть участок.

– Пожалуйста. Надеюсь, что в кустах с розами бандиты не прячутся.

Все четверо вышли в сад.

Лейтенант вышел первым, и так получилось, что он оказался ведущим. Выйдя на тропинку, он свернул к сараю. Слим облегченно вздохнул, а Тэй напряглась еще больше, ее волновал Грэйс, а Слима – погреб.

– Это помещение вы используете под гараж? – спросил Мейсон.

– Да. Машины – страсть моего мужа, но он никогда не заглядывал внутрь. Этим занимаются механики.

Они вошли в полумрак помещения без окон. Три полированные красотки слепили глаза. Сержант открыл рот от неожиданности. Ни одна из этих машин и в мечтах не могла стать собственностью обычного и даже самого лучшего полицейского страны.

Кроме шикарных автомобилей здесь находились двое парней. Они были перепачканы в масле с ног до головы. Тот, что постарше, лица которого разглядеть не удалось из-за излишка мазута на нем, поливал из кувшина на руки юнцу лет семнадцати, который успел стереть черноту с щенячьей мордашки. Увидев вошедших, мальчишка выпрямился и махнул рукой.

– Салют стражам порядка! Докладываю обстановку. Машины в идеальном состоянии, ворованных среди них нет!

Лейтенант поморщился.

– Принеси воды! Хватит придуриваться, мне тоже вымыться надо! – прикрикнул на него Грэйс. – Не обращайте на него внимания, лейтенант, сопляк еще, шило в одном месте и грязь с мозгов никак не смоется.

– Так точно, сэр.

Чико схватил пустой кувшин и выскочил из гаража, прошмыгнув между полицейскими. Слим смотрел ему вслед. Чико добежал до дома, но не зашел в него, а проскочил мимо и свернул за угол. Там не было воды, так был люк. Слим облегченно вздохнул.

– Кто эти люди, миссис Морган? – спросил лейтенант.

– Это механики моего мужа. Они очень давно работают на нас и довольно хорошо работают. Мы принимали их на службу по рекомендациям. Мой муж в этих делах очень щепетильный человек.

Грэйс взял таз, подошел к дверям и выплеснул грязную воду в траву. Его лицо было так измазано, что никто не взялся бы описать внешность этого парня после встречи с ним.

Лейтенанту очень хотелось рассмотреть этого типа, а парень с водой никак не возвращался. Пауза затянулась, и находиться в гараже, озираясь по углам, стало уже неприлично. Мейсон прошелся вдоль машин, заглядывая внутрь и наконец спросил:

– Скажите, миссис Морган, механики живут в этом доме?

– Да. Пока живут, но в конце месяца они уедут на отпуск домой.

– В таком случае им придется зайти в участок и зарегистрироваться.

– Зачем? – спросил Грэйс, собирая инструменты земляного пола. – Мы же не бывшие заключенные.

– А вам известно, что заключенные должны регистрироваться?

– Хорошо, лейтенант, – вмешалась Тэй. – Я позвоню капитану и проконсультируюсь, что мы должны, а что нет. На днях к нам приезжают погостить шесть – семь человек. Очень солидная публика. Если я предложу им сходит в участок, боюсь, что потом этот участок заколотят досками, а его служащие останутся без работы.

– Не срывайте на нас зло, мадам, – холодно сказал сержант Дойл. – Мы выполняем приказ. У нас инструкции. И не думайте, что эти визиты наша инициатива или служебное рвение. Мы, как и вы, ощущаем определенные неудобства.

– А мне показалось, что вы чувствуете себя, как дома! – съязвила Тэй.

– Ладно, – подвел черту Мейсон. – Нам пора. Не будем вас больше беспокоить.

Он направился к выходу, оставив свой блокнот в кожаном футляре на капоте «роллс-ройса».

На дорожке у дома они встретили мальчишку с кувшином воды. Тот проскочил мимо, как футбольный мяч.

Тэй открыла калитку. На некоторое время они остановились. За все время визита Слим не сказал ни одного слова и не отходил ни на шаг от Тэй. Полицейские не решились задавать ему лобовых вопросов, а на другие вопросы у хозяйки были готовы ответы.

– Мы постараемся сделать все, чтобы лишний раз не беспокоить вас, – сказал сержант извиняющимся тоном.

– Если здесь стало небезопасно, господа офицеры, то мы наймем охрану на наши владения и зарегистрируем этих людей. В любом случае я не хочу отрывать офицеров полиции по пустякам. У вас немало забот, я это знаю – поставила точку в разговоре Тэй.

Лейтенант взглянул в сторону сарая. Он слышал плеск воды и веселый смех.

– О, черт! Извините меня, я забыл свой блокнот в гараже.

Мейсон сделал шаг в сторону сарая, но Слим преградил ему дорогу. Он вынул руку из-за спины и протянул ему блокнот.

– Вы об этой вещи беспокоились, лейтенант Мейсон?

Они впервые услышали резкий голос хозяина дома.

– Да, мистер Морган. Вы очень внимательный человек.

– А вы слишком рассеянны для офицера полиции.

На этом разговор был закончен. Полицейские вышли за ворота, и железная калитка с лязгом захлопнулась.

Сержант обошел машину и остановился у дверцы водителя. Лейтенант замер у калитки и стоял, склонив голову, как побитый пес.

– Эй! Ты что, Мекли?

– Что скажешь, Эдди?

– Трудно сказать. Меня смутил один момент. Когда мы находились в гостиной, я видел в окно открытый люк погреба в саду. Ничего особенного в этом нет, но, когда мы выходили с территории, то в том месте ничего не было. Не могло мне все это померещиться?!

– А мне не понравился этот парень в сарае. Где-то уже видел эту рожу. Но где?

– Как ты мог понять, что за рожа скрывается под мазутом?

– Это мне и не понравилось. Похоже, он умышленно измазался.

– Перебор, лейтенант. Ты только подумай, где мы были. Если в этом доме и есть какие-то странности, то это муж хозяйки! Как можно поверить, что у такой шикарной красотки такой урод муженек!

– Деньги делают все! Ты видел его автопарк? Бешеные деньги!

– Но что-то этот тип не похож на миллионера! Стопроцентный боксер-неудачник! Если бы мне сказали, что он ее телохранитель, то я бы поверил. Он себя вел, как сторожевой пес, а не как владелец «роллс-ройса».

– Ты прав. В этой семейке странностей больше, чем нормы. Может быть, возьмем их под наблюдение?

– Ты хочешь обострений? Она знает нашего шефа.

– А мне кажется, что здесь можно выудить крупную рыбку! – воскликнул лейтенант. – Мы можем взяться за дело частным образом.

– Ты рехнулся, Мекли! Если она наймет охрану, как обещала, и тебя сцапают на территории частной собственности, то миссис Морган с большим удовольствием отдаст тебя под суд.

– Ну ладно, хватит пустозвонить! Поехали! Тут есть над чем подумать.

Тэй и Слим не отходили от калитки, пока не услышали звук мотора отъезжающей машины. Они не слышали разговора, стальные ворота служили хорошей звукоизоляцией. Но то, что полицейские уехали не в ту же минуту, как вышли, Тэй насторожило.

– Вы действительно знакомы с капитаном Фридманом? – спросил Слим.

– Конечно. Он учился в калифорнийском университете на юридическом факультете. В то время мой отец преподавал там право и пользовался большой популярностью. Все студенты перебывали в нашем доме, отец устраивал для них вечера. В тот момент, когда Крис решил обосноваться в округе Чикаго, мы проверили охраняемостъ округа и концентрацию полицейских сил. Имя Фридмана всплыло случайно, из справочника. Я с ним связалась, и он был искренне рад услышать мой голос. Это обстоятельство также сыграло роль в подборе места нашей дислокации. Крис очень много времени уделял вопросу норы. Он говорил, что мы должны жить по принципу мурены, неожиданно выскакивать из норы, хватать проплывающую мимо добычу и исчезать и считанные секунды.

– Расчеты не подвели хозяина. Я помню, сколько времени он уделял тому, чтобы подобрать гараж для «крайслера». Шесть помещений было отвергнуто, пока, наконец, он не утвердил старый ангар в центре города. Мне казалось, что это безрассудство, неоправданный риск, а на деле оказалось, что «крайслер» превратился в легенду. У босса не было ни одной промашки. Он видел все наперед!

– Стоп! – Тэй нахмурила брови. – Опомнись, Слим. Мы говорим о Крисе в прошедшем времени. Меня это пугает! Нервы! Сплошные нервы!

4. Блок 4-Б

Того, что произошло на летном поле, никто ожидать не мог. Маленький военный испытательный аэродром близ Краун-Пойнта был заполнен толпой журналистов.

Шериф Элизабет Вэнтон прибыла сюда со всем штатом полиции города, но выглядели они здесь беззащитной горсткой бойскаутов в окружении пестрой толпы репортеров. Шериф рвала на себе волосы от злости. Власти Луисвилла убедили ее, что переправка Дэйтлона в Краун-Пойнт засекречена. И ни один человек, не связанный с операцией, не знает об этом перелете.

