Охота без милосердия — страница 7 из 14

На круги своя

1. Хроника. Этап первый

Черный «паккард» спортивной модели выехал на площадь, где располагалась знаменитая тюрьма Краун-Пойнт. Вокруг стен тюрьмы были выложены мешки с песком, и какие-то психи сидели на баррикадах с дробовиками и распивали пиво.

Двое молодых людей в плащах переглянулись и рассмеялись. Тот, что был полнее и с круглым лицом, сидел за рулем, второй, поджарый, с ямочкой на подбородке, сидел рядом.

Они свернули за угол и проехали вдоль стены в милю длиной, затем они еще раз свернули и оказались с другой стороны тюрьмы у здания административного корпуса, здесь отрядов с ополченцами не было. Вход в административный корпус был свободным для посетителей, адвокатов, следователей и персонала бюрократов, которые занимали семь этажей здания вплоть до башни смерти, куда допускалась лишь ограниченная часть сотрудников.

Молодые люди сверили часы. Стрелки указывали на восемь сорок пять. До открытия здания для посетителей оставалось час с четвертью.

Круглолицый вынул ключи из зажигания и бросил их в отделение дня перчаток. Сухопарый достал из-под сиденья пистолеты и, вооружившись, они вышли из машины.

Улица была совершенно пустынной. Учреждения, находящиеся против мрачного здания, начинали свою активную трудовую деятельность в десять утра.

Молодые люди оставили машину напротив входа и, перейдя дорогу, постучали в дубовую дверь.

Открылось смотровое окошко и появилось удивленное лицо в фуражке.

Один из мужчин сунул удостоверение под нос охраннику. Тот долго читал его, затем сдвинул засов и открыл дверь.

– Извините, господа, но директор появится не раньше десяти.

– Он нам не нужен. Наше дело поверить сигнализацию. Мы еще вчера должны были это сделать.

– Нет, я понимаю серьезность вашей задачи, но у меня нет ключей от кабинетов.

– Они нам не нужны. Мы проверим лишь общий блок. Главное, чтобы не нарушался сигнал. Включите нам лифт, пожалуйста.

– Конечно.

– Нам понадобится двадцать минут. Если случайно сработает сирена, не обращайте внимание, это значит, что повреждение серьезное.

– А чем вызвана такая спешка?

– У мэра на столе трижды срабатывал зуммер сигнализации, будто из тюрьмы кто-то бежал.

– Да, но это невозможно!

– Все это знают, однако визг сирены раздражает мэра.

– Могу себе представить! Идите к лифту, я сейчас включу силовой щит напряжения.

Молодые люди подошли к лифту. Когда открылись автоматические двери шахты, они вошли в кабину и круглолицый нажал кнопку пятого этажа. Двери закрылись, и лифт пошел вверх. На пятом этаже его напарник вышел, а он нажал кнопку последнего этажа.

Лифт поехал вверх, а сухопарый мужчина с ямочкой на подбородке пошел по коридору. Мягкая ковровая дорожка заглушала его шаги. Он прошел в конец коридора и уперся в солидную дверь, обитую кожей, на которой сверкала бронзовая табличка с лаконичным названием: «директор».

Мужчина вынул из кармана связку отмычек, и через секунду дверь распахнулась и он пошел внутрь. Это была лишь приемная: кожаные кресла вдоль стен, стол секретаря с накрытой пишущей машинкой, портреты политиков в резных рамах.

Сухопарый пересек приемную и подошел к тяжелой резной двухстворчатой двери, с замком которой, он возился на одну минуту дольше, чем с предыдущим. Следующим этапом был письменный стол. Гостя интересовал его средний ящик. Когда с замком было покончено, и ящик был выдвинут, то никаких бумаг в нем не оказалось. Здесь располагался пульт со множеством кнопок. Слева горел ряд красных лампочек, рядом находился ряд синих, но он не горел. Мужчина достал отвертку и отвинтил болты в правом углу, затем он вынул панель, от которой тянулось множество разноцветных проводов. В считанные секунды он вывинтил еще несколько болтиков и вывел клеммы проводов наружу. Красные лампочки мгновенно погасли.

Сухопарый улыбнулся. Следующим этапом его работы стал сейф фирмы «Апломб». Но у мужчины нашелся в кармане двухбородочный ключ. Прежде чем вставить его в скважину, он сунул руку в резиновой печатке в карман и извлек небольшой листок с пятизначной цифрой. Он набрал эту цифру на кодовом замке, затем воспользовался ключом. Широкая стальная дверь раскрылась. Денег в сейфе не было. Здесь лежали секретные документы, но они также не интересовали нашего героя. В самом верхнем отделении ничего не лежало. Там находился рубильник, а рядом горела еще одна красная лампочка.

Мужчина отодвинул манжет рубашки в сторону и взглянул на ручные часы. Стрелки соединились на цифре девять. Однако, он не шелохнулся. Секундная стрелка побежала дальше и только после того, как она сделала еще один круг, и часы показали, что в Краун-Пойнт девять часов одна минута, сухопарый опустил рубильник вниз.

Уходя, они не заботились о следах, оставляя двери открытыми, ящики столов незапертыми, провода оборванными.

Подойдя к лифту, он остановился в ожидании.

Его напарник доехал до седьмого этажа, где не было никаких кабинетов. Здесь находился зал заседаний. В этом зале неоднократно бывали губернатор штата, министр юстиции, верховный судья и тысячи и тысячи адвокатов, прокуроров, полицейских, журналистов и родственником тех заключенных, которых приговорили к смертной казни.

Мужчина прошел в другой конец зала, достал перчатки, надел их и занялся замком двухстворчатой железной двери с двумя круглыми окошками. Замок был чисто символическим, и он с ним справился за считанные секунды. За дверью находилась широкая лестница, которая вела в башню. Когда он поднялся наверх, то его покоробило от кощунства, к которому прибегают власти.

На двери висела табличка «место возмездия», а он попал в театр.

Подковой вдоль окон стояли скамьи для зрителей. Пять рядов, затем решетка. Решетка от пола до потолка огораживала круглую арену, где вполне могли бы выступать укротители со своими хищными питомцами, но хищников здесь не было и укротителей тоже. Здесь стоял металлический стул с ремнями и электропроводкой.

Круглолицый прошел к концу подковы и, открыв решетчатую дверь, вышел на арену.

Строго по центру сразу за смертоносным креслом находилась занавеска из черного бархата. Здесь иллюзионисты прятали свои секретные инструменты. На стене находился рубильник, множество соединений и прочие реквизиты местного палача. Тут же на столике валялась старая газета, по которой можно было определить число последней казни. Очевидно, палач не скучал, ожидая, пока вынесут приговор и осужденный скажет последнее слово свидетелям и родственникам.

Дверь возле рубильника была раздвижной и не запиралась. Молодой человек раздвинул створки и попал в узкий коридор, который соединял башню с блоком 4-Б, где содержали смертников. Этот коридор являлся надстройкой и избавлял администрацию тюрьмы от хлопот, связанных с перевозкой смертников из основного здания в административное. Такое удобство было встречено одобрением мэра и губернатора, и приняты соответствующие меры безопасности. Мы уже знаем о них.

Пройдя до конца коридора, круглолицый остановился возле ярко-красных стальных ворот. Здесь отмычки не имели своей силы. Здесь находился крестовый электрический замок. Его зубья уходили в скважины-колодцы в полу, потолке и в стены. Тут был еще засов, он откроется с легкостью простым движением руки, но только тогда, когда электрическая крестовина поднимется вверх.

Круглолицый взглянул на часы. Двадцать секунд десятого. Стрелка закончила свой круг, и в одну минуту десятого раздался скрежет. Зубья убрались внутрь, как щупальца морского чудовища, и крестовина поползла вверх. После того мужчина отодвинул засов. Оставалось только потянуть на себя створку ворот и они бы с легкостью открылись, но он не стал этого делать, он развернулся и пошел назад. Его маршрут не менялся. Войдя в кабину лифта, он нажал на кнопку пятого этажа.

На пятом к нему присоединился напарник, который уже поджидал его. Они спустились вниз.

Охранник доложил им, что сирена не включалась.

– Мы сумели избежать этого, – сказал круглолицый.

Сухопарый тем временем всадил под левую лопатку сторожа длинную узкую спицу. Тот даже не вскрикнул, его тело обмякло, колени подогнулись. Мужчины подхватили его под руки и оттащили под лестницу.

Через минуту они вышли на улицу. Часы показывали пять минут десятого. До начала рабочего дня оставалось пятьдесят пять минут. Они не стали прощаться друг с другом. Сухопарый пошел налево, а круглолицый направо.

Машина, оставленная ими напротив входа, им не понадобилась.

2. Счет на секунды

Стрелки часов над дверью в караульное помещение коснулись девятки, и звякнул колокольчик.

Надзиратель по имени Функер опустил прицел автомата вниз.

– Девять. Я пошел.

Он нажал на звонок в двери, загудел зуммер, замок сработал, и его впустили. В камере смертников остался один надзиратель.

Охранники добросовестно выполняли свой долг, но то однообразие, с которым это делалось, не могло не наложить определенного отпечатка на психику и даже на поведение. Охранники позволяли себе курить, пользуясь тем, что если их захотят проверить, то сначала загудит зуммер, потом сработает замок, а уж только после этого заскрипит стальная дверь.

Как правило, в этих случаях, охранники кидали сигареты в камеры и смертники их с удовольствием докуривали. Смертникам разрешалось все, кроме самоубийства. От попыток покончить счеты с жизнью их и охраняли, а не от мифических и нереальных побегов.

Спустя три минуты, зуммер вновь загудел и на место ушедшего заступил на дежурство Чик Маст, пропустив в караулку надзирателя из первой смены.

Когда двери закрылись, Дэйтлон поднялся с топчана, потянулся, взглянул на спящего соседа и оглянулся назад. Часы показывали четыре минуты десятого.

– Эй, Чик, кинь сигаретку. Сейчас придет твой напарник и все. Этот придурок шелохнуться лишний раз боится.

– Ты прав, Дэйт. Он мне и самому осточертел. Знал бы ты как от него потом воняет, как от козла.

Чик достал сигареты и бросил через решетку в камеру. Ребята не беспокоились за себя, у них имелись автоматы. Но к решеткам все-таки близко не подходили, очевидно, срабатывал инстинкт самосохранения, как в зоопарке. Не каждый медведь понимает, что такое ружье, и не каждый его боится.

Крис вынул из пачки сигарету и бросил ее обратно.

Чик поймал пачку, убрал в карман, достал зажигалку и проделал тот же трюк.

Крис чиркнул о кремень колесиком, прикурил и показал виртуозную меткость. Бросив зажигалку охраннику, он угодил в решетку и она упала на пол возле двери.

– Мазила! – проворчал Чик.

Он подошел к камере, склонился и поднял зажигалку, но в этот момент рука Дэйтлона, проскользнув сквозь решетку, обняла Чика за шею и прижала к железным прутьям. Ко лбу был приставлен пистолет.

– Тихо, Чик. Ты будешь жить, но не трепыхайся.

Прижатый к решетке сильной рукой, он ничего сделать не мог. К тому же он знал, как умеет стрелять Дэйтлон. Газеты сделали ему хорошую рекламу.

– Открывай дверь! Живо!

Надзиратель отцепил ключи от пояса и открыл дверь камеры. Дэйтлон втащил его внутрь и снял с его шеи автомат. Чик не успел и глазом моргнуть, как получил удар прикладом по загривку. Дэйтлон поднял с пола ключи, открыл замок на цепи, прикованной к его ноге, и перебросил ключи соседу. Тот уже не притворялся, что спит, он с азартом наблюдал за развитием событий и отсчитывал вслух время.

Дэйтлон вышел из камеры и прикрыл дверь. Он перевесил автомат через шею и встал к двери в ту секунду, когда загудел зуммер. Стальная дверь открылась, и вошел второй надзиратель.

Он сделал два шага вперед и оказался в тисках. Одна рука заткнула ему рот, вторая отвела его правую руку от оружия и завела за спину.

В таком положении он находился в течение тридцати секунд, пока не сработал замок, закрывший двери караульного помещения.

Крис резко развернул охранника к себе лицом и нанес ему сокрушительный удар в челюсть. Тот отлетел назад, ударился о решетки и сполз вниз. Дэйтлон снял с него автомат и бросил его соседу по камере, который уж успел покинуть ее.

Они втащили надзирателя на освободившийся топчан и уложили его.

– Ну вот и прекрасно. Как было здесь два узника, так и осталось, – воскликнул Рэймонд Кафри. – Но что дальше? Ты думаешь, что мы возьмем тюрьму штурмом?

– Не торопи события, Рэй. Я не могу доверять никому, даже смертнику. Обо всем будешь узнавать по ходу событий.

