– Она была у меня уже давно. Можно сказать, валялась просто так, и я рада, что смогла приспособить ее для дела.
Подошел Брутус, вытащил из руки Климова соединенную с капельницей иглу. Тот покинул вирт-капсулу и остановил на ведьме ожидающий взгляд.
– Как я уже сказала, твой персонаж в «МонстерКрафт» движется к цели очень неплохо. Поэтому я решила дать тебе передохнуть. Пару дней ты проведешь вне игры, увидишься с Аленой. Как-никак за окном весна, пора любви…
Ведьма едва заметно улыбнулась, и от улыбки этой повеяло грустью. Правда, Матвей не мог с уверенностью определить – настоящей или притворной.
Как бы там ни было, хозяйка убежища не обманула, и уже следующим утром Климов увидел любимую. Матвей и Алена обнялись, стояли так, посреди пустого и захламленного коридора, долго-долго, а потом сели на подоконник, свесив ноги наружу.
Снег полностью сошел, растительность неторопливо просыпалась после зимней спячки, однако зеленые тона вокруг были заметны едва-едва, отчего казались призрачными. Зато безоблачное небо вовсю дышало теплом, и даже соседство с серой громадой отвалов и дымящими трубами комбината не портило свежести и чистоты голубого купола.
– Знаешь, – заговорила Алена, задумчиво глядя вперед. – А весна здесь не так уж и плоха. Мне сейчас больше всего хочется прыгнуть вниз и кинуться бежать.
Матвей задумчиво покивал, с молчаливой радостью отмечая, что девушка, как и раньше, думает о том же, о чем и он сам.
– Я настолько соскучилась по небу над головой, что готова бежать и бежать, совершенно без устали. Была бы возможность… – тихо добавила она, спустя несколько секунд, и Матвей, почувствовав, что Алена загрустила, прижал ее к себе.
«И я бы бежал, – подумал он. – На самый край света. Главное – с тобой».
– Как ты думаешь, сколько еще это будет продолжаться? – Алена отстранилась и серьезно посмотрела на Матвея. – Ведьма без конца твердит о плане, о подготовке и прочем, но, мне кажется, ничего не двигается с мертвой точки.
– Если бы я только знал… – с нотками вины и злости одновременно ответил тот. – В лаборатории, которую ведьма построила под этим зданием, я видел три огромные клетки и аквариум. Они предназначены для каких-то гигантов. Возможно, поимка этих чудовищ и является ее конечной целью.
– Даже если так, и клетки, и аквариум до сих пор пусты. И совершенно неизвестно, сколько еще времени они будут пустовать… – Алена с тоской посмотрела на небо и прошептала, – и сколько еще раз тебе придется рисковать жизнью. Ведьма ведь… – она прервалась, всхлипнула, – не делает тайны из всего, через что тебе приходится проходить. Она рассказывала мне и про Аерариум, и про инквизиторскую тюрьму, и про оборотня. А я едва не сходила с ума, пока ждала, когда ты вернешься. И стоит подумать, сколько еще раз все это повторится… – слезы не дали ей договорить.
Матвей обнял Алену, прижал к себе, борясь с нахлынувшей волной гнева. Неспособность противостоять происходящему была сродни смертельной болезни. Он прекрасно понимал, что ведьму не одолеть ни силой, ни хитростью. Та превратила его в робота, выполняющего приказы, и от успеха зависела жизнь не только самого Матвея, но и Алены.
– Ио умерла два дня назад, – сказала Алена, успокоившись. Поймав удивленный взгляд Климова, она пояснила: – Та девушка-геймер с фиолетовыми волосами, что была здесь до тебя.
– Да, я помню. Ведьма оцифровала ее, отправила в Проклятый град, и там Ио встретилась с Чумной химерой. Но откуда ты о ней знаешь?
Девушка грустно улыбнулась.
– Я же говорила, у меня много работы. И мне часто приходится помогать ведьме в том зале. Уборка, принеси-подай… Тут все очень странное, абсолютно все, но помещение, где находятся Ярослав Озеров и Зозимос, хуже всего. Я его просто ненавижу. И очень боюсь, что однажды увижу в нем тебя… – она повернулась к Матвею, и тот вновь увидел в серых глазах слезы.
– Этого не произойдет, – как можно тверже ответил Климов. – Тех, кто был до меня, ведьма оцифровывала. А мне дает возможность создать персонажа, раскачать его и прочее.
– Я слышала это, и не раз, – Алена нахмурилась, покачала головой. За время плена у ведьмы ее волосы заметно отросли и стали виться. Матвей, хоть и был полон грустных мыслей, не мог не отметить, что это очень красиво. – Но ты уже трижды рисковал жизнью. И… если случится самое плохое, мне станет все равно, насколько сильна ведьма. Она получит сполна… – девушка прервалась, закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов.
– Ничего подобного не случится, – повторил Матвей. Однако он совершенно не чувствовал уверенности в собственных словах, и от этого по коже у него пробежал мороз.
Каждое из ведьминых заданий могло стоить Климову жизни. А ведь, по ее собственным словам, это было только начало, подготовка… И у Матвея не имелось причин сомневаться, что теперь его ждет куда более серьезная и опасная работа. Значит, однажды Алена действительно может увидеть его в зале по соседству с Ярославом Озеровым и сатиром Зозимосом.