Но самолет не мог повиснуть в воздухе, и ему пришлось приземлиться. Охране сообщили по радиосвязи, чтобы двери не открывали.

Полицейские соорудили помост из ящиков и подняли на него своего шефа в юбке.

– Ребята! – заорала Лиз. – Я отправлю самолет в другой город, если вы не наведете порядок в собственном доме. Сейчас все слушают мою команду. Вся гвардия репортеров выстраивается с двух сторон от трапа самолета, образуя коридор шириной десять футов. Разрешается снимать, но с места не двигаться. Если коридор будет сломлен, я дам команду открыть огонь. Когда речь идет о транспортировке опасного преступника, мы имеет на это полное право. Если вы сохраните порядок, то я вам обещаю, что в здании тюрьмы будет устроена пресс-конференция. Клянусь, – она подняла правую руку вверх, – что все до единого попадут на нее! Но сейчас вы должны дать мне возможность переправить гангстера в тюрьму.

Толпа шумела, но возгласов возражения не было. Каждый понимал, что кроме свалки в данной ситуации ничего произойти не может.

Когда коридор был выстроен при помощи двух десятков полицейских, к самолету подогнали трап и бронированный фургон. Впереди стояли мотоциклисты и две патрульные машины.

Охрана в самолете получила сигнал. Дверь опустилась вниз и соединилась с трапом. Первыми вышли двое в штатском и встали на одну ступеньку ниже площадки. Следом вышел Дэйтлон.

Толпа загудела, защелкали затворы, и вспышки магния озарили небо.

Дэйтлон поднял обе руки вверх и потряс ими над головой. Ему не мешали наручники, он приветствовал публику, а она ревела от восторга. Он улыбался. Это был герой, кто угодно, но не преступник. Следом за Дэйтлоном вышло еще двое в штатском, и процессия направилась по трапу к машине. Гул, возгласы, выкрики – все смешалось и походило на стадион в момент финального свистка. Преступник выглядел веселым, острил на ходу, подмигивал женщинам и подставлял улыбку под фотообъективы. Как только Дэйтлона заперли в стальном фургоне, вся толпа бросилась к своим машинам. Кортеж из сотни автомобилей потянулся к городу. Впереди шла группа мотоциклистов, следом патрульная машина, в которой Лиз Вэнтон срывала зло на своем заместителе, далее шел тюремный фургон, вновь патрульный «форд» и бесконечная цепь разноцветных авто всех марок и мастей, открытых и закрытых, светлых и темных, гудящих и молчащих.

Если с наступлением темноты выехать с аэродрома на широкую автостраду в направлении Ист-Чикаго, то уже очень скоро в ночном небе становится заметной полоса света, яркая, как над огромными увеселительными парками крупных городов, а еще через несколько миль эта полоса рассыпается на тысячи отдельных световых пятен. Особенно резкие, почти белые – это прожектора, а пять бесконечно длинных рядов тускло-желтых точек, взгромоздившихся друг на друга, это девятьсот с лишним окон рой из самых жестких тюрем Индианы – Краун-пойнт. Каждый вечер точно в двадцать два часа двадцать минут огни в окнах гаснут и в свете прожекторов мрачные серые стены кажутся таинственной крепостью, взмывающей в небо. Отдельные белые лучи беспрерывно ощупывают северный блок тюремного комплекса. Когда свет добирается до крыши, становится виден купол и место казни – символ смерти, нависший над тюрьмой.

Но в восемь вечера тюрьма превратилась в театр, римский Колизей, во что угодно, но не в тюрьму.

В этом здании не было предусмотрено помещена для устройства спектаклей, так что под зал использовав ли огромный холл с восточной стороны, где обычно проводят время посетители с ходатайствами и адвокатами. Эта часть здания не охранялась и была доступна каждому с десяти до шести.

Сегодня был особый случай. Президиум устроился на мраморных ступенях широкой лестницы, перекрыто полицейскими кордонами. Вдоль перил стояли тюремные охранники с автоматами. В центре стоял Дэйтлон, слева Элизабет Вэнтон, а справа – директор тюрьмы Пэт Люмет. Ради показухи миссис шериф распорядилась снять с Дэйтлона наручники и ему было позволено курить.

Имея опыт работы с журналистами, пресс-конференцию вел директор тюрьмы.

– Прошу тишины! На вопросы и ответы отводится полчаса. Не кричите зря, я буду указывать на человека, который обязан представиться и задать только один вопрос.

Люмет указал пальцем на репортера у колонны.

– Вы!

– Дэйли-Ньюс. Как тебя сцапали, Крис?

– Как это обычно делают, ночью, когда я спал. Меня удивило, почему они не хотели сделать этого раньше?

– Вы!

– Мичиган-пресс. На что вы рассчитываете, Дэйтлон?

– На передышку! Лиз обещала мне, что будет заботиться обо мне и даст дополнительных телохранителей.

– Вы.

– Род Сичкор из «Балтимор-стар». Вопрос к директору. Где вы намерены содержать Дэйтлона?

– Такие вопросы я уполномочен решать сам. Для общей безопасности, до суда, Дэйтлон, как особо опасный преступник будет помещен в «Блок-4Б» в камеру смертников. Я полагаю, что суд вынесет достойный приговор и осужденному не придется менять место заключения. Теперь вы!

– Майкл Кэрр, «Чикаго трибюн». А что вы скажете, мистер Дэйтлон на заявление директора?

– Я думаю, Майкл, что вы еще возьмете у меня интервью в моем доме, и мы посмеемся за рюмкой джина над подобными заявлениями.

– Вы!

– Ирвинг-стар. Что думает шериф о возможности побега?

– Я исключаю такую возможность. Из этой тюрьмы еще не было побегов. Но я позабочусь о дополнительных мерах. С завтрашнего дня здесь будет стоять ополчение.

– Не много ли почета, шериф?

Толпа засмеялась. Реплики и вопросы стали сливаться, и восстановить порядок стало невозможно.

– Крис, что ты думаешь о Бонни и Клайде? Они идут по твоим стопам.

– Чепуха! Обычная шпана! Они дискредитируют саму идею!

– Сколько банков ты обчистишь, если выйдешь на свободу?

– Начну с ближайшего по дороге в закусочную и закончу, когда вид денег будет вызывать отрыжку.

– Достаточно, господа! Хватит! – завопил директор.

Дэйтлон обнял стоящих по бокам директора и шерифа.

– Мои друзья заботятся обо мне. Я устал с дороги и мне пора в кроватку. Но не огорчайтесь, господа, моя миссия на земле не закончена. Я еще не раз подкину вам работенку, так что мои фото вам еще пригодятся, не сдавайте негативы в архив. Эти здания строили не для таких, как я.

Полицейские начали оттеснять журналистов к выходам. Элизабет Вэнтон попыталась вырваться из объятий гангстера, но ей не удалось. Директор и пытаться не стал, он чувствовал хватку Дэйтлона и пытался сделать вид, что не замечает его руки на своем плече.

Вспышки озаряли зал до того момента, пока последний журналист не был выпихнут за дверь.

– Прекрасный день, друзья мои! – воскликнул Дэйтлон.

– Я тебе устрою здесь курорт, сукин сын! – процедил сквозь зубы директор.

– Тебе повезло, Дэйт! Если бы не эта орава, я бы пристрелила тебя у трапа!

– Ну вот, видите, как мы все здесь друг друга любим. В бесконечно длинных коридорах, где царил полумрак, шаги раздавались удивительно громко. Клак… клак… Казалось, этим галереям, куда никогда не проникал дневной свет, не будет конца. Клак… клак…

У массивной двери шаги на какое-то мгновение затихли. Послышалось звяканье ключей, скрежет петель.

– Проходи!

Еще один коридор, конец которого терялся вдали.

Двое шли сзади, двое впереди. Сам ключник был очень высокого роста и выглядел истощенным и измученным. Надбровные дуги нависали над двумя затененными провалами, в глубине которых едва можно было различить зрачки глаз. Он смотрел прямо перед собой.

Этот коридор показался Дэйтлону не похожим на предыдущие. Он не сразу понял из-за чего. Так же, как и в других, здесь царил полумрак, но по мере того, как они шли, по обеим сторонам возникало какое-то движение. Обе стороны коридора были забраны решетками. За железными прутьями в черных камерах шла своя жизнь, что-то шевелилось, кишело существами.

Присматриваясь к ним, Дэйтлон встречал на себе тупые холодные взгляды.

Когда они дошли до середины коридора, послышался неясный, но нарастающий гул голосов. Вскоре можно было разобрать отдельные слова и фразы.

– Нет, ты посмотри!

– Неужели это он?!

– Эй, Крис!

– Его ведут в «блок 4Б».

Дэйтлон не обращал внимания на возгласы, он устал от спектакля в вестибюле. Здесь не было зрителей, здесь была грязь, зараза, вонь и чернота.

Кончился и этот коридор. Опять двери, окна, лязг, звон ключей, переходы и, наконец, они попали в узкий переход, и пройдя его, в тамбур перед дверью, где стояло лаконичное: IV-Б. Теперь он уже знал, что здесь отбывали свои последние дни приговоренные к смерти.