Дэйтлон взглянул на часы.

– Шесть минут десятого. У нас уйма времени! Идем!

Дэйтлон подошел к ярко-красной двери и толкнул ее. Створки распахнулись.

– Черт! Но это же коридор в башню смерти!

– Да. Мы с тобой проведем экскурсию по достопримечательностям этого замечательного здания.

Коридор был пуст, но слева, в углу стояла наплечная кожаная сумка. Крис поднял ее, повесил на плечо и пошел по коридору. Кафри, взмокший от напряжения, следовал за ним. Дэйтлон шел смело и уверенно. В конце коридора двери были открыты. Они вышли в центр знаменитой башни.

Крис остановился у электрического стула и похлопал ладонью по спинке.

– Вот сюда, Рей, они хотели тебя посадить и поджарить. Но мы им не дадим этого сделать.

Дэйтлон расстегнул сумку и вынул из нее фотоаппарат. Скинув чехол, он подал камеру Кафри.

– Отойди на пять шагов и посмотри в этот глазок. Как увидишь меня, так нажми на этот рычаг. Понял?

– Понял! Зачем это?

– Хочу сделать подарок одному парню.

Дэйтлон достал из сумки сигарету, закурил и уселся в кресло возмездия. Положил ногу на ногу, он развалился в кресле и крикнул:

– Снимай!

Кафри выполнил инструкции.

– Продолжим экскурсию, дорогой коллега! Но, вижу, ты не очень уютно себя чувствуешь здесь. Идем-ка, пройдемся, подышим воздухом, только автомат придется прикрыть пиджачком.

Они сели в лифт, спустились вниз и подошли к входной двери.

– Неделю назад я проводил в этом фойе пресс-конференцию. Надеюсь, ребята еще не забыли моих обещаний. Профессия вождя или главаря, или мифа, как угодно, включает в себя главный принцип – точное соотношение слов и дела. Ни один пустозвон никогда не стал бы лидером.

Дэйтлон распахнул дверь и они вышли на залитую солнцем улицу.

– Я не верю этому! Это сон! – прохрипел Кафри.

– Не стоит дожидаться здесь директора тюрьмы.

Они перешли через дорогу и сели в машину. В отделении для перчаток лежали ключи от замка зажигания. Через несколько секунд машина ехала вдоль стен тюрьмы.

– Смотри, Рэй. Экскурсия продолжается. Вот как нас с тобой берегут. Видишь баррикады?

Они объехали тюремный комплекс и подъехали к центральным воротам. Здесь стояли три полицейские машины, уткнувшись носом в мешки с песком. Полицейских было немного, но Крис заметил среди них женщину с бронзовой звездой на груди.

– Очень рад, что она здесь, – сказал Крис. – Инструктирует свою бригаду, а не понимает, что если из ворот выскочила машина с Дэйтлоном, то она ее не догонит. Бабьи куриные мозги не могут управлять департаментом полиции. Каждой из этих машин придется затратить уйму времени на разворот.

– Поехали отсюда, Крис. Зря ты травишь этих псов.

– Нет, старина, мы еще вернемся сюда. Теперь ты будешь выполнять мои приказы. Езжай по этой улице, она ведет в центр.

Через десять минут Дэйтлон приказал Кафри свернуть в подворотню напротив банка. Во дворе Крис вышел из машины.

– Развернись. Мотор не выключай. Я буду здесь через пять минут.

Испуганный в начале побега Кафри, становился уверенней с каждой минутой. В его глазах появился блеск. Дэйтлон подмигнул ему и направился к дверям банка. Дэйтлон был уверен, что дерзость и смелость заразительны и, глядя на сокамерника убеждался, в своей правоте.

Ровно в девять тридцать клерк банка перевернул на двери табличку с «закрыто» на «открыто». В эту секунду к дверям подошел молодой человек и дернул за ручку.

Когда он вошел в скромный операционный зал, кассир уже принес из подвала три кожаных сумки с деньгами для того, чтобы распечатать их и разложить в сейфе.

Молодой человек, вошедший в банк с его открытием, откинул полу пиджака и выхватил автомат.

– Всем не двигаться! Я – Дэйтлон-банкир! Мой портрет висит у каждого стола. Деньги на стойку!

Кассиру было все равно, кто перед ним. Он видел автомат и знал, что это такое. Свалив мешки на стойку, он поднял руки вверх. Еще двое клерков сделали то же самое.

– К стене!

Послушные, как овечки, они подчинились.

Дэйтлон взял сумки, скрепил их веревкой и, перекинув через плечо, направился к выходу. У двери он остановился и дал длинную очередь по стене, в пяти дюймах над головами служащих.

Убрав автомат под пиджак, он вышел на улицу и, перебегая дорогу, едва не угодил под машину.

Водитель успел затормозить, он не очень торопился и ехал на средней скорости. Это спасло Дэйтлона от гибели, а водителя от тюрьмы. Было бы глупо, если бы директор тюрьмы сел за решетку в собственном учреждении. Пэт Люмет высунулся в окно и крикнул вслед убегающему нарушителю пару нецензурных выражений.

Дэйтлон забежал во двор и сел в машину.

– Черт! Это деньги, да?

– Давай, Рэй, выскакивай на улицу и жми к центральным воротам тюрьмы. У нас осталось пятнадцать минут на шалости.

Кафри знал одно, он должен делать все, что приказывает Крис. Если говорит, то знает, что делать.

На высокой скорости «паккард» подъехал к центральным воротам. Дэйтлон высунулся в окно и крикнул:

– Шериф Вэнтон, ко мне!

Женщина, дававшая распоряжения двум постовым оглянулась.

– Иди сюда, Лиз, мне некогда!

Полицейские открыли рты от удивления. Никто не мог себе позволить так обращаться с железной девой Краун-Пойнта. Лиз Вэнтон направилась к машине, как кролик идет на удава. Она ничего не понимала, она лишилась дара речи. Она видела Дэйтлона, но ничего не могла сделать.

Так шериф Вэнтон дошла до машины и остановилась, не в силах оторвать взгляда от улыбающегося лица парня.

– Подставляй подол, Лиз, я принес гостиницы твоим ребятам. – Он начал пихать ей в руки пачки денег. За несколько секунд у шерифа в руках оказалась огромная сумма денег. – Пусть выпьют пива за мое здоровье! Прощай, Лиз! Вперед, мистер Кафри!

Машина сорвалась с места,, Лиз Вэнтон все еще стояла на месте и смотрела вслед уезжающему «паккарду». Ветерок подхватывал купюры и уносил их в воздух. Тротуар заполнялся деньгами, как осенний лес падающими листьями. Изумленные ополченцы таращили глаза, не понимая, что происходит.

Но каждый человек, какой бы он ни был, понимал, что такое деньги, и, если эти деньги валяются на земле, их реакция вполне предсказуема.

«Паккард» скрылся за углом и исчез из поля зрения шерифа. В этот момент стрелки часов показывали десять утра.

Сирена взвыла на весь город. Тюремные стены затряслись. Команды, соответствующие положению «Тревога» выполняла внутренняя охрана тюрьмы.

У внешней охраны из ополченцев Элизабет Вэнтон были свои заботы. Ни одна патрульная машина не тронулась с места и не бросилась в погоню.

3. Кулак

Пробка от шампанского хлопнула, ударила в потолок и отлетела в сторону. Крис разлил шипучий напиток в девять бокалов.

– Сейчас мы все вместе. Каждый из нас прошел определенное испытание. Никому в этом тихом коттедже не жилось сладко и спокойно. Я хочу поднять этот бокал за то, что мы живы! Все остальные вопросы мы решим после. Прошу, господа.

Все подошли к круглому столу, и каждый взял бокал. В эту минуту никто не охранял коттедж, в эту минуту все были вместе, но далеко не всем это нравилось. Джакобо и Чезаре, прибывшие сюда два часа назад, еще не знали, какая участь ждет их. Чико не знал этих людей и относился к ним добродушно. Сегодня он отличился. Он встречал Криса на окраине Краун-Пойнта и на угнанном им фургоне сумел провести его через кордон, единственный, который успели выставить на северном направлении. Слим и Джо шли следом на «бьюике», готовые в любую минуту вступить в бой. Ветераны Олин Феннер и Брэд Кейси отбывали наказание, в течение трех последних суток они были заняты охраной коттеджа. Тони Грэйс готовил досье из полученных секретных материалов, которые курьер доставил Джо, а тот переправил их в коттедж. Тэй осуществляла общее руководство, а после возвращения Криса, заперлась у себя в комнате и в течение двух часов увлажняла подушку слезами.

Когда шампанское было выпито, все расселись вокруг стола и уставились на Криса.

– Как прошла операция, Крис? – спросил Кейси.

Дэйтлон обнял за плечи Тэй, нежно поцеловал ее и ответил:

– Чего бы я стоил без вас? Из этой тюрьмы может сбежать и младенец, если для него оставить открытые двери.

– Ты видел тех, кто их открыл? – спросил Чико.

– Нет. Такие люди не показывают своих лиц, они делают свое дело и растворяются. Их жены не знают, чем они занимаются. А те, кто увидит их лицо во время выполнения задания, уже никогда не смогут описать его. Они – полная противоположность нам. Мы как популярные кинозвезды, привлекаем к себе внимание и выражаем своих мысли вслух. Нас слышат, и нас ненавидят или любят, нас боятся или уважают, на нас ставят деньги, как на скаковых лошадей, и нам желают сломать хребет. Те, кто помог мне, никогда никому не открывают своего лица, и, если мы должны опасаться кого-то, то это таких парней. Они профессионалы, они делают свою работу, они не высказывают своих протестов, они не признают политиков, добра, зла, справедливости, у них нет чувств. Это страшные люди. Больше всего я боюсь того, что кто-то из нас может стать таким. Именно эти ребята открыли мне двери и, если меня кто-то пристрелит, то это будут они. У меня нет приемов борьбы с ними.

– Не будем устраивать похорон, – встрепенулась Тэй. – Сегодня мы все живы и, я думаю, что будем еще долго жить.

– Согласен. Охранники оказались покладистыми ребятами и с удовольствием согласились посидеть в наших камерах.

– В наших? – переспросила Тэй.

– Да. Для подстраховки я взял с собой одного парня, Рэймонда Кафри. Смертник. Толковый парень. Я обещал навестить его на днях, возможно, мы привлечем его для мелких услуг. У него есть десяток надежных ребят.

Тэй отстранилась.

– Этого нельзя делать, Крис. Ты противоречишь своим принципам. В нашем деле не должно быть стопроцентных уголовников. Они испортят твою репутацию.

– Ты права, дорогая. Забудем о нем. Но в тот момент, он мне помог, а я помог ему. Мы квиты. По дороге я прихватил пару мешков из Торгового банка Краун-Пойнта, но это так для разминки. Деньги я отдал на пиво своим охранникам, а один мешок с машиной вместе оставил сокамернику. Меня же встречали, а его нет. Чико прекрасно справился с задачей. Я не ожидал такой фантазии. Вы знаете, что он придумал?

– Знаем, – резко ответил Слим. – Мы доверили ему «шевроле», но он все переделал. Самостоятельно, без нашего согласия, угнал фургон «скорой помощи» и на нем поехал в Краун-Пойнт. Мы стояли на пятой миле шоссе и поджидали «шевроле». Вдруг возле нас останавливается «скорая», из окна водителя кивает Чико, показывая нам, чтобы мы ехали следом. Такие фокусы плохо кончаются!

Слим был возмущен. Это поняли все. Никто никогда не слышал от него больше одной фразы, а тут целый спич во славу порядка.

– Позвольте мне выступить в качестве адвоката, – продолжил Дэйтлон. – Если бы я поехал в «шевроле», то меня опознали бы копы, перекрывшие дорогу. То, что шериф Краун-Пойнта свяжется с дорожной полицией и дороги к отступлению будут перекрыты, вы могли бы и здесь понять, господа стратеги, но вы не учли этого и предложили вариант с прорывом и непременной стрельбой. У нашего юного коллеги не настолько законсервировались мозги, и он использует в работе фантазию. Мы убедились в этом однажды, и Чико подтвердил, что умеет мыслить неординарно и находить неожиданные решения. Благодаря его маневру мы обошлись без жертв и без стрельбы. Когда я прибыл в назначенное место, я увидел Чико и девушку в белом халате. Он дал ей десять долларов и роль медсестры. За пять минут они обмотали меня бинтами и уложили на носилки, автомат пришлось выбросить. Мы поехали без оружия. Когда нас остановил патруль, они облазили всю машину, не обращая на меня внимания. Не обнаружив оружия, они отпустили нас. Девчонка отлично справилась со своей ролью. Она вопила на весь фургон, что подаст жалобу прокурору! Это тоже сработало и, конечно, главным фактором было то, что копам и в головы не могла прийти мысль, будто у Дэйтлона в сообщниках ходят сосунки… – Крис взглянул на Чико. – Прошу прощения, сэр, за некорректное выражение. Следующий тост за Чико!

