Цифромагия. Книга 2. Охота
Интерлюдия - 1
Карп кои, круглобокий, с золотистой чешуей, чуть заметно шевелил хвостом и грудными плавниками. Похоже рыбу вовсе не беспокоило, что она была заключена в водяную сферу, зависшую в полутора метрах над прудом, который был ее домом уже не один год. Могло даже показаться, что она с любопытством разглядывает мальчика лет восьми, с растрепанными светлыми волосами и горящими от азарта голубыми глазами, одетого в зеленую замшевую курточку и черные брюки с закатанными штанинами.
Он стоял на берегу, почти касаясь пальцами ног кромки воды, вытянув руки ладонями вверх, и чуть покачивался, как если бы старательно удерживал нечто невидимое, но тяжелое. Впрочем, в каком-то смысле так и было: использовать магический дар в таком возрасте – занятие очень и очень непростое. Тем не менее, несмотря на усилия, мальчик очень гордился собой.
Не выдержав, он обернулся к стоявшей чуть поодаль темноволосой и темноглазой девочке с бледным и немного испуганным лицом, одетой в форму прислуги – черное платье до колен с белым фартуком. На вид ей было лет шесть-семь.
– Ну как? – спросил мальчик. Он старался говорить ровно, но голос дрогнул: удерживать рыбу в шаре из воды с каждой секундой становилось все тяжелее.
– Очень здорово, – тихо и немного неуверенно ответила девочка.
– Вот такая рыбалка мне по душе, – заявил мальчик с нотками самодовольства, свойственными любому ребенку, который гордится своими достижениями. – Это тебе не часами с удочкой сидеть, глядя на поплавок. Скукотища…
Он подержал водяной шар с рыбой еще около минуты, после чего, совсем обессилев, отправил карпа восвояси. Кои, как ни в чем не бывало, приблизился к сородичам, ожидающим угощения неподалеку от берега. Девочка кинула в воду несколько кусков хлеба, и рыбины тут же потянулись к ним, вытягивая губастые рты.
Мальчик отошел от воды, посмотрел на подругу. Та ссутулилась и опустила голову, зная, что будет дальше.
– Давай, теперь твоя очередь, – мальчик положил ей руку на плечо, легонько подтолкнул к пруду. – Ты сможешь, это просто.
Девочка посмотрела на него с мольбой.
– Я не хочу, – прошептала она. – Боюсь. Вдруг получится, как в прошлый раз?
– В прошлый раз ты тоже боялась. А магия не терпит страха и неуверенности, так папа говорит. Давай, смелее.
Он вновь подтолкнул девочку, и той ничего не оставалось, кроме как приблизиться к воде. В конце концов, Миерруан был ее единственным другом. Остальные относились к маленькой служанке либо с пренебрежением, либо с неприязнью, а кое-кто даже с ненавистью. Больше всего та боялась, что однажды и Миерруан войдет в число «остальных», а потому не смела прекословить ему.
– Хорошо, я попытаюсь, – пролепетала она, чувствуя, как колотится сердце. Перед глазами возник несчастный енот: скрюченное в судорогах тело, облепленная пеной морда, вылезшие из орбит глаза. А ведь девочка всего лишь хотела при помощи магии перекрасить зверька в розовый – у Миерруана это получилось, хоть и не без труда. – Но только один раз. Если не получится, не заставляй меня больше, хорошо? Я не хочу как тогда…
– Как тогда не будет, – уверенно заявил маленький маг. – Енот был напуган, и его страх передался тебе. Так что это он виноват. А рыбы вообще не боятся, потому что глупые.
Девочка вздохнула. Ей очень хотелось, чтобы Миерруан оказался прав. Однако неуверенность лишь усиливалась. Хотелось кинуться прочь, добежать до особняка, в котором жили родители ее друга, и спрятаться – в конюшне или на кухне, поближе к маме… Но тогда Миерруан снова огорчится, и этого маленькая служанка боялась не меньше, чем очередной попытки использовать магический дар. Даже ее малых лет хватало, чтобы понимать: мальчишки – очень нетерпеливый народ. А она раз за разом испытывала терпение единственного друга…
«Надо постараться, – твердила себе девочка, глядя на рыб. Да, Миерруан прав: более спокойных созданий не сыскать. – Надо суметь…»
Она встала как раз в неглубокие следы, оставленные голыми ногами Миерруана. Вздохнула.
– Все получится, Кларисса, – подбодрил ее тот. – Ты сильная и способная. Нужно только научиться, и тогда папа больше не будет с тобой злым. Он поймет, что ты такая же как мы, и перестанет запрещать тебе дружить со мной.
Больше всего на свете девочка хотела, чтобы так и случилось. Она вытянула руки, сосредоточилась на одной из рыбин – может быть, на той самой, что познакомилась с магическим даром Миерруана…
– Вот так, – мальчик подошел, встал за левым плечом девочки. – Смелее.
«Хорошо… Я могу, – Кларисса представила, что заключает карпа в сферу из воды. Тот дернулся, хотел отплыть от берега, но невидимая преграда помешала ему сделать это. – У меня получится».
– Ты поймала его!.. – восторженным шепотом произнес мальчик. – Теперь поднимай. Это легко. Нужно лишь… ви-зу-а-ли-зи-ро-вать… – сложное слово, не раз слышанное от отца, он пока что мог произносить без ошибок лишь по слогам.