Они вошли в караульное помещение, представляющее собой небольшую квадратную ярко освещенную комнату.

Яйцеголовый за столом спросил:

– Кристофер Дэйтлон?

– Он. Вот его карточка. Номер шесть.

– Ладно. Камера 0304. Ведите.

Надзиратель позвонил в дверь блока. Дверь открылась. Дэйтлон прищурил глаза от яркого резкого света.

– Вперед!

Его подтолкнули прикладом в спину, и он влетел в свой последний коридор, его подхватили сильные руки и подняли на ноги. Белый пол, белый потолок, белые стены и черные решетки. Из четырех углов навстречу друг другу били мощным светом прожектора. Тут и слепой мог прозреть, а зрячий ослепнуть. Шесть черных клеток по три с каждой стороны, десять на десять футов каждая, топчан, табурет и все.

Дэйтлон заметил одно живое существо за решеткой и двоих верзил с автоматами возле себя.

Один из охранников открыл засов камеры, что находилась по соседству со скучающим здоровяком с усмешкой гориллы, и кивнул Дэйтлону.

– Милости просим, голубчик!

Крис не стал дожидаться, пока его погонят прикладом, и зашел в камеру.

В помещении стояла невыносимая духота и жара от прожекторов. Он взмок.

Решетка закрылась на засов, щелкнул замок, длинный узкий ключ вместе со связкой повис на поясе надзирателя.

Охрана заняла свое место у дверей в караульное помещение. Они стояли лицом к решеткам, держа указательные пальцы на спусковых крючках.

– Бдительные ребята! – пробормотал с восторгом узник.

Взглянув в другой конец коридора, Дэйтлон увидел двухстворчатую железную дверь, выкрашенную в ядовито-красный цвет. На ней не было запоров и замков. Это означало, что ее открывают только с другой стороны.

Крис вздохнул, сел на пол и прислонился к решетке, которая разделяла его камеру с камерой соседа. Он оглянулся. Теперь он мог разглядеть человека, с которым его свела судьба. Крупный парень, сильный, обросший, почти безо лба. Короткий ежик черных волос начинался чуть ли не от бровей. Глазки маленькие, как смородинки, нос слегка примят, на щеках несколько шрамов. На ноге у соседа было кольцо с цепью, второй конец крепился к решетке. Этот тип был создан для того, чтобы им пугали детей. Полуобезьяна, получеловек, заговорил первым, и голос у него был очень приятным.

– Ну что, дружок, пришел встать в очередь на кладбище?

– Нет, я еще повременю.

– Тут один герой уже был. Повременил. Вчера его увели в красные ворота.

Крис взглянул на ярко выкрашенные двери.

– И что там?

– Коридор. В конце коридора дверь, когда ее открывают, то оказываешься под стеклянным колпаком, где стоит железный стул с ремнями и проволочками. Этот коридор наша последняя дорожка.

– Не уверен.

Сосед улыбнулся. И не такой уж он страшный, – подумал Дэйтлон.

– Я уважаю оптимизм, но не разделяю его. Меня зовут Рэймонд Кафри. Родился 15 мая 1900 года в Вирджинии, умер в тюрьме Краун-Пойнт 5 июля 1933 года.

– Так тебе еще две недели жить. Сколько дел можно натворить за две недели. Я – Дэйтлон-банкир. Родился в 1902 году и умирать пока не собираюсь. Правда, законники тоже моего оптимизма не разделяют и долго с решением тянуть не будут. Я их утомил!

– Пути отрезаны, дружок, выйти отсюда можно лишь по решению губернатора и решению верховного суда, но о таких случаях я что-то не слышал.

– Меня провели через всю тюрьму. Слева от нас два охранника с автоматами, там караульное помещение и еще двое, далее коридор и блок 4-А. Нужно пройти три таких блока, чтобы выйти к лестничной клетке. Но это не решение вопроса. Справа коридор смертников и камера смерти. Меня всю жизнь интересовал вопрос, а что находится за звездами? Млечный путь? Что дальше? Опять звезды. А дальше? Меня никто не понимал. «Какое тебе до этого дело? – спрашивали меня люди. – Тебе на земле забот не хватает?» Мы сами себя во всем ограничиваем, сами зашториваем себе глаза. А если попробовать легонько толкнуть свое воображение дальше камеры смерти?! Что там? А там нет тюрьмы! Там стоят скамеечки для свидетелей, которые приходят с улицы. Сегодня и я был в том вестибюле.

– Ты и впрямь, фантазер, парень. Красная дверь открывается с другой стороны. Там электрический замок, ключ от которого у директора в кабинете. И еще. Если ты случайно сделаешь резкое движение, эти парни, что у двери, будут стрелять без предупреждения.

– И сколько времени они так стоят? Тяжелая работенка.

– Нет, ты можешь попросить у них воды, сигарету, они сводят тебя в сортир, но ствол будет прижат к твоему затылку. Смена происходит каждые два часа.

– Как?

– По ритуалу, в караульном помещении. Сначала один уходит, через пять минут появляется сменщик, затем второй уходит и через пять минут происходит полное обновление.

– И все же есть прореха в их работе. В течение пяти минут охранник остается один. Итак, мистер Кафри, у нас две недели впереди и у нас хватит времени на обдумывание плана.

– Я не против. Мне терять нечего, кроме своей смерти.

5. Камни на дорогах

Поначалу этот тип, говоривший по телефону, не привлекал внимания Линды. Он разговаривал достаточно тихо, но низкий хриплый бас не мог не долетать до ее ушей. Она стояла у стойки в придорожном кафе и попивала манговый сок со льдом в ожидании. Бармен готовил для нее сэндвичи со всякой всячиной и складывал их в пакет.

Телефон стоял на стойке, в двух шагах от женщины. Говоривший, широкоплечий мужчина высокого роста, одетый в темный недорогой костюм и шляпу, выглядел неуклюже по сравнению с остальной публикой. Летняя жара заставила женщин ходить в блузках, а мужчин в рубашках с короткими рукавами. Клерк в солидном учреждении, работающий с важными клиентами, стеснял себя подобной одеждой, но не по своей доброй воле.

Это обстоятельство и заставило Линду прислушаться к разговору.

– Меня это удивляет, шеф, но клянусь, что они здесь не проезжали. Я отлучился на минуту, чтобы позвонить вам. Мне кажется, что основной упор нужно сделать на наблюдение объездных дорог… Нет, нет, я не могу их упустить. Слишком специфичная внешность… Нет, я не обращаю внимание на машины, но итальянцев не спутаешь с ирландцами.

Линда встрепенулась при этих словах. Она тут же поняла, что в этот раз ей вновь не повезло со знакомством. Ее преследовал какой-то рок! Но сейчас она не думала, как ей сбежать от них. Это было бы нетрудно сделать, она подумала о другом. Ее всегда несло по течению, и всегда на реке встречались пороги и отмели. Линда уже давно не верила в благодать земную и покой.

Она сделала шаг влево и приблизилась к говорящему.

– Не беспокойтесь, шеф, – продолжил незнакомец после короткой паузы. – Мы выставили посты через каждые десять миль. Через такое решето невозможно просочиться, тем более, что они не ожидают встретить западню на пути следования. Я отвечаю за свой участок, шеф. Они не пройдут.

Бармен подал Линде увесистый пакет с продуктами.

– Прошу, мисс. Все, как вы просили.

Она положила деньги на стойку, забрала пакет и направилась к выходу. Ее лицо напряглось, между бровей пролегла глубокая складка. Однако движения ее оставались легкими, почти воздушными. Ни бармен, ни человек, говоривший по телефону, не видели ее лица. Точеная фигурка Линды удалялась от них, скользя между столиками к дверям.

Ее мучил вопрос, те ли это итальянцы. Они не похожи на людей, которых разыскивают агенты в штатском. Может быть, она все преувеличивает?

Если она попадет в руки полиции, то ей не выкрутиться. Не первый год за ней идет охота. С нее так и не сняли подозрение в убийстве мужа, и она не имела права покидать город, где было совершено убийство. Ее побег оказался равносилен признанию.

Она не знала, что ей делать, она не могла принимать решений, она шла к машине, где ее ждали эти два парня. Теперь ее не удивляло, что они попросили ее зайти в кафе и выбрать закуску на свой вкус. Они не хотят светиться, и она стала для них заслоном. Но любой заслон первый удар принимает на себя.

Кроме кафе, вдоль магистрали находились еще несколько построек: небольшой магазинчик с дорожными товарами, бензоколонка и почта.

У обочины стояло семь машин, помимо «кадиллака», на котором она путешествовала. Линда пробежала взглядом по номерным знакам. Только две машины имели номера Чикаго. Одна стояла следом за ними, это был «линкольн» тридцать первого года, вторая – «шевроле». Какая-то из них принадлежала шпику.

Линда сбежала по ступеням вниз и увидела, как задняя дверца открылась, и галантный попутчик выскочил на тротуар и с поклоном распахнул для дамы переднюю дверцу.

Она сухо улыбнулась и села в машину.

– Поехали! Быстро!

Ее слов никто не услышал. Голодные рты бросились разбирать пакет.