Джо поставил на стол еще три бутылки шампанского. Мальчишка раскраснелся, не исключено, что это был самый счастливый момент в его жизни.

– Но почему никто не хочет выпить за здоровье его подружки? – недоумевал Кейси.

– Никто не возражает!

Бокалы вновь были наполнены и выпиты.

– Как нам поступить с братьями? – прищурив глаза спросила Тэй.

– В честь моего освобождения объявляется амнистия! – заявил Дэйтлон. – Ребята поняли свою ошибку и вернулись. Мы должны простить их и принять в наши ряды.

– А способны ли они продолжать работу? Джак ранен в плечо, Чезу чуть не проломили череп. Что это за бойцы, если они не смогли доехать до Детройта и вернулись назад, как побитые псы, без гроша. Они потеряли даже те деньги, которые мы им дали. И кто-то из вас сможет идти с ними на риск?

Джак поднялся. Вид у него и впрямь был, как у побитой собаки.

– Мы виноваты. Мы готовы принять от вас любой приговор, но не от копов. Можете поставить нас к стенке. Мы готовы работать без доли, мы не претендуем на деньги. Но не оставляйте нас. Ранение – это мелочь. Скользящая рана, через три дня я буду в форме.

– Может быть, вы поясните, что с вами происходило в течение двух недель?!

– Нелепая история. Все шло нормально, пока мы не нарвались на засаду в ста милях о Коломазо. Не знаю, как обстояли дела на юге, но все дороги восточного направления обложили копы. У нас сложилось впечатление, что нас там поджидали. Нам удалось удрать на «джипе» одного сержанта, уходить пришлось по проселочным дорогам, ночевали в лесу. Нарвались на фермера, который слышал о нас по радио, пришлось его убрать. Тогда Чезу и досталось, но рана пустяковая. Все дороги на восток оказались блокированы. Штат Мичиган держит ушки на макушке, лучше туда не соваться. Я нашел лодку, и мы с Чезом пустились вниз по реке. Мы решили, что с нас хватит! Без вас нам не обойтись. По моим расчетам, лодка вынесла бы нас к Мичигану через сутки, а берегом мы прошли бы легко. Тут дорожка была проторенной. Но и здесь нам не повезло. Очевидно, обнаружили труп фермера и заметили пропажу лодки. Часть людей копы бросили на дороги, а часть перекрыла реку в низовье. – Джак откашлялся. С этого места он мог говорить правду, теперь ему больше не приходилось скрывать, что двух опытных дельцов обчистила смазливая наркоманка. – Когда рассвело, нас обстреляли с левого берега. Мы их не могли видеть, берег порос кустарником, вот тут заряд картечи и угодил мне в плечо. Мы спрыгнули с продырявленной лодки и поплыли к противоположному берегу.

Мне трудно сказать, кто нас обстрелял. Полиция не пользуется дробовиками… Может быть, фермеры мстили за своего, трудно сказать. Нам повезло, на берег мы выползли живыми. Ружейные выстрелы сюда не добивали, но мы пробирались ползком сквозь кустарник, нам пришлось проползти через болото, и мы чудом уцелели. Очевидно, из-за топи, охотников на этом берегу не было. Через два-три часа мы выбрались на пшеничное поле. Но и тут мы не посмели поднять головы. Пришлось немало колосьев подавить своим брюхом, но мы ползли.

Мы не знали, сколько прошло времени, но мы выползли к небольшому ранчо. Конечно, обессиленные, мы не рискнули заходить в дом. Рядом с ним стояло несколько сараев и амбар. В одну из этих лачуг мы и забрались. Через крохотное окошко был виден дом.

Мы нуждались в отдыхе. У меня распухло плечо и я не мог пошевелить левой рукой. В сарае была еда, пол был уставлен корзинами с яйцами, яблоками, сливами. Мы набили свои утробы до отказа. Помимо еды тут была солома, ящики, коробки. Чез не выдержал и заснул, я подполз к воротам и в щель наблюдал за домом. Около веранды стоял грузовик, набитый ящиками. В тот момент у нас не хватало ни сил, ни мужества для того, чтобы угнать эту тачку. Все, на что я был способен – это наблюдать.

Когда взошла луна, из дома вышел крепкий детина лет пятидесяти, смуглый, обросший, похожий на обезьяну. Его сопровождала девчушка лет шестнадцати. Он был очень нежен с ней. Фермер сел в машину и уехал, а девчонка вернулась в дом.

Не долго мне удалось продержаться, я и не заметил, как уснул. Проснулся я перед восходом солнца от яркого света фонаря. Ворота были распахнуты настежь. Я с трудом различил худенькую стройную фигурку девчушки, это остановило меня от опасного движения. За поясом у меня был пистолет с двумя патронами. Чез свой выбросил, он разрядил его при облаве на реке. Я обернулся назад. Чез сидел на соломе и тупо смотрел на хозяйку, не понимая, где он находится.

– Вы кто? – тихо спросила она.

Я боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть ее.

– Мы ничего плохо вам не сделаем. Нас преследует полиция, мы сейчас уйдем.

Девушка оказалась не из пугливых, она подошла ко мне, села на корточки и взглянула на мое плечо.

– Вы ранены?

– Картечь.

– Как бы не поучилось заражения крови. Сейчас принесу аптечку, инструменты и воду. Вы только не беспокойтесь, я уже работала сестрой милосердия.

Она взглянула на Чеза.

– А вам придется мне помочь. Подержите своего приятеля.

Вскоре она вернулась, и мы открыли филиал полевого госпиталя. Чезу и впрямь пришлось меня держать. Девчонка вытащила из плеча четыре свинцовые горошины, промыла рану и завязала ее.

Когда операция закончилась, солнце уже взошло.

– Кого вы провожали на машине? – спросил я.

– Отца. Он возит продукты для ночного кафе на Гранд Хейвен.

– На Мичиган?

– Да. У него хороший заказчик и он каждый вечер отвозит туда свежие яйца, кур и фрукты. Этим мы и живем.

– Нам туда и надо, – задумчиво протянул Чез.

– Я постараюсь вам помочь. Отцу о вас говорить нельзя. Вчера к нему приходили фермеры, они его звали на охоту. Убили старого Гринспека, и полиция утверждает, что бандиты где-то здесь. Отец отказался из-за того, что ему приходится уезжать по вечерам. Завтра… точнее сегодня вечером, он вновь должен ехать в город. Вы залезете в кузов, а я заложу вас ящиками и корзинами. Когда отец подъезжает к кафе, он идет оформлять бумаги, а к машине выходят грузчики. У вас несколько минут, чтобы выскочить из машины.

– Когда вернется ваш отец?

– К вечеру. Поужинает и опять уедет. День он проведет в городе, у него появилась там женщина. Хозяйством занимаюсь я. Вам нужно отдохнуть. Сюда, кроме меня, никто не заходит. А вечером я зайду за вами.

Девушка покормила нас и ушла. Мы вновь заснули.

Сквозь сон я почувствовал, что меня кто-то трогает. Я открыл глаза и увидел настороженное лицо Чеза. Он поднес палец к губам и кивнул мне на дверь. Я прислушался и услышал мужские голоса. Подобравшись к дверям, я взглянул в щель. Ничего хорошего я не увидел.

У дома стояли два патрульных «форда» дорожной полиции, трое парней в форме и двое в штатском. Они вели допрос нашей спасительницы.

Мы тут же перебрались в дальний угол, залезли на сеновал и закопались в сено.

Как я и думал, эти типы так просто не уехали. Заскрипели ворота сарая, послышался грохот ящиков, пару раз ткнули чем-то в сено, но вскоре все затихло. Мы пролежали в тишине еще какое-то время, затем выползли из укрытия.

Я подошел к окну и осторожно глянул в него. Машин уже не было. Около часа я вел наблюдение за домом, но так никого и не увидел. Мы решили, что копы забрали девчонку с собой. Пустой двор и мертвая тишина. Мы решили осмотреть дом. Когда мы вышли на середину двора, тогда они нас и накрыли. Один вышел из дома, другой из-за угла амбара. Они держали в руках пистолеты. Полицейские уехали, а эти в штатском остались.

– Я так и знал, что девчонка врет! – сказал толстяк, из-под шляпы которого лил пот.

День стоял жаркий и их можно понять, они были в костюмах при полной амуниции.

– Ну, что курчавые, нагулялись? – спросил коротышка от амбара. – Здесь вас и похороним.

– Пойдем за лопатой, дружок, – приказал толстяк, ткнув стволом пистолета в мою сторону.

– Так вы отстрел ведете? – спросил я. – А мне казалось, нас арестовать хотят!

– Кому вы нужны, придурки? Только камеру занимали и жратву переводили. Идем в сарай за лопатой, а ты, – он указал на Чеза, – руки за голову и садись на землю, где стоишь. Мэл, держи его на мушке. Шелохнется, стреляй.

Я направился к сараю. Толстяк сошел с крыльца и нагнал меня у дверей, в сарай мы вошли вместе.

– Как это вы догадались, что мы здесь? – спросил я, направляясь в угол, где лежали вилы и лопаты. Он шел следом, не отводя от меня пушку.

– Проще простого. Машину Гринспека мы нашли у перекрестка, а в ней пиджак с чужого плеча. Бензина не хватило. Куда деваться? А тут фермеры подсказали, что обстреляли вас в лодке и вы пристали к этому берегу. Значит, если болото не засосало, значит вы здесь. И девчонка двух слов связать не могла. Делай выводы!

– Умные вы ребята!

Я покопался в углу, разобрал лопаты и взялся за рукоятку вил.

– А этот что тут делает? – крикнул я, глядя на дверь.

Толстяк резко повернул голову назад, я вскинул вилы и сделал выпад. Два пера из четырех проткнули толстяку его жирную шею насквозь.

На мое счастье он не успел выстрелить и свалился на землю вместе с вилами. Я поднял его пистолет и выглянул из сарая.

Чез сидел под ярким солнцем в центре двора, положив руки на затылок. Его охранник наблюдал за ним из-за амбара и на собирался выходить из укрытия.

Если я задержусь, то вызову подозрение. Риск оценивался в жизнь Чеза, и я не имел права распоряжаться его жизнью. Обойти амбар с тыла – не минутное дело Я пошел на риск, решив не подвергать риску Чеза.

Вернувшись в сарай, я взял две лопаты, перекинул их через плечо, а пистолет зажал под мышкой так, чтобы легко мог его выхватить и вышел из сарая. Шел я спокойно, понурив голову, как каждый, кому предложили бы вырыть себе могилу. Я вышел в центр двора и, загородив собой Чеза, бросил на землю лопаты. В том месте, где стоял коротышка, его уже не оказалось. Его голос послышался у меня за спиной.

– Рано расслабился! Берите лопаты и вперед!

Он стоял в двух шагах от меня. Я нагнулся, широко расставив ноги, выхватил пистолет и сделал шесть выстрелов из-под ноги. Все шесть пуль попали в цель. Коротышка упал на землю замертво.

Мы с Чезом оттащили трупы за дальний сарай, вырыли могилу, но прежде чем скинуть их в яму, обыскали.

Джак положил на стол два значка агентов ФБР.

– Нас очень удивило то, что мы могли заинтересовать ФБР. Короче говоря, ребят мы похоронили и зашли в дом. Девчушка лежала на кровати связанная, с кляпом во рту. Не успели мы ее освободить, как услышали шум мотора. Пришлось выскочить из окна в сад. На наше счастье приехал ее отец. День клонился к вечеру, и пока он обедал, мы забрались в его грузовик, а молодая хозяйка заложила нас коробками и корзинками.

Поздно вечером мы уже находились у берега Мичигана. Вот и вся наша нелепая история.

– К сожалению, – сказала Тэй, – число охотников за нашими головами растет с каждым днем. По сведениям от капитана Эдварда Чинара из Главного управления криминальной полиции Чикаго руководство по уничтожению нашего синдиката передано в руки ФБР. К розыску подключены подразделения следственного отдела окружной прокуратуры, а также детективы страховых компаний и одно из крупнейших частных агентств под руководством мистера Паркера. Возможно, что-то мы сможем изменить в балансе сил. Тонн проявил себя великолепным дипломатом в деле с банкирами Индианы. Мне кажется, что он сумеет договориться и с мистером Паркером. На данный момент Тони изучает досье на это агентство. Но, отрубив одну голову Гидры, у нас нет гарантий, что не вырастет новая. Боюсь, что Чарли Доккер тоже возьмется за нас всерьез и пошлет в бой достойных борцов.