Матвей представил, как девушка смотрит на него, искалеченного, погруженного в беспамятство, как пятится, дрожа, прижимая пальцы к носу и рту…
Климов сглотнул, тряхнул головой и, проморгавшись, остановил взгляд на отвалах, за которыми укрывался город – такой же серый, как и шлаковые горы, грязный и населенный угрюмыми людьми. Однако сейчас Матвей посчитал бы за счастье очутиться там вместе с Аленой, жить в какой-нибудь убогой панельной пятиэтажке, позабыв о столице, известности и виртуальных мирах. Он бы воспринял как дар возможность ежедневно просыпаться в полседьмого утра от истеричных трелей будильника, толкаться в переполненной маршрутке или трамвае, чтобы доехать до комбината, где его бы ожидала какая-нибудь коксовая батарея, домна или вовсе канализация. А затем возвращаться домой, чтобы поужинать и заснуть под пьяные вопли дворового «электората». Еще полгода назад все это казалось Климову не жизнью, а убогим существованием. Однако в то время ему не приходилось коротать часы в заброшенном приюте, терпеть боль, будучи вырываемым из игры через магический портал, красться по населенным магами городам, время от времени всаживая в живот инъекции с зельем невидимости, пробираться по темным коридорам инквизиторской тюрьмы или гнаться за великаном-оборотнем, который способен одним движением размозжить противнику голову… В игре Матвей справлялся бы с такими заданиями полным азарта, но, перекочевав в реальность, они приносили лишь страх и боль.
«В виртуале каждый может быть героем, но жизнь возвращает все на свои места. А порой еще и извратит так, что происходящее сделает честь любому кошмару…» – с горечью подумал он.
Вырваться из кошмара… Вот все, чего хотел Матвей. Он каждый день прокручивал в голове варианты, как вместе с Аленой освободиться из плена ведьмы. Побег, клич о помощи в виртуале, отказ повиноваться, пока хозяйка убежища не отпустит хотя бы девушку… Ничто из перечисленного не было выходом. Возможно, стоило попросить помощи у инквизиторов, когда Матвей в теле Вольфганга попал в их тюрьму. Однако, даже если бы его и согласились выслушать, у ведьмы оказалось бы достаточно времени, чтобы уйти, перед этим навредив Алене или вовсе убив ее. Эта женщина рассчитала все очень точно, сделав любимую Матвея заложницей, и теперь тот был связан по рукам и ногам. Однако у Климова ни разу не возникло мысли освободиться от «пут» и спасаться самому. Во-первых, спасаться было бесполезно: ведьма обладала невероятными возможностями и легко отыскала бы Матвея в любом уголке земного шара. А во-вторых, он слишком сильно любил Алену и больше всего на свете мечтал создать с ней то, чего судьба лишила его в первые годы жизни, – семью. Вот и получалось, что пока у Климова был лишь один путь – безропотно выполнять указания ведьмы…
«Мне безумно жаль, но твоей любимой пора возвращаться к работе, – раздался в голове голос ведьмы, и Матвей вздрогнул. Алена с тревогой посмотрела на него. – Сегодня очень хлопотный день, Мирон занят и не может спуститься, поэтому будет лучше, если ты сам скажешь ей об этом».
Меньше всего Матвею хотелось отпускать Алену, да еще и говорить, что ей нужно идти. Но выбора не было.
Климов слез с окна, помог сделать то же самое любимой, и та, едва оказавшись в коридоре, неожиданно разрыдалась.
– Не хочу туда… – всхлипывала Алена, упираясь лбом в плечо растерянного Матвея. – Там снова будет… этот…
– Этот? – переспросил Климов. – Кто?
Алена лишь еще сильнее расплакалась и начала дрожать. Так продолжалось не меньше минуты, Матвей все это время стоял, обнимая девушку, а в душе крепли дурные предчувствия и страх.
– Ты можешь объяснить, что случилось? – осторожно спросил он, когда Алена успокоилась.
– Брульгром… – ответила она, не поднимая головы. Прерывисто вздохнула и продолжила: – Он… проявляет ко мне интерес. Ты понимаешь…
От услышанного сердце Матвея словно обдало порывом ледяного ветра. Самого Климова затрясло от страха и ярости, а перед глазами возникла тварь, толстая морда которой была покрыта похожими на усы отростками.
– Все время норовит приблизиться, – полушепотом говорила Алена, ежась, словно Брульгром и сейчас был рядом. – Разглядывает, словно я какой-то музейный экспонат. Пытается дотронуться. Я боюсь…
– Та-ак, – Матвею понадобилось несколько секунд, чтобы собраться с мыслями и понять, что делать дальше. – Пойдем-ка сходим к ведьме вместе.
Он взял девушку за плечи, аккуратно отстранил и двинулся к выходу на лестничную площадку. Пока шел, глазами искал среди накопившегося в коридоре мусора подходящую палку, желательно с гвоздями, или кирпич. Однако ничего путного не обнаружилось, да и подойдя к дверям, сам Матвей решил, что вооружаться было бы лишним. Алена почти неслышно двигалась за ним, прерывисто вздыхая.
Ярость и страх словно лишили Климова части сил. Руки и ноги едва слушались, пока он перебирал ими металлические прутья лестницы, в ушах шумело, а зубы были сжаты так, что в любое мгновение могли захрустеть и раскрошиться.