– А где же пиво? Марта! Мы умираем от жажды!

Про пиво она забыла, она о многом забыла. Линда взглянула на входную дверь кафе. Парень в коричневом костюме, который минуту назад разговаривал по телефону, стоял на верхних ступенях и наблюдал за ними.

– Послушайте, кретины! – в ее голосе стал слышен скрежет железа. – Вам лучше побыстрее сматываться. Парень, что стоит у входа, говорил о вас по телефону!

Оба повернули головы влево.

– Но, сеньора! Там никого нет!

Линда оглянулась. Тип в коричневом костюме садился в «линкольн».

– Он уже сзади. Первое, что он сделает, это вызовет по рации подкрепление и вам крышка!

Джак и Чез осмотрелись.

– Подкрепление уже есть.

Они видели, как двое здоровяков бежали от магазина к «шевроле».

Обсуждать ситуацию не стали. Джакобо форсировал двигатель и сорвал машину с места. Он успел сделать главное – не дал обойти себя и перегородить дорогу. Обе машины остались позади. Сэндвичи посыпались на пол, о пиве уже забыли, как и о голоде. Джак выжимал из машины все возможное и невозможное, он шел на рискованный обгон, делал крутые виражи. Чез и Линда уцепились за дверцы и мотались из стороны в сторону, как маятники.

Линда продолжала говорить.

– Тип из «Линкольна» докладывал начальству, что вы еще не появлялись. Вас здесь поджидают не первый день, мальчики. Кто-то вас заложил! Они знают, как вы выглядите.

– Это старьевщик! – крикнул Чез. – Он узнал нас, отдал машину, взял деньги и заложил!

– Нет, это шлюхи! Они давали нам направление!

– Идиоты! – вскрикнула Линда. – У вас две машины на хвосте. Вы не уйдете на этой колымаге от них!

– Это мы еще посмотрим! – обозлился Джак.

– Они не собираются нагонять вас, они гонят вас в капкан! Через десять миль кордон! Нужно искать боковое ответвление.

– И откуда ты все это знаешь, крошка? – спросил Чезаре.

– Этот тип говорил по телефону. Я стояла рядом. Мне плевать, кто вы, но я попала в вашу машину и меня загребут вместе с вами. Такой расклад меня не устраивает.

– Можешь выпрыгивать! Джентльмен из «Линкольна» тебя подберет!

– Надо сворачивать! – крикнула Линда.

– Бессмысленно. У них в машине рация, а мы не знаем дорог. Нас занесет в тупик или на ферму. Что дальше? Через час нас собаками затравят.

– Что ты предлагаешь? Идти на таран? У них автоматы! – завопил Чез.

– Заткнитесь. Я думаю!

Все замолкли. В салоне был слышен лишь рев мотора. Каждый смотрел только вперед, ожидая за первым же поворотом заслона. Небо тускнело, лес чернел. Джак включил фары и сбросил скорость. Неожиданный маневр, но никто не открыл рта. Оригинальных идей ни у кого не было, а болтать по пустякам бессмысленно.

Машины, шедшие следом, сделали то же самое. Колонна из трех автомобилей растянулась на полмили.

– Дорога двухполосная, если машину поставить поперек, то ее не объедешь, – рассуждал вслух Джакобо, – чтобы избежать случайностей, возьмем на таран вторую машину, там сидят двое. Парня в «Линкольне» подстрелишь!

Линда вздрогнула, а Чез выхватил из-за пояса пистолет.

– Слушай меня, крошка, – продолжал Джак, обращаясь к Линде. – Упри хорошенько ноги в пол и прижмись к сиденью. Открывай окно, Чез. Приготовились к атаке. Вперед!

Джак утопил педаль газа до конца, машина рванулась, набирая скорость. Все напряглись.

Водитель круто повернул руль влево и ударил по тормозам. Раздался скрежет, свист и багажник «кадиллака» занесло вперед. На мгновение машина замерла, Джак переключил скорость и сорвал автомобиль с места. Теперь они мчались в обратном направлении, через секунду он включил дальний свет и ослепил встречный транспорт. Чез высунулся наполовину из окна и вытянул руку с пистолетом вперед. Первым шел «Линкольн» с одним человеком. Ослепленный водитель снизил скорость. Когда расстояние сократилось, Чез трижды выстрелил. Лобовое стекло напротив водителя треснуло. «Линкольн» свернул с дороги и пошел под откос. Чез вернулся на место и вцепился в переднее сиденье.

Фары выхватили из темноты следующую машину. Водитель «шевроле» не имел такого опыта, как Джакобо Чичелли. Ослепленный ярким светом, он начал петлять, но скорость не сбросил. Машины летели друг на друга, как два встречных снаряда, в последнюю секунду Джак вывернул, ударил «шевроле» левым крылом в дверцу.

«Шевроле» отбросило в кювет. Машина перевернулась несколько раз и застыла внизу, лежа на помятой крыше, колесами вверх.

Джак затормозил. Выхватив из отделения для перчаток фонарь, он крикнул:

– Чез, за мной!

Оба выскочили из машины и прыгнули под откос. Яркая луна хорошо освещала перевернутый «шевроле», фары которого продолжали освещать кустарник.

Водитель «шевроле» с окровавленным лицом пытался столкнуть с себя труп напарника, который придавил ему ноги. Он панически жестикулировал, пытаясь выскользнуть из машины через разбитое ветровое стекло, когда наконец, труп был сброшен. Потерпевший вытянул ноги вперед в сторону двери и ударил по ней что было сил, но машина еще больше осела, сминая крышу. Щель стала слишком узкой и не позволяла сквозь ней пролезть человеку.

Он вынул из-за пояса пистолет, но никак не мог сориентироваться, куда его нужно направить и откуда ему грозит опасность.

Затрещал зуммер рации, только она, пожалуй, и осталась неповрежденной среди этой груды металлолома. Шофер потянулся к мигающей лампочке, как к спасительной соломинке, но на другом конце связи его голоса не услышали, одна за другой две пули размозжили его голову.

Зуммер продолжал издавать крякающие сигналы.

– Надо уходить, Джак. Они поедут им навстречу, если не дождутся ответа.

– Это точно, – заметил Чичелли, убирая пистолет за пояс. – Но мы уже засвечены. Они доложили, что преследуют нас. Далеко нам не уйти.

– Шоссе нас уже не спасет.

Они поднялись из кювета на шоссе и сели в свою машину. Линда лежал без сознания, положив голову на переднюю панель.

– Что с ней? Жива? – спросил Чез.

Джак отбросил ее назад.

– Ничего страшного. Ударилась о дверную перегородку. Повезло бабенке! На полдюйма ниже и удар пришелся бы в висок.

– Поехали, Джак!

Двигатель заработал, машина дернулась, раздался скрежет, и она остановилась.

– Что за чертовщина? Взгляни, что там?

Чез выскочил из машины и осмотрел ее.

– Ну что?

– Очень сильная вмятина на крыле от столкновения. Железо врезалось в колесо и держит его. Нужна твоя помощь, я один не справлюсь.

Джак вышел, оставив дверцу открытой, и осмотрел повреждение.

– Хороший удар.

– А ты не убедился в этом, когда увидел «шевроле» в кювете?

– Давай попробуем оттянуть.

– Легче крыло снять.

– Легче, но дольше. Взялись.

Они вцепились в смятое железо и потянули на себя. Усилия прошли даром. Крыло не выгибалось, а лишь на четверть дюйма отошло от колеса.

Они сделали еще одну попытку. Лица покрылись испариной, мышцы напряглись по предела, но железо не желало подчиняться их усилиям.

Вспыхнул яркий свет, из-за поворота вынырнули две фары. Через несколько секунд перед ними остановился «джип». Свет ослепил их, и они не видели, сколько человек сидит в машине.

Водитель спрыгнул на дорогу и подошел к ним. Это был атлетического сложения темнокожий парень в военно-полевой форме с сержантскими нашивками.

– Привет, сержант! У нас тут небольшая авария. Зови своих друзей и помогите нам.

Негр повернулся к своей машине и кроме фар и бампера с решеткой, ничего не увидел.

– Друзей нет. Я один. С кем это вы поцеловались?

– Взгляни в кювет.

Солдат был нетороплив и, внимательно осмотрев «кадиллак», подошел к кювету. Увидев перевернутую машину с горящими фарами, он повернулся к итальянцам.

– А водитель «шевроле» погиб?

– Да нет, я здесь! – крикнул Чез. – Нам нужно отогнуть эту штуку. Поможешь?

– В таких случаях вызывают полицию. Авария серьезная.

– Мы и собирались так сделать, но для этого надо тронуться с места. Если я свистну, копы меня не услышат.

Негр присел на корточки между приятелями и подергал за крыло.

– Туговато!

– А ну, если втроем? – предложил Чез.

– Нет, ребята. Я так думаю, что уезжать отсюда не стоит, одного из вас я могу подбросить до ближайшего полицейского поста. К тому же я не верю, что вы ехали в разных машинах и столкнулись. Водитель «шевроле» наверняка погиб и находится в машине.