– Навряд ли! – возразил Феннер. – Чарли не пойдет войной на наш синдикат. Посланные им агенты, – это не инициатива Чарли. Он не идиот и никогда не послал бы трех недоумков на такую операцию. Я могу догадаться, как эта операция готовилась. Могу заверить всех, что не будь меня, Чарли охотно пошел бы на сотрудничество с вами, и он смог бы сделать из каждого доллара два. Но он никогда не поступится своим самолюбием и гордостью. Он не простил и никогда не сможет простить меня, но если он предпримет какие-то меры, то они будут касаться только меня и будут проработаны детально. Могу к этому добавить, что я не уверен в поражении Чарли. Он может меня достать, но я знаю об этом давно, и меня это уже не пугает. Крис сумел меня отвлечь! Я не боюсь смерти так, как боялся еще два месяца назад. Я не боюсь Чарли. Если у нас состоится поединок и он выиграет, то значит в этом мой рок! Но я уже устал дрожать и прятаться по углам. Я еще никогда не чувствовал себя таким свободным, как теперь. Мы диктуем правила игры, и законники всего Северо-востока страны пляшут под нашу дудку! Ради этого я готов не дожить до старости, а умереть в момент бреющего полета. Я сам выбрал свой жребий и никаких претензий ни к кому у меня нет!

Тони Грэйс допил свое шампанское и, поставив бокал, сказал:

– Мы все здесь добровольцы. Не всегда бывает все гладко. Что касается братьев, то я бы их не простил. Я, как никто другой, знаю, что значит дезертирство, но у нас не армия. У нас ударный механизм. Мы одно целое. Кулак! Но убери несколько пальцев и что от него останется?! И Джак, и Чез поняли, что они стоят без нас, и мы все поняли, что стоим по отдельности. Крис попал в камеру смертников! Это ли не урок для нас?!

Кейси был краток.

– Крис уже сказал, что в честь его освобождения объявляется всеобщая амнистия. Все мы не безгрешны. Что-то получается, что-то нет. Мы оставляем при себе накопленный опыт, остальное начинаем с чистого листа бумаги.

– Согласен! – воскликнул Чико. – Только нужно закупить много чистой бумаги. Я буду вести нашу летопись, и она будет многотомной.

– Чико – наш мирный талисман, – сказал Крис. – Все встало на свои места. Точно подмечено, Тони, мы ударный механизм. С завтрашнего утра отрабатываем новую операцию. У меня есть отличная идея.

– Сколько под нее потребуется мешков, – спросил Феннер.

– Много. С завтрашнего дня начинаем работать, а сейчас пора поспать. Второй час ночи.

Торжественная часть была закончена. Усталые, но довольные, все разбредались по своим комнатам.

Тони Грэйс вышел на веранду и закурил. К нему присоединился Чико. Многие уже успели заметить, что паренек прилип к Грэйсу и все время вьется возле него. Очевидно, это был единственный человек в команде Дэйтлона, от которого исходил дух отцовства. Он излучал то тепло, которого так не хватало юноше.

– Ты сегодня герой, Чико!

– Крис преувеличивает.

– Не скромничай. Ты и меня вытащил из лужи, когда сюда заявились копы.

– Ты имеешь в виду мазут?

– Ну да. Так измазал мою физиономию, что мать родная не узнала бы. И люк умудрился закрыть вовремя.

– Оставь немного на завтра, а то все пироги в один день. Брюхо лопнет.

– Ладно. Держи последний.

Грэйс достал из кармана золотые часы на длинной цепочке, нажал кнопку, крышка открылась и они услышали мелодию старого вальса.

У Чико загорелись глаза. Такого чуда ему еще не приходилось видеть в свои семнадцать лет.

– Эти часы принадлежали моему делу, он прошел с ними всю гражданскую войну и уцелел. Они приносят счастье тому, кто их носит. Однажды я попытался расстаться с ними, но Крис вернул мне их. Теперь я хочу подарить их тебе. Пока они с тобой, можешь ничего не бояться. Пусть стрелки этих часов отсчитывают твое время, и пусть твое сердце стучит столько же, сколько будут ходить эти часы.

Мальчишка принял часы и смотрел на них, слушая музыку. Тони заметил, как на стекло циферблата упала слеза. Он потрепал парня по волосам и ушел с веранды.

В комнату Криса и Тэй был приглашен Слим. Скидывая пиджак и распуская узел галстука, Дэйтлон продолжал отдавать распоряжения.

– Ты стал крупным журналистом, Слим. Это очень похвально. То, что ты делаешь, во время войны называется контрразведкой. Я восторгаюсь тем, как ты организовал эту работу, не имея в своем штате ни одного сотрудника.

– У меня есть один стоящий парень на примете. Правда ему уже семьдесят, но он стоит сотни таких, как я.

– Так в чем проблема?

– Он дорого стоит.

– Сколько?

– Думаю, что пятьдесят тысяч в месяц.

– Шестьсот в год. Это нам под силу. Наши жизни стоят дороже. А ты не переоцениваешь его?

– Нет. Я бы дал ему больше.

– Хорошо. Решай этот вопрос по своему усмотрению. Я согласен на любое твое решение. Теперь выслушай мою просьбу. На завтра у меня назначена встреча в Форт-Гуроне с Рэймондом Кафри. Этот человек имеет своих боевиков, и он мне нужен для определенной работы. Ты сам понимаешь, что мы должны обсудить наши планы и я, к сожалению, не смогу отлучиться из дома. Я хочу, чтобы ты встретился с Кафри. Пусть он назначит любой удобный ему день. Ему можно доверять, я его проверил в деле. Пусть извинит меня. Он знает о тебе, так что можешь идти смело. Его прикрывают в кабаке «Звездный дождь».

– Я понял, Крис.

– Спасибо, Слим.

Когда Слим вышел, Тэй сказала:

– Ты слышал? Он впервые назвал тебя по имени.

– Да? А я не обратил внимания.

– Не притворяйся, ты все замечаешь. Слим почувствовал свою значимость и необходимость. Он посмел отбросить унизительное «босс» и говорить с тобой на равных.

– Я очень этому рад. Он стоящий парень.

– Конечно. На мой взгляд лучше всех.

– Мы не можем позволить себе слабость иметь любимчиков. Кулак состоит из всех пальцев, а не из одного. Каждый палец на моей руке мне дорог.

Он подошел к Тэй и обнял ее.

– Еще секундочку, милый. Я не закончила с некоторыми мелочами.

– В мое отсутствие дом превратился в учреждение, где не осталось места для личной жизни.

– Не преувеличивай. Я сейчас вернусь.

Тэй вышла из комнаты и через накуренную гостиную прошла на веранду. Слим сидел на ступенях и смотрел на звезды.

– Кто сейчас на дежурстве?

– Джо. Вы что-то хотели сказать?

– Ты стал слишком догадливым.

– Я видел ваше лицо, когда Крис произнес имя Рэймонда Кафри.

– Да. Этот человек принесет нам несчастье и тебе не стоит с ним встречаться.

– Он опасен?

– Думаю, что с Кафри что-то может случиться.

– Хорошо. Вы правы, мисс Тэй. Я доверяю вашему холодному рассудку, дополняющему горячность хозяина. У меня будет повод показать Майклу Кэрру, что я тоже кое-что стою.

– Не перегни палку. Этот репортер на ходу подметки режет.

– Я думаю, ему следует преподать урок.

– И не забудь о старикашке. Хоть тебе и даны права распоряжаться казной, держись в рамках.

– Я умею быть экономным.

Тэй вернулась в гостиную и прошла к телефону. Второй раз она беспокоила своего абонента поздно ночью. Но в первый раз братья об этом не догадывались, а в этот раз Джак сидел на ступенях лестницы, ведущей на второй этаж. У Чеза сильно болела голова, и Джак решил покурить в коридоре.

Телефон находится под лестницей, Тэй не подозревала, что над ее головой кто-то есть. Она была обеспокоена и нетерпелива.

Когда Джак услышал слова "нужны охотники… ", он понял, откуда на их с Чезом головы свалилось столько бед сразу.

4. Вопросы и допросы

Помощник губернатора по безопасности Сидни О'Нил прошел вдоль коридора, где стояло множество скамеек, и все они были заняты посетителями.

Он впервые попал в здание окружной прокуратуры, и у него в голове мелькнула мысль, что каждый человек, попадающий сюда на прием, является потенциальным преступником и то, что в коридоре стояли деревянные скамьи, ничем не отличающиеся от скамьи подсудимых, прием правильный. Это заставляет человека хорошенько подумать и психологически подготовиться к худшему варианту своего будущего. Они сидели здесь часами, днями и месяцами. Они выходили отсюда надломленными и усталыми, они видели огромные мраморные колонны, высокие своды, статую Фемиды и ощущали себя ничтожеством перед законом.

Клерк проводил О'Нила до кабинета окружного прокурора и открыл перед ним дверь. Помощник губернатора нахмурил лицо и вошел в просторное помещение.

За длинным столом заседаний сидели Мэлвис Бэрроу, руководитель федеральной полиции, Барк Селлерс, председатель комитета по надзору за исправительными учреждениями и отдельно от гостей, на кожаном диване у стены, раскинул свои телеса хозяин кабинета Уильям Фостер.

Бросив шляпу на стол, О'Нил прошел к столу и сел.

– Здравствуйте, господа. В последнее время мы вынуждены встречаться только из-за неприятностей. В штатах Индиана, Иллинойс и Мичиган пришла эпидемия бандитизма. Не далеки те дни, когда здесь правил Аль Капоне и на улицах трещали автоматы и раздавались взрывы. Общими усилиями мы навели прядок, но затишье не длилось долго. Должен вам сообщить, что после совещания губернаторов Северо-восточных штатов, они доверили мне курировать ход расследования по делу Дэйтлона, мне даны все полномочия и право на применение любых мер по пресечению преступности.

– Мистер О'Нил, мы уже получили соответствующие телеграммы и в курсе дел, – заявил Фостер. – Не будем терять время на пустяки. Сейчас стоит только один вопрос. Необходимо выяснить, каким образом Дэйтлону удалось выпутаться из кандалов.

О'Нил напрасно пыжился. Его полномочия не придали ему вес. Законники продолжали относиться к нему, как к временщику и ставленнику нынешнего губернатора, а такие люди легко взлетают ввысь и так же легко падают вниз.

– Не успел я составить обвинительное заключение, как получил сообщение, что Дэйтлон бежал, – продолжал ворчать Фостер. – Гариман, – обратился он к клерку, который стоял в дверях. – Вызовите моего секретаря, стенографистку и поставьте конвой у дверей.

– Слушаюсь, сэр.

– Меня удивляет, мистер Фостер, – начал Бэрроу, – почему вы не вызвали комиссара криминальной полиции?

– Объясняю, мистер Бэрроу. Легерт занимается сыском. Ответственность за операцию возложена на ФБР, и вы лично руководите и координируете действия оперативных подразделений. Вам и ответ держать перед Вашингтоном. Мое ведомство вам тоже подчинили на это время.

– Однако вы меня вызвали в свой кабинет, а не я вас.

– Все дело в том, что санкции по конституции США могу давать я, а сегодня такой день, что нам придется заниматься именно этим. Не ершитесь, дорогой Бэрроу. Вы еще очень молоды и еще успеете наиграться властью. Смотрите на вещи трезво. Все мы работаем в одном направлении, но лавры победителя, в любом случае, достанутся вам и вашему ведомству. Надеюсь, вы понимаете, что Дэйтлон не вечен! Неделя, месяц, квартал, но он попадет в наши силки. Скажите спасибо, что вас не донимает общественность. Дэйтлон не мешает жизни обывателя, он не грабит народ в темных переулках и не стреляет по окнам жилых зданий. Дэйтлон это внутреннее дело наших силовых департаментов. Он вынуждает нас заново сдавать экзамены на чин! За нами наблюдают миллионы глаз, и время играет на руку Дэйтлону. Чем больше он гуляет на свободе, тем хуже мы с вами выглядим в глазах общественности. Все здесь сидящие, без исключения! Сейчас мы не ощущаем давления со стороны граждан, но мы его ощутим на выборах, когда нас осмеют, если мы выставим свои кандидатуры.

– Вы правы, – тихо сказал О'Нил. – Этим и озабочены губернаторы. Дэйтлон им перегрызет веревочную лестницу, по которой они взбираются наверх.

В кабинет вошла девушка с блокнотом и пожилой сутулый клерк с папкой под мышкой.

– Вы вызывали, сэр.

– Вызывал. Очаровательная Дэлла может занять мое место за столом и вести протокол, а вы, Джо, останьтесь в воротах. Начнем с шерифа. Интересно взглянуть на эту бабенку.