Кларисса, тем временем, вытянула из пруда водяной шар с рыбой внутри. Казалось, над поверхностью завис круглый аквариум с мягкими, чуть колеблющимися стенками.
Повторить трюк Миерруана оказалось нелегко, девочка прикладывала немало усилий, чтобы удерживать водяную сферу с кои в воздухе. Однако это притупило страх. У Клариссы получалось, и она понемногу успокаивалась.
– Ты смогла! Ты смогла! – Миерруан принялся напевать, а затем пустился в пляс, высоко задирая ноги и размахивая руками.
Поэтому он не видел, как рыба дернулась, словно от боли или страха, после чего заметалась в созданной магией тюрьме. Водяной шаг заколебался сильнее и начал терять прозрачность – из-за тысяч маленьких пузырьков, которые появляются, когда вода начинает закипать.
Кларисса поняла все сразу. Она опустила руки, отшатнулась от берега, и Миерруан, еще танцующий, налетел на нее. Карп, освободившись от плена, плюхнулся в пруд.
– Что такое? – мальчик замер, глядя на подругу.
– Я… опять… – от подступающих слез девочка могла только шептать, взгляд ее был прикован к рыбе.
Та покачивалась на поверхности кверху брюхом. Остальные кои отдалились от берега, словно почуяли беду. А солнце продолжало наполнять теплом зарождающийся безоблачный день, белеющие тут и там водяные лилии нежились под лучами светила, окружающая пруд зелень шепталась с легким ветром. Все вокруг было создано для того, чтобы радоваться жизни, но Кларисса принесла в этот мир смерть и боль – она прекрасно это понимала, чувствовала и мучилась не меньше, чем бедный карп, минуту назад метавшийся в сфере из закипающей воды.
– Не расстраивайся, – от прежней уверенности в голосе Миерруана не осталось и следа. – Ты просто перестаралась. В следующий раз…
– Не будет никакого следующего раза!
Оба ребенка вздрогнули и обернулись, услышав резкий, полный ярости голос.
Светловолосый мужчина лет сорока стоял под навесом ивовых ветвей. Одет он был в светлые бриджи, сорочку и зеленый жилет. Левую половину жесткого остроносого лица с бородой-эспаньолкой уродовал широкий розовый шрам, пустая глазница скрывалась под черной повязкой с причудливой серебряной вышивкой. Единственный глаз, голубой, как и у его сына, не отрывался от Миерруана, тонкие губы кривились – так бывало всякий раз, когда господин Руандэлл Корд, командир шестнадцатого боевого отряда инквизиторов, боролся с гневом.
– Папа… – пробормотал Миерруан, выходя немного вперед, чтобы загородить испуганную девочку.
– Ты опять ослушался, – холодно произнес господин Руандэлл, скрестив руки на груди и чуть задрав подбородок.
Мальчик промолчал. Отрицать очевидное было бессмысленно, оправдываться – еще хуже.
– Сколько еще раз ты должен понести наказание, чтобы, наконец, понять: тратить время на игры с… этой… – мимолетный, с брезгливостью, взгляд на Клариссу, от которого та съежилась, – глупо, недостойно и опасно?
– Но у нее тоже есть дар, – благодаря магической силе Миерруан чувствовал страх и боль подруги и потому, несмотря на то что боялся отцовского гнева, решил защищать ее. Он не понимал, почему папа, такой взрослый и сильный, столь жесток к беззащитной девочке-служанке, пытающейся совладать с собственными способностями. – Она такая же, как мы. Нужно только научить ее…
– Она никогда не станет такой, как мы… – тихо процедил господин Руандэлл. Это было куда страшнее, чем если бы он начал кричать. – То, что сидит в ней, – не дар, а проклятье, болезнь. Опасная и неконтролируемая. Не девчонка владеет магией – наоборот: магия владеет ей. Если бы не Кодекс…
Он не договорил, но этого и не требовалось. И Миерруан, и Кларисса много раз слышали продолжение оборванной фразы.
– А вдруг ты ошибаешься? – с нотками вызова спросил мальчик. Он понимал, что наказания не избежать. Терять было нечего, а Кларисса должна видеть: он на ее стороне. Это поможет ей хоть как-то… – У нее получается все лучше и лучше. Только в конце…
– Закрой рот!.. – рявкнул отец Миерруана. – И отправляйся в дом. Скажешь Зарзану, что я велел выучить и пересказать четырнадцатую главу Кодекса. Слово в слово. За каждую неточность – один удар розгами.
Мальчик побледнел, понимая, что его ждет очень тяжелый день. Он обернулся к Клариссе – та смотрела виновато, в глазах стояли слезы, щеки были мокрыми. Одними губами девочка прошептала «прости», и Миерруан, опустив голову, прошел мимо отца и по засыпанной мелким камнем тропке направился к особняку – громоздкому строению из серого камня с высоким крыльцом и башней с восточной стороны.
Кларисса осталась один на один с человеком, которого боялась больше всего на свете. Остальные же обитатели поместья считали его великим. От них девочка знала, что господин Руандэлл Корд сражается со злыми ведьмами, колдунами и чудовищами. Именно в боях он потерял глаз и приобрел множество шрамов. У него хватало причин ненавидеть тех, кому он призван противостоять, но Кларисса не понимала, причем здесь она. Маленькая служанка никому не желала зла и с радостью отдала бы магический дар в обмен на доброту со стороны окружающих.