– С чего ты взял, парень? – возмутился Чез.

– От вас несет одним одеколоном. Вы стриглись у одного парикмахера, а потом, если бы ты вел «шевроле», который валяется в кювете, то выглядел бы не лучшим образом и походил бы в этом на свою машину.

– Ну ты умен, черномазый! – воскликнул Джак.

– А за черномазого можно схлопотать.

– А ты не боишься, черномазый? Нас двое!

– А вы взгляните на дорогу. Ко мне подкрепление идет.

Вдалеке из-за поворота, с той стороны, где находился предполагаемый кордон, вынырнули три патрульные машины с синими маяками на крышах.

– Тебе их не дождаться, черномазый!

Чез выхватил пистолет и выстрелил в живот сержанту. Тот вскрикнул и, ухватив Чеза за горло, опустился на колени. Хватка была смертельной. Джак пришел на помощь вовремя, выстрелив негру в висок.

Чез схватился за горло и закашлялся.

– Переноси девчонку в «джип», живо! – приказал старший.

– Ну ее к чертовой матери!

– Живо! – крикнул Джакобо.

Чез открыл дверцу, выволок Линду и взвалил себе на плечо. Что-то упало на дорогу. Он наклонился, поднял ее сумочку и сунул себе под мышку. Женщина все еще не пришла в себя. Чез подошел к «джипу» с откидным верхом и положил ее на заднее сиденье.

Джакобо тем временем, обливаясь потом, вырулил «кадиллак» таким образом, что тот встал поперек дороги и объехать его было невозможно. Он выдернул ключи из замка зажигания и выбросил их в ночь.

Через несколько секунд он уже сидел за рулем «джипа». Фары полицейских машин уже добирались до беглецов, они выехали на финишную прямую. Их разделяло пятьсот ярдов и «кадиллак», превратившийся в шлагбаум.

Джакобо развернул машину и выжал педаль газа. Позади раздались автоматные очереди.

– Не включай подфарники, – сказал Чез. – Луна хорошо отсвечивает на шоссе. У нас пять минут на отрыв.

– Чуть больше. Где-то рядом проселочная дорога, мы ее проезжали. Теперь она будет справа. Риск есть, но другого выхода нет.

– Если мы попадем на ферму или ранчо, нас сцапают местные крестьяне. Они же идиоты, обожают устраивать охоту на преступников. Им только повод дай.

– Вот для этого я и взял девочку! Она будет нашей заложницей. Взамен мы сможем потребовать чего угодно.

Джак выжимал из военной машины все, на что она была способна, но скорость оставалась невысокой.

– На прямой они нас достанут за считанные минуты.

– Зато на проселочной дороге они в своих гробах засядут.

– Вот она! Справа!

Джак ударил по тормозам и свернул на проселочную дорогу. Машина запрыгала по ухабистой почве.

– То, что надо. «Джип» рожден для таких дорог.

Машину подбрасывало на кочках. Вскоре они въехали в лесную зону и шоссе скрылось из виду. Джакобо включил фары.

– Машины здесь не ходят, только трактора. Мне это не нравится.

– Послушай, Джак, мы можем пробраться пешком к старому шоссе. У нас полно денег, машину мы найдем. Здесь не больше десяти миль. Я уверен. Еще одну облаву мы не выдержим!

– Не скули! Там видно будет!

Машина выскочила на развилку. Три дороги расходились в разные стороны. Они поехали прямо.

Через десять минут пути дорога сузилась и резко пошла под гору вниз. Джак не снимал ногу с тормозов, машину заносило на глинистой почве, и он уже понимал, что развернуться здесь невозможно и вверх «джип» не взберется.

У беглецов не оставалось никакого выбора. Прошло еще пять минут, и Джак затормозил.

– Ну вот и приехали! Каждый сам выбирает себе дорогу.

Чез вышел из машины и сделал два шага вперед. Колеса «джипа» не доехали несколько дюймов до воды. Перед ними широкой гладью расстилалась река. Лунная тропинка исчезла во мраке. Над их головами вплотную к воде шумел черный лес.

– Обратной дороги для нас нет, Чез.

– Может быть здесь брод!

Чезаре заметался по кустам, выломал высохший прут и, подойдя к воде ткнул палку в воду. Она ушла на два фута и уткнулась в мягкий ил.

– Нет, Чез. Брода здесь нет. Все, что мы может сделать, это загнать машину в лес, чтобы на нее никто не наткнулся. – Джакобо говорил спокойно, не торопясь, ровным голосом. – Оставлять следы мы не можем. С этой минуты каждый шаг должен быть продуманным. Мы уйдем в глубь леса и идти будем вдоль берега. Заночуем у реки, а когда взойдет солнце, увидим, что это за река – погибель наша или спасение.

6. Точки на "i"

В гостиной было прохладно, спущенные жалюзи не пропускали жарких солнечных лучей. Тэй подошла к бару и сделал два коктейля.

Тони Грэйс сидел в кресле, Слим, как обычно, подпирал дверной косяк у входа.

Тэй подала один бокал Тони, и, сделав глоток, села в кресло напротив.

– Капитан Фридман подтвердил полномочия своих офицеров, – сказала она, немного раздражаясь. – Я ему высказала свое недовольство, но он очень удивился этому. Возможно, он прав. Никто не жалуется, когда полиция пытается что-то сделать, чтобы защитить вас. Но я поставила вопрос, немного исказив события, мол я не желаю, чтобы полиция вламывалась в мой дом. Это заявление имело другой резонанс. Мы договорились с капитаном, что я найму собственную охрану, которая будет курсировать от шоссе до берега посменно в течение двадцати четырех часов в сутки. При этом меня попросили написать заявление, что я отказываюсь от услуг правоохранительных органов и возлагаю ответственность за безопасность своей семьи на частных агентов по охране. Надо сказать, что он не очень удивился. В молодости я слыла взбалмошной девчонкой, и он воспринял мое заявление, как очередную блажь. Однако, у людей посторонних такое заявление вызовет либо интерес, либо подозрение.

– Но кто из посторонних лиц может вмешаться в дела полиции? – спросил Грэйс. – Перед кем капитан Фридман обязан отчитываться?

– Под напором прокуратуры все всплывет на поверхность. А нам известно, что некое детективное агентство Паркера занимается нашими поисками, и некий агент Рудольф Малик чуть ли не вышел на нас. Мы не можем знать, куда попадет отчет мистера Малика.

– Его надо убрать! – заявил Грэйс.

– Я думаю, что его можно использовать, – тихо сказал Слим. – Этот человек очень любит деньги.

– Дорогой друг, всем известно, что шантаж засасывает, как наркотик. Он бесконечен. Стоит заплатить раз, как это превратится в постоянную подать.

– Вы меня не так поняли. Руди Малик очень опытный и хитрый агент: его нужно взять на работу и платить жалования чуть больше, чем ему платит страховая компания или агентство Паркера. Он очень неплохо зарабатывает, но живет, как бродяга. Кто-то сосет из него кровь. Может быть мы в состоянии помочь ему и вовсе не платить деньги.

– Любопытная мысль, – ухватился на идею Грэйс. – Крис любит интриги такого рода. Мы отбираем оружие у противника и поворачиваем его против него же. В этом есть резон.

Дверь веранды хлопнула, и через секунду на пороге появился Джо.

– Что с тобой? – спросила Тэй. – На тебе лица нет! Диспетчер не звонил? Новостей нет?

– Диспетчер не звонил, но новости страшные, мэм!

Джо подошел к столу и положил несколько номеров дневных газет.

На первых полосах сверкали крупные снимки. Дэйтлон стоял в обнимку с женщиной в полицейской форме и мужчиной с растерянной физиономией. Заголовок гласил: «Дэйтлон-банкир меняет друзей». На других газетах пестрели другие заголовки: «Новые члены банды Дэйтлона», «Дружба на век», «Пресс-конференция в Краун-Пойнт», «Самое безопасное логово Дэйтлона», «Она клянется ему в верности», «Майкл Кэрр ждет приглашение на коктейль».

Пять минут стояла гробовая тишина, все были заняты газетами.

Первой отбросила газету Тэй.

– Если через пять дней он не будет на свободе, то мы объявил войну всем.

Она встала и прошла в кабинет, плотно прикрыв за собой дверь.

Подойдя к телефону, Тэй соединилась с нужным номером и резко сказала:

– Мое терпение подходит к концу. Мы не привыкли швырять деньги на ветер. Я не вижу результатов вашей работы!

– Зачем вы звоните? Это не безопасно!

– Мне плевать, что у вас делается на северо-востоке. Я не слышу сигналов.

– Дороги на Детройт перекрыты, охотники на месте, но нет дичи. Вы получили дезинформацию. Они, вероятно, взяли другой курс.

– Это невозможно. Продолжайте работать в этом направлении. Вопрос второй. Мне нужно досье на частное сыскное агентство Паркера, точнее мне нужен компромат. Деликатный, но доказательный.

– Он у нас есть. Это агентство на заметке у спецслужб. Я вам передам необходимые документы.

– Хорошо. И третье. Кристофер Дэйтлон должен быть на свободе в течение трех дней.