Секретарь открыл дверь и пригласил:

– Шериф Краун-Пойнта Элизабет Вэнтон.

В кабинет вошла высокая худая женщина лет сорока пяти с грубоватыми чертами лица и красивыми волосами, убранными в пучок под шляпу. Шериф была в форме и держалась согласно уставу.

– Давно вы занимаете эту должность, миссис Вэнтон?

– Второй срок, сэр. Если быть точной, то шестой год.

– Каким образом вы стали шерифом?

– Шесть лет назад бандиты убили моего мужа, шерифа Палмера. Я заняла его место, чтобы бороться с преступниками и отомстить за мужа. Меня избрали на второй срок. Месяц назад подручные Дэйтлона убили моего брата Гарри Вэнтона возле национального банка Ист-Чикаго.

– Это и заставило вас строить баррикады вокруг тюрьмы?

– Мы опасались налета головорезов Дэйтлона.

– Но вы, очевидно, знаете из газет, что Дэйтлон не обладает армией. Правда, в отличие от некоторых, он имеет голову на плечах. Ну, да бог с ним, с вашим оцеплением. Вы мне можете внятно объяснить, каким образом о доставке арестованного узнали газетчики и почему вы не сообщили в ФБР об аресте Дэйтлона?

– Извините, сэр. Но у меня не было инструкций, я не обязана докладывать о своих действиях ФБР. Я подчиняюсь не этому ведомству. Как узнали о прибытии Дэйтлона газетчики, для меня до сих пор остается загадкой. Мне позвонил из управления полиции Индианаполиса руководитель отдела розыска капитан Корнер. Он сказал, что в его руках находится Дэйтлон. Этот тип, как он выразился, «бомба замедленного действия», и он решил нарушить инструкцию и отправить преступника самолетом, а не поездом. Я спросила его, почему он решил отправить его к нам. Корнер сказал: «Поимка Дэйтлона – наша заслуга, а у вас в городе самая надежная тюрьма в штате». Я с этим согласна. Корнер хотел, чтобы лавры достались криминальной полиции. Он сказала еще, что сделал все возможное, чтобы поимка и пересылка Дэйтлона оставалась в тайне. Не прошло и суток, а газетчики каким-то образом разнюхали. Когда я прибыла в аэропорт, там творилось такое, как на чемпионате мира по бейсболу. Пришлось пойти на уступки и дать пресс-конференцию.

– Хорошо, шериф, – вмешался в допрос Бэрроу. – Как получилось, что в ваших руках оказалось свыше двадцати тысяч долларов, которые вы расшвыряли по улице возле тюремных ворот, создав этим свалку и помешав выезду из тюрьмы машин, которые бросились в погоню.

– Такой случай имел место, но я не разбрасывала деньги. Вчера утром в девять пятьдесят пять к зданию тюрьмы подъехала спортивная двухместная машина. Водитель высунул голову и подозвал меня. Я в этот момент инструктировала полицейских. Человек в машине показался мне знакомым, но я не могла и подумать, что это Дэйтлон. Когда я подошла, он сунул мне в руки несколько пачек денег и сказал, чтобы я купила ополченцам пиво. Я узнала его, растерялась, и деньги разлетелись по земле. Люди бросились их собирать, а тут раздался сигнал тревоги.

В разговор вступил Барк Селлерс:

– Скажите, миссис Вэнтон, у вас есть какие-то представления, как Дэйтлону удалось улизнуть из тюрьмы?

– Нет, сэр. Я до сих пор не могу в это поверить.

– Хорошо, шериф, – заключил Фостер. – Вы можете возвращаться домой. Вашим делом будет заниматься департамент полиции округа. Я не вижу состава преступления в действиях шерифа, но возможно, что у префекта будут свои взгляды. Вы свободны.

После ухода женщины Фостер вызвал охранников из Блока-4Б.

У них очень долго заплетались языки, они путались, говорили наперебой, но хоть и с трудом, все же сумели объяснить, что и как происходило.

– Вы сказали, Маст, что Дэйтлон угрожал вам пистолетом. Где же он?

– Когда Крис запер меня в камере и отобрал у меня автомат, то он бросил пистолет на пол.

Чик Маст достал из кармана пистолет и положил его на стол. Бэрроу взял его в руки и разглядел.

– Да, но он же деревянный?! Это видно невооруженным взглядом.

– Вам виднее, сэр. Но когда тебе приставляет такую деревяшку к виску сам Дэйтлон, то уже не сомневаешься, что она стрельнет. А мы – низкооплачиваемая категория служащих, у нас семьи и дети. Никто из нас не готов подыхать за здорово живешь!

– А как по-вашему, – спросил Фостер, – откуда у Дэйтлона мог взяться этот пугач? Не мог же он сделать его из табуретки, в то время, когда на него направлены стволы автоматов. К тому же он ухитрился выкрасить его в черный цвет. Как я знаю, у заключенных отнимают шнурки, но в виде исключения Дэйтлону разрешили оставить перочинный нож и пилу. Так что ли?

– Нет, сэр. Но за день до этого у Дэйтлона был адвокат. Он принес передачу узнику.

– Вы проверяли передачу?

– Конечно. Но хлеб мы давно не ломаем. Мы проверяем его на металл миноискателем. То же самое мы делаем с другими продуктами.

– Ладно, Маст. Что было дальше?

– Я думал, что им крышка. В караульном помещении сидело шесть человек и в соседнем коридоре четверо с автоматами. У меня не было сомнений, что их схватят или застрелят. Однако, получилось все наоборот.

– То есть? – переспросил ревизор тюрем Селлерс.

– Они пошли в противоположную сторону.

Охранник достал платок, вытер взмокший лоб и продолжил:

– Они пошли в «последний коридор».

– Что это значит?

– Эта дверь запирается на электрический замок из кабинета директора. Она выходит в коридор длиной в тридцать футов, который связывает камеры смертников с куполом, где приводится приговор в исполнение.

– Дальше, – нетерпеливо сказал Фостер.

На его вопрос ответил Селлерс.

– Дальше они попали в административный корпус, где нет охраны, а сотрудники еще не пришли. Им никто не помешал выйти на улицу и уехать.

– Мало того, Дэйтлон сдержал обещание, данное репортерам, и обчистил близлежащий банк в одиночку. При этом он пользовался автоматом этого кретина. – Бэрроу ткнул пальцем в охранника, у которого и без того тряслись ноги.

– Идите, вами займутся позже, – приказал Фостер.

Надзирали вышли из кабинета.

– Что вы скажете, мистер Селлерс? – спросил Фостер.

– Это уникальная операция. Я хорошо знаю тюрьму в Краун-Пойнте и ее директора, который сидит у нас в коридоре. Это образцовая тюрьма, и образцовый директор. Но то, что преступники вышли через административный корпус – это похоже на сказку. Для того, чтобы открыть «красные ворота», ведущие в «последний коридор», нужно проникнуть в кабинет директора, отключить сигнализацию от сейфа, вскрыть его и включить рубильник, который даст команду крестовому замку. Такая операция проделывается в день казни в присутствии свидетелей. И то, после того, как губернатор штата подтвердит, что в отношении приговоренного нет никаких изменений либо отсрочек. Сам директор по собственному усмотрению не решится на подобный шаг.

– Это стоит проверить. Джо, вызови Пата Люмета.

– Мистер Люмет, – начал Фостер, тяжело поднимаясь с дивана, – на вас висит тяжкое обвинение. Что вы можете сказать в свое оправдание?

Люмет мял шляпу в руках, превращая новый фетр в тряпку. У него тряслось веко левого глаза и дрожали губы.

– Сэр! Ваша честь! Я прибыл на рабочее место ровно в десять утра, как это требует от меня инструкция.

– Без вступлений, Люмет.

– Двери моего кабинета были открыты, стол и сейф тоже. Я вызвал специалистов по сигнализации и мне сказали, что блокирован главный узел. Тот, кто отключал в столе сигнализацию, знал, как и что делать. Криминалисты осмотрели замок сейфа и уверили меня, что его открыли ключом. Через десять минут мне доложили, что охранник первого этажа найден мертвым под лестницей. Следов насилия на нем не обнаружено и его отправили в полицейских морг.

– У вас есть алиби на то, что в девять утра вы не находились в собственном кабинете и не вы выпустили Дэйтлона?

– Я в это время ехал на работу и был в пути, в своей машине. Один псих едва не угодил под мою машину, но рядом не оказалось полицейского, а я не узнал имени нарушителя. Он бы мог подтвердить…

– Все ясно! – с грустью произнес Фостер. – Плохи ваши дела. Но зачем было убивать охранника на первом этаже?

– Простите, сэр. В этом и есть все дело. Я бы не стал его убивать и Дэйтлон с Кафри тоже. Охранник не имеет оружия, и он не препятствует выходу людей. Но он по собственной инициативе не включит в здании электричество, а значит лифт не заработает. У нас все так продумано, что лестницы отсутствуют. Дэйтлон мог спуститься вниз только в лифте либо по пожарной лестнице, но окна заперты на щеколды. Кто-то включил для Дэйтлона лифт и убрал охранника. Тот, кто отключал сигнализацию, знал систему работы этого хитрого механизма. Я же ничего в этом не смыслю и отключил бы ее, набрав нужный код, а не выворачивал бы провода наружу.

– Где вы храните ключ от сейфа?

– При себе, сэр.

– Мне жаль, Люмет, но вы не сумели найти для себя оправданий. Я вынужден арестовать вас за пособничество преступнику. Надеюсь, что дело прояснится, и вы будете свободны. Джо, вызови конвой.

Пата Люмета конвой выносил на носилках, он потерял сознание.

Фостер освободил секретаря и стенографистку. Когда в кабинете остались четыре человека, призванные решать проблемы любого масштаба, в воздухе повисла пауза, которая длилась несколько минут.

Тишину нарушил помощник губернатора по безопасности, который в течение всего времени молчал.

– Я не верю в вину этого парня! Мы имеем дело с хорошо организованным побегом. Я считаю, что можно пойти на экстренные меры и доверить их исполнение мистеру Бэрроу. Первое. Нужно просчитать, кому может открыть дверь в любое время охранник административного корпуса тюрьмы. Для кого он готов включить лифт. Но при этом я прошу не учитывать кандидатуру директора Люмета. Второе. Нужно проверить всех, кто каким-либо образом связан с сигнализацией тюремных помещений. Третье. Нужно взять в оборот фирму-изготовителя сейфа, который стоит в кабинете директора. Только у них остается запасной ключ. Выяснив эти три звена, можно определить, каким образом организован побег.

– Можно пойти дальше, – добавил окружной прокурор. – Выяснив метод подготовки побега, можно выйти на заказчика и организатора. Дэйтлон пробыл в тюрьме пять дней. За это время была продумана и осуществлена масштабная операция. Не забывайте, что кроме Дэйтлона сбежал опасный преступник, у которого на счету девять убийств. У него своя банда, сеть реализации наркотиков и масса врагов, которым он на суде обещал оторвать голову. Я вас уверяю, что Рэймонд Кафри слов на ветер не бросает. Если он объединит свои силы с Дэйтлоном, то резни не избежать.

– Поимка Кафри – вопрос нескольких часов, мистер Фостер, – заявил шеф ФБР. – Мои люди занимаются этим вопросом. Они вышли на берлогу Кафри. Но у меня есть вопрос к мистеру Селлерсу. Любой ваш сотрудник из Управления по инспекции исправительных учреждений может воспользоваться своим удостоверением и войти в здание любой тюрьмы с любого входа. Мало того, ваши люди знают или могут ознакомиться с планом любой тюрьмы. Я уверен, что о связи камеры смертников с административным корпусом знали единицы, и эти единицы служат в вашем ведомстве, мистер Селлерс.

– Суждения директора федеральной полиции не лишены логики! – сощурил серые глазки помощник губернатора.

– Я не протестую, – поднял вверх руки Селлерс. – Но вы не учитываете, что ни один из моих людей не может знать кодов сигнализации и не имеет ключей от сейфов. Я также уверен, что никто из них не способен на ухищренное убийство охранника, который их впустит без сопротивления. На ваши выпады, господа, я могу ответить так. На этой неделе я проверяю наличие удостоверений у своих сотрудников. Не исключено, что кто-то мог потерять документы, либо их похитили. Но я не могу представить своих ребят в роли хитроумных похитителей заключенных.

– Хорошо, господа, – устало сказал Фостер. – Мне бы очень хотелось, чтобы мистер Бэрроу навел справки, что за адвокат работает на Дэйтлона. Если это не мифическая личность, то его стоит взять в оборот и выяснить, кто его надоумил принести Дэйтлону деревянный пистолет, сделанный грубо, наспех, которым трудно напугать ребенка. Вопросов, как всегда больше, чем ответов.