– Вы требуете нереального. Шериф Лиз Вэнтон окружила тюрьму добровольцами и дружинами из бывших солдат. Они выстроили баррикады из мешков с песком. К тюрьме невозможно подобраться!

– Возможно. Каждый человек имеет право на адвоката. Найдите подходящего. Пусть пронесет ему пистолет.

– Это тоже невозможно. Их проверяют миноискателем, металл тут же будет обнаружен.

– Не имеет значения. Пошлите деревянный. Крис наверняка уже имеет план побега. Он видел тюрьму изнутри. Адвокат передаст вам его план, а вы используете все свои возможности.

– Но почему вы не хотите работать без него? Он уже отрезанный ломоть. Гиблый материал!

– Вы идиот! Дэйтлон – это символ! Это знамя! И запомните, что вы несете ответственность за его освобождение. Если нет, то я через три дня выезжаю в Вашингтон и везу с собой материалы. Мой доклад попадет в нужные руки. К тем, кто с особым удовольствием задушит ваш клан! Не доводите дело до войны!

Тэй бросила трубку. Ее лицо горело.

В гостиной послышался звонок. Кто-то звонил в ворота. Тэй подошла к окну. Она видела, как Джо выскочил во двор и побежал к калитке.

Тэй видела, как через порог переступает Олин Феннер и за ним Брэд Кейси. Измученные, небритые и усталые.

Она хотела выбежать им навстречу и обнять их, но ее душили слезы, которые никто не должен видеть. Она не могла нарушить наказ Криса. Сейчас ей нужно успокоиться, взять себя в руки и дать необходимые распоряжения. По распоряжению Дэйтлона в его отсутствие Тэй занимала его место.

Она знала одно, что Краун-Пойнт должен быть блокирован.

Тэй смахнула слезы, сняла со стены карту Северо-восточных штатов и вышла в гостиную.

Ни Феннер, ни Кейси не услышали упреков в свой адрес. Женщина не интересовалась подробностями и всем, что было и осталось позади. Она смело и дерзко смотрела вперед и у окружающих ее мужчин появилась уверенность в себе.

Ничего не знал и ни о чем не думал только один человек. Чико спал крепким сном после ночного дежурства за воротами. Его щеки раскраснелись, а губы улыбались. Он видел сладкий сон.

7. Блудные сыновья

Линда открыла глаза. Солнечный луч пробил густую зелень листвы и упал на ее лицо. Слабый свежий ветерок трепал ее пышные медные волосы.

Для нее это солнечное утро начиналось, как и все другие, с озноба, головной боли и слабости. Но в этот раз боль была острой и отдавалась в правом виске. Она ощупала голову и вскрикнула. Над виском была ссадина, волосы запеклись в крови, образовав болезненную корку.

Она попыталась встать, но первая попытка не увенчалась успехом. В глазах расплывались красные круги. Несколько минут она пролежала спокойно, с закрытыми глазами, затем, собрав силы, приподнялась на локтях. Ее окружал лес, а прямо перед глазами простиралась водная гладь.

Ее спутники спали в пяти шагах, накрывшись брезентом, точно таким же, как тот, что прикрывал ее ноги. Жесткий и пропахший бензином. От этого запаха голова гудела еще больше.

Линда озиралась по сторонам и не могла понять, что с ней произошло, и как она оказалась в лесу. Линда любила порядок во всем. Даже воспоминания о вчерашнем дне должны иметь свой порядок, иметь начало и иметь финал. Утро было слишком напряженным. Тот кретин, что обещал довезти ее до Нью-Йорка, но с непременным заездом в Чикаго, отнял у нее массу времени. Он решил, что она должна раскинуть перед ним ноги прямо на дороге.

После оплеухи, которую он получил, подонок выбросил ее на шоссе. Так, вместо востока, она оказалась на севере. Тут и надо было понять, что у нее началась полоса невезения. Глупость следовала за глупостью. Она остановила машину с подозрительными типам. У них на мордах напечатано, что они урки. Нет, она этого не пожелала замечать и села к ним в машину. А дальше… что они болтали!? Путались в именах. Из машины не выходили, а просили ее купить еду и спрашивали дорогу! Стоп! Покупать еду! В кафе у бензоколонки она встретила типа в коричневом костюме, который разговаривал об итальянцах по телефону. С этой секунды начались гонки. И надо же было ей вернуться к ним в машину… Да, надо. В машине лежала ее сумочка, а в ней квитанция от камеры хранения. В этой бумажке вся ее жизнь. Но зачем надо было с ними ехать? Этих макаронников ищет ФБР, а это не простые копы. Такие попусту время не теряют. А потом погоня, погоня и лобовой удар. Дальше? Дальше пустота, никаких воспоминаний.

Женщину мутило. Превозмогая боль, она встала и, пошатываясь, отошла к кустарнику. Схватившись за дерево, она почувствовала, как ее выворачивает. Ее вырвало. Глаза слезились. Она глубоко вздохнула. Линду продолжало колотить. Где ее сумка? Ей срочно нужна сумка? Она вернулась обратно.

Ее попутчики уже стояли на ногах и скатывали брезент.

– Как мы счастливы, что вы выжили, мадам!

– Где моя сумка?

– Хорошенькое начало для такого прекрасного дня.

– Где сумка?

– Ах, сумка! – Джакобо полез под пиджак и вынул из-за пояса ее сумочку. – Вот она. Вы ее обронили, мадам, при транспортировке. Чез заметил ее чудом. Вам повезло!

– Дай сюда!

– Синьора хочет привести себя в порядок?! Это похвально. В десяти шагах вон от того дерева в реку впадает чистый ручей, там вы можете промыть свою рожу, постороннему глазу она не очень понравится.

Джак подал женщину сумку. Линда резким движением вырвала ее.

– Как грубо!

– Заткнись, кретин!

Джак от неожиданности вздрогнул. Эти зеленые глаза готовы были прожечь его насквозь. Столько ненависти и обиды он еще не видел ни в одном человеке. Он ничего не ответил. Чез замер с рулоном брезента в руках.

Они наблюдали, как женщина с трудом передвигая ноги, ковыляет к ручью. Эта калека не имела ничего общего с той красоткой, которую они встретили вчера.

– Что будем с ней делать, Джак?

– Я еще не знаю. Нужно осмотреться и понять обстановку, а там станет ясно, нужна она нам или нет.

– Она становится обузой. У нас есть оружие и тридцать тысяч долларов. Огромные деньги. Наша задача выбраться к старому шоссе и достать машину. Миль сто мы уже сделали, еще двести и мы в Детройте.

– Не так быстро и не так легко, мой милый брат. Ты видишь, что путь наш не усеян розами. Мы в капкане! Неважно, кто расставлял на нас силки, но на нас идет охота!

– Но эта бабенка нам в тягость!

– Пусти ее дальше пистолетного выстрела, и она швырнет в тебя канем. Ты видел ее глаза? Эта птичка не из тех, кто прощает! Мы затянули ее в западню, а она сама не чище нас. Об этом ты не подумал? Если бы она была чиста, то продала бы нас в кафе. Подвела бы того типа к окну и указала на нас пальцем. Чего проще?!

– Ты предполагаешь?

– Мы предполагаем, а Бог располагает! Для начала обследуй берег по всей округе на полмили, потом будем решать, а я пощупаю нашу подружку.

Тяжело дыша, Линда добралась до ручья и опустилась на землю. Открыв сумочку, она вытряхнула содержимое на землю. Пистолет остался на месте, она убрала его под кожаную куртку, в которой уехала из «Конгресс-отеля». Бумажник, коробка со шприцем и морфием, зажигалка, косметичка, ключи, права… Значит, этот макаронник не заглядывал внутрь. Она проверила бумажник. Квитанция лежала на месте, но денег осталось слишком мало. Ей даже на самолет от Детройта до Нью-Йорка не хватит. Но трагедия разыгралась позже, когда она открыла коробку с ампулами. Целой осталась одна, остальные превратились в осколки. У Линды навернулись слезы на глаза. Она готова была на любые истязания, только бы не это.

Она достала шприц, вставила иглу, надломила ампулу, набрала прозрачную жидкость в шприц и спустила воздух. Закинув юбку к поясу, Линда ввела иглу под кожу у самого бедра.

– Какая жалость! – услышала она мужской голос над ухом и повернула голову.

Рядом на корточках сидел один из ее попутчиков и разглядывал выложенные из сумочки вещи.

– Ампулы требуют особого хранения и транспортировки, миссис Марта.

– Оставь меня в покое! Убирайся! Итальянец не шелохнулся. Он раскрыл бумажник и пересчитал деньги.

– Да. Такой дорогой и хрупкий товар уничтожен, а денег на него не хватит.

– Пошел вон, подонок!

– Не стоит кричать, детка. Беду накличешь!

– Мне плевать! Пусть приходят копы и сцапают вас!…

– И тебя за компанию. Полиция не отпустит тебя, как и нас. Мы это оба понимаем. А тут наркотики еще приплюсуют. Нам лучше договориться.