– Вы меня не утешили, господа, – поднимаясь из-за стола, сказал О'Нил. – Мне не с чем возвращаться к губернатору и мне не о чем ему доложить. Всем нам пока неплохо дышится, но уверяю вас, Дэйтлон сидеть в берлоге не будет. Еще одна его крупная вылазка, и за вас всех возьмется Вашингтон. Тогда не только у меня взмокнет спина.

– Человек всегда рассчитывает на лучшее, – с грустью усмехнулся окружной прокурор.

5. Сыщики

Сквозь сон он слышал длинные звонки, где-то в сознании теплилась надежда, что сейчас это прекратится, но его надежда не оправдалась, телефон продолжал трезвонить и Майкл Кэрр не выдержал. Он ненавидел звонки, и не один будильник был разбит о стену. В конце концов его жена перестала покупать будильники, теперь она стаскивала его за ноги на пол, а когда уезжала к родственникам с дочерью, что договаривалась с ночными редакторами, чтобы они звонили в конце смены, в десять утра.

Сменные редакторы быстро поняли бесполезность этого занятия, поэтому просили телефонистку соединить их с абонентом и продолжали заниматься своими делами. Хитрость заключалась еще и в том, что Кэрру необходимо пройти от кровати в другой конец комнаты, что в значительной мере остужало его пыл, и он не мог разбить телефонный аппарат.

Он скинуло одеяло, спустил ноги на пол, долго нащупывал тапки, затем принял вертикальное положение и, с закрытыми глазами, побрел к окну, возле которого стоял телефонный аппарат. Кэрр пытался досмотреть сон. Во сне он сидел в приемной с золотыми колоннами и ждал, когда его вызовут на беседу с Дэйтлоном. Вокруг него ходили красотки в купальниках и носили на подносах шампанское, а роль секретаря в ливрее играл старый Рудольф Малик, он был увешан золотом, но оставался в стоптанных башмаках. Когда из кабинета Дэйтлона вышел комиссар Легерт с Чинаром, Малик пригласил зайти Кэрра. Встал и пошел. Он шея, пока не наткнулся на тумбочку, на которой стоял телефон.

Нащупав трубку, он взял ее и, прижав к уху, заорал в микрофон:

– Изверги! Варвары! Долго вы будете издеваться надо мной?

– Ты хочешь знать, где находится Рэймонд Кафри?

Кэрр открыл глаза и увидел, на улице едва начинает светать.

– Который час?

– Пять утра.

– Кто это?

– Слим Патерсон.

– Ты сумасшедший!

– От такого и слышу. Здоровому звонить не стал бы.

– Так что ты говоришь?

– У меня есть точные данные, что сегодня утром, а может быть днем, Рэй Кафри должен встретиться в Форт-Гуроне с Крисом Дэйтлоном.

– Побожись!

– Чтоб я сдох!

– Верю! Откуда информация?

– Вот этого я тебе не скажу. Я туда не поеду, но ты можешь аккуратненько сделать несколько снимков.

– Они встречаются на улице?

– Навряд ли.

Кэрр окончательно проснулся.

– Не тяни кота за хвост, Слим.

– Это не кот, а тигр, и я советую тебе не дергать его за хвост. Я знаю только то, что Рэй Кафри ждет Дэйтлона в забегаловке под названием «Звездный дождь». Я не знаю, где это, потому что никогда не был в Форт-Гуроне, но я знаю, что она открывается в восемь утра. Это и заставило меня позвонить тебе в неурочный час. Если ты приготовишь себе сэндвичи и, прихватив несколько бутылок с пивом, сядешь в машину, то через пару часов доберешься до Форт-Гурона. К восьми часам ты сумеешь найти эту забегаловку. Только на суй туда нос. Пристрелят. С этим Кафри шутки плохи. Ты можешь щелкнуть их из машины. Второе. Я не уверен, что Дэйтлон придет в первую точку. Он слишком хитер. Скорее всего, он позвонит Кафри и предложит приехать в другое место. Можешь проследить за его машиной, но не наступай на пятки. Кафри стреляет, а потом задает вопросы. Не строй из этого похода больших планов. Мечтай о том, что ты получишь пару снимков.

– Чем я тебе обязан за информацию?

– Подробным докладом. Мы же сотрудничаем, Майк. Ты мне, я тебе. Древнейший способ общения.

– О'кей, Слим. Звони вечером.

На этом разговор был закончен. Кэрр зарядил фотокамеру, собрал провизию, выпил вчерашний кофе и, прыгая через две ступени, побежал вниз.

Стрелки часов приближались к полудню. Кэрр, просидев в машине до одиннадцати часов, не выдержал и зашел в таверну под громким названием «Звездный дождь», уселся за угловой столик и заказал себе пиво.

Этот «Звездный дождь» находился на автостраде Чикаго-Лансинг, и в основном его посещали водители грузовиков, путешественники и коммивояжеры, проезжающие в одну и другую стороны. Лица мелькали, сменяя друг друга. Кэрр разглядывал каждого, кто пересекал порог кафе. Он ждал. Он умел ждать, как умеют это делать засевшие в засаде охотники. Ему приходилось просиживать сутками ради одного единственного снимка. Время шло, но ничего не происходило. Майкл верил Слиму, он не походил на болтуна и, если о чем-то говорил, то его прогнозы сбывались. Но, если рассуждать логично, то вряд ли Кафри сунется в такое людное место. С другой стороны, это местечко имело свои плюсы. Народ здесь проезжий, и никто долго не задерживался. Кто-то заходил и даже не присаживался за стол, а покупал продукты в дорогу, некоторые оставались завтракать, но никто, как Кэрр, не сидели здесь часами, опорожняя кружку за кружкой.

Сам городок ничего из себя не представлял. Точка на дорожной карте, несколько крупных улиц и пара фабрик, где изготовляли всякий хлам для скобяных лавочек. Основное его преимущество, если оценивать город с точки зрения Кафри, то, что Форт-Гурон был сквозным пунктом. От него шли дороги в Лансинг, Детройт, Чикаго, Ист-Чикаго и на юг. Если ты упустил человека в этом месте, то можешь забыть о преследовании.

Сейчас наступило то самое время, когда поздние завтраки закончились, а ранние ленчи не начались. Кэрр чувствовал себя голым. Кроме него в зале находилось еще двое посетителей. Ему показалось, что его столь долгое присутствие может насторожить бармена и официантов.

Глядя на бармена, Майкл решил, что этот тип вполне подходит на роль хозяина заведения. Он давал распоряжения официантам, отвечал на телефонные звонки и принимал накладные, когда к забегаловке подъехал фургон с продуктами.

Однако, на Кэрра никто не обращал внимания. И репортер, изучая лица официантов и хозяина, скучал. Бармен казался ему слишком толстым, а его глаза – похожими на рыбьи окуляры без цвета и всякого участия к окружающему миру.

Кэрр, однако, заметил, что заходили клиенты, которые не платили денег, а лишь шептали что-то на ухо бармену, и он выдавал им пакеты из-под прилавка. Если здесь перевалочный пункт какой-то контрабанды типа марихуаны, то его не могли не принимать во внимание. Они делали вид, что не замечают парня в углу, а на самом деле держали его на мушке. Кэрр решил, что пересиживать здесь рискованно. Оставив деньги на столе, он неторопливо вышел из таверны.

Он вышел в тот момент, когда к дверям подкатили два черных лимузина и затормозили напротив дверей. Из первой машины вышли трое парней, осмотрелись по сторонам и подошли к входной двери. Один из здоровяков схватил остолбеневшего Кэрра за локоть и оттолкнул в сторону, словно тот был стулом, оставленным посреди комнаты.

Из передней дверцы второго автомобиля выскочил еще один здоровяк и открыл заднюю дверцу. Все ребята имели на физиономиях отпечаток, который водой не смоешь. Кэрр не сомневался, что у них под полами пиджаков пояса с полным комплектом боеприпасов.

Из машины на тротуар ступила нога в белых гетрах. Эдакий денди в канотье, полосатом костюме и мордой гориллы. Такого ни с кем не спутаешь. Кэрр злился на себя за нетерпеливость. В десяти шагах от входа стояла его машина, а в отделении для перчаток лежала «лейка», заряженная пленкой. Он успел бы сделать пять кадров.

Рэй Кафри покосился на журналиста и проследовал в кафе. Его свита последовала за ним. В машинах остались шоферы, разодетые, как родственники Рокфеллера.

По другую сторону улицы находилась аптека и канцелярский магазин.

Кэрр секунду думал, затем перешел дорогу и зашел в аптеку. Здесь была телефонная будка. Кэрр всегда помнил о всех своих соглашениях.

Детектив Элквист встал, когда в его крошечный кабинет вошел капитан Чинар.

– Сиди, приятель. Я знаю, что ты не протираешь зря штаны в кабинете, поэтому я не возражаю, если ты будешь сидеть, а я стоять. Какие трудности?

– Вы правильно задали вопрос, капитан. Мне постоянно приходится иметь дела с трудностями. Вести следствие так, чтобы не привлекать к себе внимание, очень трудно. У меня начинает складываться впечатление, что ФБР взяло меня под колпак. То, что эти ребята по колено в дерьме, я не сомневаюсь, но копать под них яму детективу второго класса так же трудно, как выбиться в советники президента.

– В чем трудности?

– ФБР ведет параллельное следствие. Они хотят выяснить то же самое, что и я. Но я начал раньше. Мне удалось вычислить и найти типа, который пришел в тюрьму Краун-Пойнта и выдал себя за адвоката Дэйтлона. Его зовут Микки Ролс. Он очень известный иллюзионист и находится здесь на гастролях. Ему около шестидесяти и выглядит он очень солидно. От меня он ничего не скрывал и весело смеялся, рассказывая историю с тюрьмой, как будто подшутил над друзьями. Его наняли за пятьсот долларов. Его задача заключалась в том, чтобы проникнуть в тюрьму Краун-Пойнта и передать Дэйтлону посылку. Хитрость в том, что он должен был обмануть охрану и суметь передать коробку конфет так, чтобы те не заметили. На словах он должен был сказать число и час. В этот день, как мы знаем, Дэйтлон сбежал. Узник передал ему записку. Фокусник сумел так обтяпать дело, что никто ничего не заметил. Причем он сказал, что его наниматель был в гриме. Ролс артист и видит, когда у человека наклеены усы и он скрывает свои глаза за темными очками. Ролс получил от него визитную карточку адвоката и разрешение на свидание с Дэйтлоном. Разрешение было подписано директором тюрьмы. Подтверждение этому получить невозможно. Директор сидит в следственном изоляторе прокуратуры, куда меня не допустят. Ролс вышел после свидания с Дэйтлоном на улицу, передал записку нанимателю, получил деньги за работу, и они разошлись навсегда. На этом мое следствие закончилось. Кто-то узнал о моих встречах с Ролсом. Далее выясняется, что фирма, изготовившая сейф, в котором скрывался электрический ключ от замка «красных ворот», не обнаружила у себя дубликата ключа. Он исчез. Когда, неизвестно! Документация с цифровыми кодами замком кем-то спутана. Правда, в фирму, изготовляющую сейфы, может зайти любой беспризорник через окно. На мой запрос в управлении по надзору за исправительными учреждениями, я получил ответ, что за последние две недели двенадцать сотрудников утеряли свои документы. Причем, у каждого нашлась веская причина для оправдания собственного разгильдяйства. Таким образом, мы зашли в тупик. Работали профессионалы, прошедшие спецподготовку. Охранник тюрьмы погиб от прокола сердца. В истории криминалистики я не нашел похожего случая. Ему воткнули под левую лопатку спицу, которая прошла между ребрами и проткнула сердце. При этом он потерял крови меньше чайной ложки. Смерть наступила мгновенно. Вот, что меня удивляет, капитан. Мы видим перед собой заурядного, но дерзкого грабителя, который хамит полиции и острит с журналистами, который врывается в банки и стреляет из автомата по люстрам. Все это нам знакомо. Гангстер, он всегда оставался гангстером. Но как только мы начинаем копать глубже, то понимаем, что мы полные идиоты, и что весь этот маскарад не имеет ничего общего с сутью проблемы. Полиция как бы в стороне от происходящего. Мы поддерживаем популярность Дэйтлона и помогаем ему разыгрывать сцены на потребу публики. Но я помню, как Дэйтлон устраивал налет и прикрывал его снайперами с крыши банка. Этот факт не стал достоянием общественности, потому что Дэйтлон выяснял отношения с ФБР.

– А с чего ты взял, что ФБР ведет тебя?

– У меня в доме произвели обыск. Сделали они все аккуратно, чисто, но у меня есть свои хитрости.

– Они что-нибудь взяли?

– Ничего. Я не храню документацию дома. Правда, исчезла одна из моих фотографий. Но я думаю, что она нужна им для досье.

– Какой же ты сделал вывод?

– ФБР ведет свою игру. Я не знаю их намерений, но они играют не по правилам. Их действия противоречивы.

– Ну, мы не можем говорить о всей федеральной полиции, но можно сделать вывод, что одно из подразделений работает неординарно. Комиссар уже говорил мне об этом. Нам нужно быть осторожными. Мы должны иметь противоядие против них, иначе Бэрроу превратит криминальную полицию в посмешище и сделает из нас козлов отпущения.

– Мы должны взять на вооружение их методы.

– Придется. Припомни двух-трех ребят из академии, которые имеют хорошую хватку, но распределены в другие штаты. Мы их привлечем к расследованию без афиши, естественно. Комиссар сумеет договориться с их начальством, чтобы их на время одолжили нам.

– У меня есть такие друзья. Один уже лейтенант, работа в бригаде по борьбе с бандитизмом в Монтане. Другой детектив первого класса в Майами, отдел по расследованию убийств.

– Дашь мне к вечеру их данные, и мы пошлем запрос. Они должны приехать в штатском, без оружия и поселиться в дешевом отеле. Попытайся заручиться их согласием перед тем, как мы затребуем их по официальным каналам.

– Хорошо, шеф. Я все понял.

Чинар вышел из кабинета Элквиста и пошел по коридору к себе. По пути он заглянул в комнату связи, просунув в дверь только голову, оставив хлипкую, фигуру в коридоре.

За пультом дежурил сержант Шефилд, один из любимчиков Чинара. Хорошее отношение Пол Шефилд заслужил не рвением в службе, а за то, что помимо газет читал книги и знал, кто такой Энтон Синклер.

– Привет, Пол. Комиссар в управлении?

– Смылся по каким-то непонятным делам, и все это ради того, чтобы не присутствовать на совещании, которое устроил Бэрроу. Сказал, что раньше вечера его не будет и лучше его не искать.

– Я понял. Если понадоблюсь, то я у себя.

Чинар вынул из комнаты думающую часть своего тела и отправился дальше.

Не успел он войти в свой кабинет, как загудел зуммер селектора, и голос Шефилда сказал:

– Капитан, звонит ваш приятель, Кэрр. Но по междугородной из Форт-Гурона.

– Соедини меня с ним.

Чинар снял телефонную трубку и после щелчка услышал знакомый голос.

– Это ты, Эд? У меня мало времени. Врубайся сразу и не переспрашивай. На глупые вопросы у меня нет ответов. Я получил информацию, что в Форт-Гуроне должна состояться встреча Рэя Кафри с Дэйтлоном. Я прибыл по указанному адресу в таверну «Звездный дождь» на сквозной дороге через город. Короче говоря, я здесь, и десять минут назад информация подтвердилась. В кабак прибыл Кафри. Его сопровождают семь человек. Я его видел с трех шагов, ошибиться я не мог. Я звоню из аптеки напротив и вижу в окно две машины, на которых приехал Кафри и подручные. Этих парней он одолжил из музея ужасов. Сейчас все они в баре.

– Ничего не предпринимай. В кабак не заходи. Держись подальше от этого гнезда. Можешь только следить за ними.

– Послушай, капитан, я не твой подчиненный и звоню тебе не для того, чтобы ты мне давал инструкции, мне нужна реальная помощь. Я один с ними не справлюсь!

Чинар обрушил кулак на стол.

– Болван! Какая помощь?! Не смей шевелиться, я сейчас что-нибудь придумаю. Сколько до тебя добираться?

– Часа два, если включишь сирену.

– У тебя есть машина?

– Нет, я пешком сюда пришел.

– Сядь в машину и замри. Запиши их номера.

– Они фальшивые, но я не то хотел сказать. По некоторым данным Дэйтлон не будет встречаться с Кафри в этом кабаке. Он переадресует встречу. Самое разумное – это сесть на хвост Кафри, но для этого одной машины мало.

– Я все понял, Майкл. Я принимаю меры.

Связь оборвалась.

Чинар не мог принять на себя ответственность за кардинальные решения, которые его никто не уполномочивал отдавать. По закону он должен передать информацию комиссару, но его нет в Управлении. Чинар знал, что ответственность за все операции несет ФБР, но он не мог себя заставить позвонить Бэрроу и сделать ему такой неоценимый подарок.

Чинар снял трубку и попросил Шефилда соединить его с окружным прокурором.

На его счастье Фостер оказался на месте.

– Ваша честь, звонит Чинар. Комиссара нет на месте, а у Бэрроу совещание. Я вынужден побеспокоить вас.

– Ради Бога, капитан, не церемоньтесь. Мы служим одному делу. Ну, что у вас стряслось?

Чинар кратко изложил обстановку.

– И что вы намерены делать? – спросил Фостер.

– Выезжать в Форт-Гурон.

– Ничего глупее не придумаешь. Во-первых, вы опоздаете, во-вторых, вы не имеете права оставлять управление в отсутствие руководителя. Оставайтесь на связи. В Форт-Гуроне тоже есть полиция, я позвоню их руководителю, и они поднимут в ружье всю округу. Не дергайтесь, капитан. Это обычная обстановка, которая не требует армии, десанта и артиллерии. Прощайте.

Прокурор повесил трубку, а Чинар решил, что ему на голову вылили ведро дерьма.

В дверь черного хода постучали. Двое здоровяков переглянулись. Один достал пистолет и встал за дверь, второй открыл щеколду и высунул голову наружу. Во дворе, заваленном ящиками, стоял невысокий крепыш с перебитым носом.

– Заблудился, дружок? Вход с другой стороны. Это подсобка.

– Меня зовут Слим Патерсон. Передай хозяину, что у меня есть сообщение.

– Ну, ты зайди, а то еще в задницу надует.

Слим вошел в темный коридор, где по обеим сторонам было множество комнат.

Входную дверь перекрыл громила с пистолетом в руке. Слим заметил, что у него за поясом еще два пистолета и две гранаты. Он усмехнулся. Эти ребята напоминали ему карикатуры на них самих же.

Второй громила тем временем исчез в одной из комнат и через секунду выглянул.

– Зайдите, мистер Патерсон.

Слим прошел в комнату. Здесь не было окон. Квадратная клетушка, где стоял стол и одна скамья. Кафри сидел за столом и ел бифштекс с кровью.

– Что хочет передать хозяин? – коротко спросил Кафри, не отрывая глаз от еды.

– Он хочет, чтобы вы побрились в парикмахерской у Джорджа через полтора часа. Это на Кеннет Роуд в центре города.

– Чем ему не понравился «Звездный дождь»?

– Тем, что он засвечен. Возле забегаловки болтается репортер Майкл Кэрр из «Мичиган-пост». Хозяин не против рекламы, но не вместе с вами. Он хотел бы эту связь не афишировать.

– Да. У нас была такая договоренность. Хорошо. Я приеду к цирюльнику и разберусь с репортером.

– Хозяин уважает хороших репортеров и не любит, когда их обижают.

– Я учту вкусы твоего хозяина, Слим. Прощай.

Слим вышел через черный ход во двор, обошел сарай, ящики и отодвинул доску в заборе. Через минуту он выбрался кустарником к смежному двору. Он не мог выйти в ворота на соседнюю улицу, потому что знал, что там стоит машина Рудольфа Малика, который, в свою очередь, следил за Майклом Кэрром.

Слим выполнил свою работу и его не интересовала концовка этой истории, он знал приблизительный результат, который не мог иметь больших отклонений от сценария, влияющих на суть операции.

Кэрр вышел из аптеки и осмотрелся. Черные лимузины с белыми обручами на колесах продолжали стоять на своем месте. Водители мирно дремали в ожидании хозяев. Кэрр прошел к своей машине и сел за руль. Солнце так сильно напекло кожаное сиденье, что ему казалось будто он сел на сковородку.

Он открыл окно, но легче не стало. Стрелки часов показывали уже два часа дня. К кафе подъезжали машины, посетителей становилось все больше и больше. Наступило время ланча.

Предчувствие говорило Кэрру, что Дэйтлон сюда не приедет. Вся обстановка с ее каким-то настороженным спокойствием вызывала в репортере нервозность, словно он сидел и ждал, когда эта бочка с порохом взлетит в воздух.

Но дождался он совершенно другого. Люди Кафри вышли из «Звездного дождя», расселись по машинам и уехали. Кафри среди них было. Такой оборот Кэрр не разбирал на игровой доске сегодняшней картины.

Несколько минут он думал и пришел к выводу, что золотого яйца на своем сиденье он не высидит. Он сунул камеру в карман и направился в таверну. Другого варианта для него не существовало.

Зал был переполнен. Официанты шныряли между столиками и разносили еду. Бармен не успевал обеспечивать проезжих сэндвичами в дорогу.

Кэрр стоял в дверях и думал. Конечно, он не рассчитывал увидеть Кафри в зале, но и не знал, где его искать, а если найдет, то что ему делать? Он ничего не знал и не успевал думать. Репортер видел, как официанты ныряли за занавеску у бара с пустыми подносами и возвращались с полными. Пользуясь моментом, что его никто не видит, Кэрр подошел к стойке и как бы небрежно юркнул в служебный вход.

Справа находилась кухня, откуда доносились всевозможные кулинарные запахи и дым. Слева – дверь. Кэрр открыл ее и вошел в узкий длинный коридор, по обеим сторонам которого находились другие двери.

На секунду он остановился и прислушался. Шум доносился только с кухни. Полутемный коридор казался ему мертвым. Он сделал шаг вперед и вновь прислушался. Тишина.

Первая дверь справа была заперта, вторая тоже. Третья открылась. Кэрр сунул голову в помещение и замер.

Рэймонд Кафри сидел за столом в ярко освещенной комнатушке и, глядя на незваного гостя, улыбался. Кэрр почувствовал, как пиво скисло у него в желудке.

– Вы взяли с собой фотоаппарат, мистер Кэрр? Вы уж извините меня, но я тороплюсь, а вы заставляете себя ждать. Вам же никто не чинил препятствия, а вы никак не решитесь! Я готов! Один снимок и позвольте откланяться.

Журналист есть журналист. Когда ему дозволено снимать недозволенное, он снимает и делает свою работу, не думая о страхе. Когда Майкл Кэрр услышал эти слова, то он забыл обо всем. Через секунду «лейка» была в его руках и он успел сделать пять снимков за минуту.

– А теперь спрячьте аппарат так, чтобы у вас его не нашли.

Кэрр накрыл камеру чехлом и убрал в боковой карман, но та выпирала, тогда он переложил аппарат за пояс брюк и застегнул пиджак.

– Вы уникальный тип, мистер Кэрр.

Майкл расплылся в улыбке. Он не мог говорить, он вел себя, как дрессированный породистый пес, который слушает хозяина и не забывает, за что его кормят.

Кафри вышел из-за стола, подошел к репортеру и сказал: «До свидания». В левой руке у него была резиновая дубинка, он сделал короткое движение, и его гость рухнул на пол.

Кафри вышел через черный ход, прошел к воротам, где его ждал черный лимузин. Один из парней открыл для босса заднюю дверцу.

Кэрр очнулся от того, что кто-то хлопал его по щекам. Он открыл глаза и увидел перед собой небо. Первое, что он сделал, – это ощупал себя. Камера лежала на месте. Когда он получил очередную оплеуху, его взгляд стал более осмысленным, и он увидел перед собой лицо Руди Малика.

Старик стоял на коленях и приводил его в чувство.

– Ну, ты, жив, сыщик?

– Жив. Где мы?

– Во дворе забегаловки под названием «Звездный дождь».

Кэрр приподнялся, старик помог ему сесть. Во дворе кипела работа. Ребята в штатском выволакивали официантов из дверей черного хода и сажали их в машины. Вывели в наручниках на руках и бармена, его посадили в отдельную машину. К воротам подогнали грузовик и начали закидывать в кузов картонные коробки.

– Что это за ребята?

– ФБР.

– Как я здесь очутился?

– Они тебя выволакивали, когда я подошел. Мне с трудом удалось тебя у них отбить. Но не без потерь, Майкл…

– О чем ты говоришь?

– Не знаю как, но они узнали, кто ты…

– Но у меня нет с собой документов!

– Не кипятись. Они джи-мены, они все знают. Короче говоря, они отдали тебя в обмен на пленку.

– Пленку?

– Да. Они вынули пленку из твоего аппарата.

Кэрр схватился за голову.

– Вся работа насмарку! Столько труда, шишка с кровоподтеком на башке и все задаром!