У Линды прошел приступ гнева. Лекарство начало действовать. Только теперь она заметила, что у нее задрана юбка, но это ее не смутило. Она почувствовала ко всему равнодушие, взгляд стал отрешенным и безучастным. Она смотрела в тихую гладь реки и хотела покоя.

Джакобо стал собирать разбросанные побрякушки и укладывать их в сумочку.

– Я понимаю вашу тоску, миссис Марта… извините, – он прочел имя на водительском удостоверении. – Миссис Линда Гарт. Звучит не хуже, хотя мне все равно, как вас зовут. Вам плевать на нас, а нам на вас. Но эта взаимная неприязнь не должна помешать нашему сотрудничеству.

Женщина не слышала его слов. Она отсутствовала. Он собрал вещи, застегнул сумочку и поставил ее рядом с хозяйкой.

– Вы правы. Мы из тех, кто не жаждет встречи с представителями закона. Мы стремимся попасть в Детройт. Это наша цель.

– Ваша цель – Канада, – равнодушно ответила Линда.

– Обойдемся без уточнений. Важно, что вы торопитесь в Нью-Йорк и то, что у вас на данный момент есть возможность попасть вместо него на дно реки. Но вернемся к делу. Чем быстрее мы попадем в Детройт, тем быстрее вы улетите в Нью-Йорк. Деньги на билет мы вам дадим и на морфий тоже. Ваша задача прикрыть нас во время пути.

Глаза Линды сверкнули неестественным блеском.

– Мне очень скоро понадобится марафет, а до Детройта еще далеко.

– Не очень. Две сотни миль, одна ночь пути.

– Что вы от меня хотите?

– Для начала приведите себя в порядок и промойте рану.

За его спиной послышался шелест кустов и появился Чезаре.

– Как обстановка? – спросил Джакобо, не поворачивая головы.

– Неприглядная! – Чез остановился у сосны и попытался с виду определить, как проходят переговоры. – Этот лес тянется неизвестно куда. Судя по его неухоженности, он дикий. Неподалеку от дороги, по которой мы приехали, проходит параллельно тропа. В том месте у берега привязана лодка. Мне кажется, что ею пользуется почтальон. По ту сторону реки небольшая пристань и еще три лодки под общим навесом. Противоположный берег чистый, без леса. Засеянное поле и какое-то жилье наподобие небольшой фермы. Три – четыре амбара, жилой дом и больше ничего другого не проглядывается. Если навестить фермеров с наступлением темноты, то можно позаимствовать у них еду и машину. Как правило, эти люди, кроме дробовиков ничего не держат.

– С чего ты взял, что почту возят на лодке с этого берега?

– На дне этого корыта валяются старые газеты и конверты.

– Тем лучше. Значит, с той стороны им помощи ждать неоткуда. Нет почты, нет и полиции. Реку будем переходить с наступлением темноты.

– Но, Джак! У нас пустые желудки. Они не выдержат испытания.

– Перебираться будем сейчас, – твердо заявила Линда.

Она опустила руки в ручей и принялась промывать рану.

Солнце уже садилось за горизонт, когда они добрались до освещенного домика, окруженного хозяйственными постройками. Дорогу, ведущую от реки до дома, пришлось обойти стороной, а где-то проползти, приминая всходы пшеницы в фут высотой. Джакобо очень не хотел ошибиться и налететь на засаду.

Они залегли за небольшим пригорком, на котором рос могучий вяз. С этого места ферма просматривалась, как на ладони. Главным объектом наблюдений оставался жилой дом. Одному человеку такое хозяйство содержать не под силу. От изгороди до веранды шла дорожка, посыпанная мелким гравием. У входа стоял старый «форд». Вокруг дома высажены плодовые деревья.

Все шесть обозреваемых окон горели и были раскрыты. Из дома доносилась музыка, слушали радио.

– Не будем терять времени, – сказала Линда.

– Будем! – твердо заявил Джак. – Пока не стемнеет, к дому подходить не станем. Необходимо понять, сколько человек находится внутри. У меня нет желания устраивать Варфоломеевскую ночь и вешать себе на шею лишних пять или шесть трупов. Обойдемся без жертв. Этих земляных червей достаточно пугнуть и запереть в сарае, но не исключено, что и это не понадобится.

– Да плевать мне на хозяев, – огрызнулась Линда. – Нам нужна машина. Вот она, перед нами!

– Заткни пасть, детка! – рявкнул Чезаре. – Слушай, что тебе говорит дядя и выполняй.

Линда метнул злобный взгляд в его сторону и стиснула зубы. Ее вновь пробирала дрожь. Если она не сделает укол к утру, то ее скрутит так, что без посторонней помощи ей уже не обойтись, этого допустить нельзя.

Примерно через час стало совсем темно. Яркая луна превратила весь ландшафт в голубой ковер.

За это время ни один человек не вышел из дома. Музыка продолжала играть, прерываясь на короткие сводки погоды и новости.

Появились мелкие облачка, поднимался ветер, луна стала мигать, как сигнальный фонарь.

– Пора! – шепнул Джак. – Начнем с обследования окон. Надо выяснить обстановку в логове.

Они покинули свой наблюдательный пункт и направились к объекту.

Джозеф Гринспек, укрывшись пледом, сидел в кресле-качалке у тлеющего камина и с наслаждением слушал музыку. Он был еще не стар, как ему казалось, через три дня ему стукнет только шестьдесят пять. Несмотря на худобу он не ощущал слабости. Здоровый образ жизни, физический труд с малолетства сделали его крепким и выносливым человеком. Конечно, лицо его не украшало, лицо изъеденное морщинами с тяжелой челюстью и крупным носом. Прямо скажем, – не красавец. Но Гринспек никогда не жаловался на жизнь. Он считал, что ему во всем везло. И даже сейчас, когда он остался одиноким человеком.

Джозеф любил свой день рождения. В этот день, единственный в году, к нему съезжались дети: два сына и дочь. С детьми Джозеф справиться не смог. Он мечтал сделать из сыновей фермеров, оставить им дом, землю, но они любили вкушать плоды, а не выращивать их. Сыновей манили большие деньги, и, как только они смогли обходиться без опоры, они укатили искать счастье в крупные города. Однако он был благодарен им, что земля не осталась запущенной, они оплачивали наемных рабочих, которых отец нанимал на сезонные работы. На дочь он не возлагал больших надежд, так оно и получилось. Не успела она понять, что ее бедра стали округлыми, как проезжий принц прихватил ее с собой. Мелинде повезло. Ее муж оказался хорошим парнем, он служил в авиации и неплохо зарабатывал.

Но один раз в год вся семья собиралась в доме старика и они чествовали его, как главу семьи. Остальные триста шестьдесят четыре дня в году он жил воспоминаниями об этом дне.

Стук в дверь оборвал его мысли.

Бурча себе под нос, старик слез с кресла и направился к выходу. Отодвинув засов, он распахнул дверь.

На пороге стояла молодая женщина с изумрудными глазами, которые блестели, как мокрое бутылочное стекло. Она улыбнулась, но Джозефу показалось, что ей больно и она устала.

– Простите, мистер, – начала она приятным грудным голосом. – Мы немного заблудились и хотели узнать у вас дорогу.

Из-за спины женщины появилось двое парней. Сильный ветер трепал их пиджаки и волосы.

– Зайдите в дом. Кажется, сейчас ливанет, как из ведра. Здесь и обсудим ваш путь.

Гринспек посторонился, пропуская гостей в свое жилище. Все трое вошли в просторную гостиную с мебелью, прожившей не меньше века, но прекрасно сохранившей свой блеск и красоту.

Джозеф запер дверь и вошел следом. В ярко освещенной комнате он смог лучше разглядеть пришельцев. Оба парня были довольно симпатичными, но не очень ухоженными и угловатыми. В настороженных взглядах их глаз не было доброты. Гринспек отнес это обстоятельство на счет усталости и на очевидный голод. Они поедали глазами пирог, стоящий на столе. Джозеф не мог понять испанцы они или итальянцы, но их родина на Средиземноморье. Там Джозеф провел свою молодость, неся службу на крейсере под флагом Соединенных Штатов.

Женщина не вписывалась в их компанию. Она была породистой кобылкой с сильным характером. Такие вещи старик умел замечать. Однако Гринспек не собирался делать анализов, он видел перед собой усталых и голодных людей.

– Вы что-то хотели узнать? – спросил он.

– Вы один в доме? – услышал он в ответ.

– За этим вы и пришли? Вам нужен кто-то конкретно?

– Нет, что вы, – поправился Джакобо. – Я хотел узнать, есть ли у вас хозяйка. Может быть, вы смогли бы нас накормить, а мы готовы оплатить беспокойство и продукты.

Гости разгуливали по комнате, заглядывая во все углы и щели.

– Хозяйка умерла много лет назад и я обслуживаю себя сам. Мне помогает старший сын, он сейчас спит в другой комнате.

Это известие насторожило мужчин.

– Когда человек в вашем возрасте управляется с кухней, это приятно слышать, – заявила Линда. – Мы хотели бы узнать правильно ли мы едем на Коломазо или есть более короткий путь? У нас нет с собой карты.