– Нет, не задаром! Пленку они у тебя все равно бы отняли, но в каталажке. А так ты выпутался. Тебе могли предъявить обвинение в любом криминальном деле, связанном с Кафри.

– Постой, постой, Руди! А откуда джи-мены узнали о Кафри, и откуда ты тут взялся?

– Идем отсюда, я тебе все расскажу по дороге.

Малик помог подняться репортеру, и они побрели за ворота, где из ждала машина детектива.

Когда Малик отъехал на значительное расстояние от «Звездного дождя», он тихо заговорил.

– Ночью мне позвонил Слим. Он сказал мне о том, что передал тебе информацию о Кафри. Он беспокоился, что ты можешь вляпаться в историю и попросил подстраховать тебя. Ну, я приехал в Форт-Гурон, нашел это заведение и поставил машину напротив задних ворот, чтобы ты меня не видел, а сам наблюдал за тобой из скверика.

Когда ты прошмыгнул в подсобку, я вернулся в машину, думая, что ты появишься с другой стороны. Но вместо тебя я увидел, как вышел Рэй Кафри. Он сел в машину и уехал. Ну, я не выдержал и поехал за ним. Сейчас он со своими подручными в кабаке «Кленовый лист» в центре города на Кеннет-роуд. Они сделали заказ, я решил, что у меня есть время вернуться за тобой.

– Откуда ты знаешь, что они сделали заказ?

– Они сели у окна, напротив парикмахерской. Их четверо. Машину оставили на углу.

– Зачем же ты их оставил?

– Но я не знал, что с тобой произошло. Когда я вернулся, то увидел, что в «Звездном дожде» облава. Машин десять народу увезли. Смотрю, тебя вытаскивают. Ну, я подошел к джи-менам и показал свой старый значок. Когда-то я служил в полиции и получил «Золотой жетон» за отличие. Но, как я понял, ты не очень интересовал ребят. Их старший агент сказал мне: «Ладно, мы сдадим тебе этого писаку, но улики оставлять не имеем права!» Он достал у тебя из-за пояса «лейку», смотал пленку и вынул ее. Тут ничего не поделаешь, Майк! Сам виноват! Такие вещи необходимо хорошо прятать. Но черт с ней, с пленкой. Мы знаем, где Дэйтлон назначил свидание Кафри. Это важнее. Джи-мены опоздали, Кафри ушел у них из-под носа.

Старик свернул на Кеннет-роуд и снизил скорость. Он медленно проехал мимо окон ресторана и показал Кэрру преступников. Затем он припарковал машину к цветочному магазину напротив парикмахерской, и они стали ждать. Они не знали, чего они ждут. Они работали.

«…в Форт-Гуроне, штат Мичиган, бежавший из каторжной тюрьмы в Краун-Пойнте вместе с Дэйтлоном убийца Рэймонд Кафри был опознан на улице агентами федеральной полиции и в перестрелке убит…»

Макс Легерт еще раз прочел небольшую заметку, набранную полужирным шрифтом в колонке происшествий «Мичиган-пост» и швырнул газету в корзину для бумаг.

Чинар молча наблюдал за поведением своего шефа, невольно вздрагивая при каждом его резком движении. Комиссар метнул быстрый взгляд в сторону помощника.

– Событие стоит того, чтобы эта заметка превратилась в заголовок крупной статьи на первую полосу. Ну, а теперь объясни, зачем ты мне это подсунул?

– Тут есть некоторые неясности и темные стороны.

– Прекрати мямлить! Докладывай, как полагается!

Легерт прошел к столу, погрузил свою тушу в кресло и взъерошил седую шевелюру всей пятерней. Вид у него был более чем озабоченный. Чинар вздохнул и приступил к докладу.

– Вчера в управление позвонил репортер, который дал эту заметку, Майкл Кэрр. Он сообщил мне, что ему, в свою очередь, звонил неизвестный и сказал, что в Форт-Гуроне должна состояться встреча Кафри и Дэйтлона. Кафри, как утверждал аноним, имеет прикрытие в придорожном кафе «Звездный дождь». Кэрр отправился туда и действительно видел там Кафри. Он перезвонил мне и доложил об этом.

Чинар немного замялся, потом продолжил:

– Вас не было в управлении, шеф, я не хотел звонить Бэрроу и позвонил окружному прокурору. Он предложил мне оставаться на месте и обещал связаться с властями Форт-Гурона.

– Ты болван, Чинар. Тебе надо носить сержантские нашивки. Оставаясь в управлении без меня, ты имеешь полномочия принимать руководство. Но здесь дело даже не в этом. Неужели ты сам не мог позвонить шерифу Форт-Гурона и дать ему наводку, чтобы операцию провела полиция?

– Прокурор перезвонил мне через десять минут и сказал, что он поднял на ноги весь округ.

– Оно и видно. Где твой репортер?

– В приемной, шеф.

– Давай его сюда.

Чинар выглянул в коридор и пригласил Кэрра. Журналист выглядел не лучшим образом. На лбу сверкала наклейка из пластыря, а под глазами расплылись синие круги. Веки вздулись, делая его похожим на азиата.

Сквозь узкие щелочки Кэрр разглядывал кабинет главного полицейского штата.

– Ну, сыщик, садись и рассказывай свою одиссею, но не размазывай по тарелке, у нас нет построчной оплаты.

Кэрр разозлился, покраснел, но огрызаться не стал. Вид шефа криминально полиции не располагал к дебатам и Кэрр решил, что не обидит старика, если промолчит. Он прошел к столу и сел в кресло напротив Легерта, доставив ему сомнительное удовольствие любоваться своей физиономией.

– Почему ты не сообщил полиции об анонимном звонке, а полетел сломя голову в Форт-Гурон?

– Если я буду перезванивать вам после каждого анонимного звонка, у меня не останется времени на работу, а меня вы посадите в дурдом! Я поехал туда от нечего делать. Такая информация требует подтверждения.

– За двести миль от Чикаго?

– Это моя работа. А вы мне все равно не поверили бы.

– Проверка информации входит в наши обязанности. Это называется сокрытием или содействием в укрытии преступника от правосудия.

– Не вешайте мне лапшу на уши, комиссар. Законы я знаю не хуже вас. Вот когда я увидел Кафри своими собственными глазами, я тут же перезвонил вам, а это называется содействием, а не сокрытием.

– Ну ладно, умник. Давай к делу.

Голос Легерта выровнялся, стадия конфликта миновала.

– Когда Кафри приехал в «Звездный дождь», я догадался, что это не последний его пункт. Машина с шофером осталась его ждать на улице. Я следил из своей машины за происходящим. Одно могу сказать точно, что Дэйтлон в эту забегаловку не заглядывал. В два часа дня Кафри вышел и отправился в центр города. Около часа он со своими ребятами просидел в ресторане. Их столик находился у окна, и он все время косился на парикмахерскую напротив. Она также привлекла мое внимание. К сожалению, я не сообразил захватить с собой фотокамеру.

События разворачивались очень странно. В парикмахерскую вошел тип в плаще с поднятым воротником в темных очках и шляпе. И это в такую жару. Он вошел в зал парикмахерской, где стояло всего два кресла прямо против окна, и в окно все было видно. Клиент сел в кресло, и брадобрей тут же обвязал его лицо полотенцем, как это делают перед бритьем.

Мне показалось, что настал самый ответственный момент. Так и получилось. Кафри вышел из ресторана в сопровождении четырех телохранителей. Его машина, стоявшая на углу, переехала на другую сторону и встала чуть дальше дверей парикмахерской.

Ребята, которые сопровождали Кафри, остались на улице, перекрыв вход, в зал вошел только Кафри. Он сел в соседнее кресло. Второй цирюльник тут же начал пенить ему щеки.

В следующую минуту из-за угла вывернули две машины и на огромной скорости подъехали к парикмахерской, из окон высунулись стволы автоматов и открыли огонь. Охранников Кафри разнесло в клочья, его машина тронулась с места, но ей вслед полетели огненные стрелы. Шоферу разнесло череп, машина на полном ходу въехала на тротуар и пригвоздила двух прохожих к стене. Я уверен, что эти люди не выживут. Помимо четырех горилл Кафри, автоматные очереди задели прохожего, который валялся на тротуаре, истекая кровью.

Это то, что происходило на улице. Теперь о том, что творилось в зале цирюльни. Как только из-за угла появились машины с джи-менами, тот парень, что намылил лицо Кафри, схватил его за волосы, откинул голову к креслу, и приставил к горлу опасную бритву. Сидящий в соседнем кресле клиент сбросил с лица полотенце и выхватил пистолет.

Это было красиво сделано. Кафри был обезврежен, он не мог даже шелохнуться. Лежа в кресле с бритвой у горла ничего не сделаешь. Я ждал, что ему наденут наручники, но этот тип с пистолетом взвел курок и трижды выстрелил в Кафри. Парикмахер вытер пену с его лица, они подхватили его под руки, выволокли на улицу и бросили труп на асфальт, рядом с убитыми телохранителями. Вот так и было покончено с Кафри, комиссар.

Легерт прищурил глаза.

– А в лоб тебя комар укусил? Чего ты не договариваешь, парень? Где твоя статья? Или ты мне хочешь внушить, что местные джи-мены способны провернуть такую операцию?

– Вся петрушка в том, что я знаю, кто убил Кафри. У этих ребят я не раз брал интервью, правда, они не разрешают себя фотографировать. Тот, что прижал бритву к горлу Кафри, один из лучших агентов Бэрроу Барк Холлис. Человек-зверь. Он в ФБР со дня основания, на его счету сорок процентов трупов команды Аль Капоне. Тот, что стрелял в Кафри, напарник Холлиса – Дик Фалон. Он не такой знаменитый, как Холлис, но тоже личность колоритная. Каков их план и как он сработал, я не видел. Чистая работа. Не хочу обсуждать разумность этой операции, у вас, полицейских, свои взгляды на такие вещи. Но меня поразило другое. Я звонил капитану Чинару около полудня. Пока он связался с прокурором, пока тот передал информацию в ФБР… В общем, они могли появиться там не раньше трех часов дня. И то, они приехали бы к таверне «Звездный дождь». Напрашивается вопрос. Каким образом спустя два часа после моего звонка агенты из Чикаго попали в Форт-Гурон и поджидали Кафри в парикмахерской, переодетые в цирюльников, и почему Кафри пошел к ним бриться после долгого наблюдения за объектом?

– Кто-то передал Кафри ложную информацию о месте встречи с Дэйтлоном, – сделал заключение Чинар.

– Кафри очень осторожный человек. Если бы я ему передал такую информацию, то он не поверил бы.

– Конечно, нет, – подтвердил Легерт. – Но аноним, который звонил тебе, хотел, чтобы ты был свидетелем этой заварухи. Расчет шел на то, что ты сделаешь статью. Ты же не оправдал доверия и получил по лбу!

– Статью я сделал и сдал ее редактору в тот же вечер, сегодня вместо статьи появилась эта заметка. Редактору газеты позвонил окружной прокурор и попросил его не ставить материал Майкла Кэрра в номер в интересах проводимого расследования. Мне хотелось бы знать, откуда мистеру Фостеру стало известно, что я готовлю материал в номер и то, что этот материал касается событий в Форт-Гуроне и связан с его следствием. Каким следствием? Что, они допрашивают труп Кафри и собирают по костям его телохранителей? Из чего здесь делают тайну?

– Ладно, парень, ты не кипятись. Тут надо подумать. Спасибо за содействие. Иди, и береги голову.

Легерт протянул Кэрру руку.

Когда репортер закрыл за собой дверь, Чинар, стоявший у окна, прошел к столу и сел в то же самое кресло.

– Интересно, кто информировал джи-менов о встрече Кафри с Дэйтлоном в Форт-Гуроне?

– Тот же источник, что поднял с постели Кэрра. Мне непонятна затеянная игра.

– Интересная вещь получается, шеф. ФБР уничтожает человека, который является единственным свидетелем побега Дэйтлона из тюрьмы и, который наверняка знает тонкости плана побега. Дэйтлон не мог скрыть от сообщника деталей побега. Тот ему помогал. Возможно, Кафри знал тех, кто готовил этот побег. Он мог бы заговорить. И что же? Ему затыкают рот. Кто? Федеральная полиция! Вас не наводит это заключение на грустные мысли?

– Наводит и очень давно. Я не могу обвинять во всем ФБР. Они исполнители. Я не вижу выгоды Бэрроу и его сотрудников в том, чтобы они тормозили следствие. В конце концов его же ведомство несет за все ответственность. Напрашивается вывод, что у Дэйтлона есть покровители, которые сидят очень высоко и имеют большой вес. Боюсь, что эти качели мы не перетянем на свою сторону.

Глава VII