– Я понял вопрос, мисс. Дорога здесь только одна. Вам надо взять вправо и доехать до перекрестка. Он будет через две мили. Затем свернете направо еще раз и выскочите на старое шоссе. Оно проходит через Коломазо, до города не меньше сорока миль. Меня удивляет то, что сюда вы могли приехать только по той дороге, о которой я говорю.

– Да, вы правы. Но на перекрестке мы свернули не в ту сторону, и попали к вам.

– А почему вы не зашли в кафе на перекрестке? Там хорошо кормят и знают все дороги.

– Оно было закрыто! – нашлась Линда. – Мы тоже удивились этому, но так получилось.

– Да, да, вполне возможно, – подтвердил старик. – Иногда они закрывают раньше. Надвигается ураган. Садитесь за стол, я сейчас принесу что-нибудь поесть. Попробуйте пирог с яблоками.

Джозеф повернулся и направился в угловую дверь. Похоже, что она вела на кухню, но никто не стал проверять это, а занялся пирогом.

Когда Джозеф вышел, Чез пробубнил, прожевывая огромный кусок.

– Отвратный старик! Глазами так и сверлит.

– Как быть? – спросила Линда.

Джакобо с куском пирога отошел к окну и уставился в черноту двора. Тучи заволокли все небо. Ветер срывал ветки с деревьев. Чез стоял у приемника и приплясывал в ритме самбо под доносившуюся музыку.

– Надо оборвать телефон, связать старика и уходить. Ключи от машины где-то здесь! – предложила Линда.

– А если они в кармане у его сына? – спросил Джак.

– Сын – это блеф, а если нет, то мы сумеем и с ним справиться.

– Нет, – сказал Джак. – Кто-то здесь бывает по утрам. Если их найдут, то нас догонят!

– Чушь! Мы сменим машину! Кто узнает, что это мы здесь были!

Чез прожевал кусок и вышел на середину комнаты.

– Слушайте меня, тупоумные головы. Старика надо обезвредить. Он сам отдаст нам ключи от машины. Мы выезжаем на шоссе и берем в прокат первую же машину на первой же бензоколонке…

– Не получится! – раздался голос от двери. – У тебя спросят, как ты оказался за рулем машины Джозефа Гринспека? Я прожил здесь всю жизнь, и меня знают на сто миль в округе.

Гости замерли на месте, глядя на старика, держащего в руках многозарядный карабин.

– Предупреждаю, я старый охотник, и не надейтесь на свои силы.

Чез не расслышал предупреждения, его рука рванулась к поясу за пистолетом, но тут грянул выстрел. Пуля сбила с Чеза шляпу и она слетела, словно сдутая ветром. Парень замер с пистолетом в руке.

– Брось на пол. Следующая пуля полетит на два дюйма ниже.

Чез бросил пистолет на пол.

– И ты тоже, сынок! – обратился старик к Джаку.

Второй пистолет упал рядом с первым. Неожиданно для всех Линда упала на колени.

– Убейте, убейте их, дедушка! Это бандиты! Они взяли меня в заложницы и обещали убить, если я не буду подчиняться. Они готовы всех убить!

Линда зарыдала, закрывая лицо руками. Обстановка изменилась за десяток секунд. Джакобо не мог понять, каким образом он так подставил сам себя!

– Не волнуйся, дочка! – пробасил старик. – Я сразу понял, что они используют тебя, как приманку. Они решили, что нашли старого дурака. Ошиблись мальчики! У меня есть силы и я слушаю радио. Из Коломазо по этой волне передают новости и сводки дорожной полиции. Там уже упоминали о вас. Ваше описание есть у всех патрулей, вас поджидают на всех бензоколонках и придорожных кафе. Вами убито три агента федеральной полиции вчера вечером. Вам крышка, ловкачи!… А ты, дочка, не плачь, преступники не уйдут. Встань и подойди к телефону, только обойди меня сзади, не загораживай мне этих подонков. Я должен держать их на мушке.

Линда тут же перестала хныкать. Когда она поднялась на ноги, старик приказал:

– Отбрось их пистолеты под кровать. Но не поднимай их, а сделай это ногой.

Линда выполнила указание. Она поняла, что старик не до конца поверил в ее слезы. Чтобы подойти к телефону, ей нужно было пересечь комнату под прямым углом, но так она загородит собой Джака. Ей пришлось идти к старику и обходить его сзади.

– Полиция приедет через двадцать минут, мальчики. Сейчас все патрули на дорогах. Готовьтесь к расплате, а пока поднимите лапки кверху и заложите их за голову. Так будет спокойней.

Линда подошла к старику, всхлипнула и зашла ему за спину. Ее движения были легкими и бесшумными. Джак успел заметить, как ее рука скользнула под куртку, в руке сверкнула полированная игрушка и раздался хлопок выстрела. Пуля застряла в черепе Джозефа, он покачнулся и рухнул на пол.

В затылке чернело небольшое отверстие, из которого вытекала струйка черной крови.

Линда сделала короткое движение и пистолет из ее рук исчез.

– Хороши защитнички!

– Ну и фокус! – с выражением удивления воскликнул Чезаре. – Да вы, синьора…

– Заткни пасть, надо уходить. Готовь машину, а ты собери еду, пока я осмотрю ящики комода. Быстро!

Они не могли перечить спасительнице, а принялись выполнять ее указания.

Линда нашла ключи от машины, немного денег, кофеин, который она прихватила для поддержания сил и свидетельство о рождении некой Миранделлы Гринспек. Документ ценный, он делал Линду на два года моложе.

Через пять минут все собрались у машины. Начал моросить косой дождь, сверкнула молния, ветер срывал ветки с деревьев.

– Джак! – крикнула Линда. – Я забыла сумочку в доме. Принеси ее!

– Для вас, что угодно, мадам!

Он сложил продукты, которые выгреб из холодильника, на заднее сиденье и побежал обратно в дом.

– Выходи, Чез! Я сама сяду за руль, вам лучше не светиться, пока мы не найдем грузовик. Может быть, ляжете за передним сиденьем на пол?

– Мудрая мысль!

Чез вышел из машины и тут же получил рукояткой пистолета по голове. Он упал, словно не удержался против ветра.

Линда села за руль и вставила ключ в замок зажигания.

Появился Джак с сумкой в руках, он подбежал к «форду» и бросил ее на переднее сиденье.

– А где Чез? – крикнул он, стараясь заглушить шум надвигающегося урагана.

В ответ он увидел ствол пистолета, направленный ему прямо в лоб.

– Вы слишком опасны, чтобы продолжать с вами путь, господа кретины! У меня и без вас забот хватает. Клади свой пиджак в машину и иди в дом. В противном случае ты умрешь, как умер старик.

– Что ты сделала с Чезом, сука?

– Он жив! – Линда взвела курок.

Джакобо Чичелли облегченно вздохнул. Он скинул пиджак и бросил в машину.

– Ты оставляешь нас без цента!

– Я оставляю вам жизнь, чего на моем месте не сделал бы никто. Это за то, что вы по-человечески обращались со мной. Прощай, Джак, и привет Чезу!

Мотор взревел и машина сорвалась с места. Когда она откатила, Джак увидел лежащего на земле Чеза.

Когда Чез очнулся и открыл глаза, он ничего не увидел. Вонючий брезент закрывал его лицо, а по брезенту барабанил дождь. Было холодно и сыро. Ему показалось, что его раскачивают в люльке. Он поднял руку и стянул с лица брезент, с черного неба на него летели струи дождя. Сверкнула молния и он увидел силуэт сидящего перед собой человека в плаще-накидке с капюшоном на голове.

– Джак! Джак, это ты? Где мы?

– В лодке.

Джак бросил весла и сел рядом с Чезом, подложив ему руки под голову.

– Мы проиграли, Чез. Нам не хватило одного козыря и мы проиграли всю партию.

Чезаре забыл про боль, ему стало страшно, словно их лодкой управлял Харон, и мчалась она к первому кругу ада, где их ждало страшное испытание.

– Мы ослепли от счастья и слишком увлеклись свободой, – пробурчал Чез. На его глазах появились слезы.

– Куда мы плывем?

– На север. Эта река несет свои воды в Мичиган. Ночь и шторм нас прикрывают. Спустимся по реке, насколько успеем, а там пойдем лесом, пока будет светить солнце.

Чез все понял. Он не возражал, он чувствовал себя виноватым перед Джаком и перед всеми.

– Думаешь Крис нас примет обратно?

– Не знаю. Но свобода создана для других людей, нам так и не удастся узнать, что это такое. Может быть, когда мы жили в коттедже – это и была истинная свобода?! Я бы хотел, чтобы Крис простил нас.

– Ты прав! Нам не было так страшно, когда мы были все вместе! Святая мадонна, помоги заблудшим… Блудные сыновья всегда возвращаются домой! Так уж, видать, им на роду написано.

В свете молнии, как на экране, блеснула змейка реки, исполосованная струями дождя, а на ее фоне чернел силуэт лодки и две фигуры с воздетыми к небу руками. Молния погасла, все вновь погрузилось в черноту, лишь гром раздирал небо ужасающим грохотом.

Глава VI