Первым подоспел волшебник Мубин. Его, в отличие от остальных наших колдунов, можно было назвать почти здравомыслящим. Помимо выполнения своих основных магических обязанностей, он работал у нас в отделе магических исследований и разработок. За один только прошлый месяц Мубин и его команда разработали заклинание для краткосрочного превращения человека в каучук, чтобы избежать смерти при падении с высоты; усовершенствовали мгновенное заклинание окаменения для безопасной транспортировки тяжелораненых с места аварии на операционные столы и освоили потенциал улиток как надежного средства коммуникации. А вообще человек он был хороший. Ему шел пятый десяток, он всегда был галантен и хвалил меня за успехи. Мы с Тайгером его очень одобряли.
– У нас сбежавший тральфамозавр, – сообщила я, как только он вошел в вестибюль. – Все из-за ваших с Патриком колдунств с перестройкой моста. Тех двух каменных блоков в четверть тонны весом, которые катапультировало в небо.
– А я-то думаю, куда они подевались? – протянул Мубин.
– Один благополучно приземлился в сады Бельмонта, а второй упал на железнодорожные пути между Россом и Херефордом, и с рельс сошел поезд, перевозивший этого самого тральфамозавра в сафари-парк Уоберна по какой-то программе обмена опасными зверями.
– Ага. То есть это как бы мы виноваты, что ли?
– Увы. Он уже троих слопал.
Мубин охнул.
– Нечего тут охать, – отчеканила леди Моугон, заявившаяся с Тайгером на хвосте. – То, что они гражданские, не значит, что они должны быть застрахованы от всего на свете.
В отличие от Мубина, леди Моугон никогда не являлась нашей любимицей. Но все-таки была несомненным мастером своего дела. Когда-то она была придворной колдуньей Королевства Кент, но это еще до кризиса магии, и падение с высоты такой славы сделало ее черствой и вздорной.
Недавно она разменяла седьмой десяток, постоянно хмурилась и действовала всем на нервы своей манерой не ходить как нормальные люди, а скользить, словно под складками ее черных кринолинов прятались роликовые коньки.
Я старалась отвечать тактично:
– Наверное, все-таки не стоит позволять тральфамозавру есть людей.
– Пожалуй, нет, – снизошла леди Моугон. – А как же Некогда Великолепная Бу?
– В процессе. – Я кивнула на Тайгера, который как раз висел на телефоне.
Некогда Великолепная Бу, как можно догадаться по ее имени, некогда была великолепна. Были времена, когда она могла потягаться с самим Могучим Шандаром. Сейчас она давно уже на пенсии, и характер у нее до того испортился, что даже леди Моугон по сравнению с ней сама приветливость. Всему виной давняя история. Ей ампутировали указательные пальцы, средоточие сил волшебника, и вмиг ее блистательная колдовская карьера оборвалась. Больше трех десятков лет ее пальцы пролежали в тайнике, пока мы не вытащили их на свет божий. Увы, даже после воссоединения с родными пальцами магия давалась Бу с большим трудом. Сейчас она занимается изучением кваркозверей и является крупнейшим в мире специалистом по тральфамозаврам, так что ее помощь была бы как нельзя кстати.
– Бу встретит нас на месте происшествия, – сообщил Тайгер, кладя трубку. – Я останусь на телефонах, вдруг вам что-то понадобится.
Перкинс вернулся с нашими сэндвичами, и все вместе мы высыпали на улицу, где нас дожидался мой «Фольксваген Жук». В подвалах Башен Замбини можно было найти тачку куда круче, оно понятно, но мой «жучок» был мне особенно дорог. Меня нашли на его заднем сиденье, завернутую в одеяло на пороге сиротского приюта «Благословенных Дам Лобстера» одной ветреной ночью много лет тому назад. А под дворниками на ветровом стекле была записка:
«Прошу, позаботьтесь об этой несчастной малютке, чьи родители сгинули в Войне Троллей.
PS: Кажется, в двигателе нужно заменить масло. И подкачать шины.
PPS: Мы бы хотели назвать ее Дженнифер.
PPPS: Девочку, не машину.
PPPPS: А фамилию ей выберите какую-нибудь необычную».
И мне выбрали – «Стрэндж» как раз и значит «необычная». И машину сохранили – вещи, найденные при подкидышах, всегда сохраняют, как предписано королевским указом – и вручили мне, когда в возрасте четырнадцати лет Лобстерское Сестринство продало меня в кабальное служение в «Казам». Я подкачала шины, подлила масла, завела «Фольксваген» и уехала на свое первое место работы на собственной машине. А если вам кажется, что четырнадцать – это слишком рано, чтобы водить машину, то вам действительно только кажется. В Королевстве Снодда водительские права выдаются на основании не возраста, а личной зрелости, что сказочно бесит сорокалетних дядек, которые в стопятисотый раз проваливают соответствующие экзамены.
– Чур, я впереди! – вскрикнула леди Моугон и быстренько плюхнулась на пассажирское сиденье. Все забухтели. Сидеть на заднем сиденье «Фольксвагена» означало сидеть рядом с Кваркозверем. Эту тварь можно описать как гибрид лабрадора с велоцираптором с чешуей панголина и намеком на незапертый ящик с ножами, чтоб жизнь медом не казалась. Так что да, на вид Кваркозверь – та еще образина, и да, водится за ним привычка грызть железо, но он всегда был мне преданным другом и сообразительным компаньоном.
Мы тронулись в путь, и я спросила:
– Ну что, как будем ловить тральфамозавра? Есть идеи?
В ответ тишина. Я продолжала:
– Предлагаю модифицировать план действий с учетом текущих обстоятельств по мере поступления информации и калибровать его сообразно ситуации.
– То есть решать на ходу? – уточнил Перкинс.
– Именно.
– Раньше срабатывало, – заметила леди Моугон.
– И не раз, – добавил Мубин.
– Кварк, – сказал Кваркозверь.
Охота на тральфамозавра. Часть первая: Ловля на живца
Прежде чем сойти с рельс, поезд, в котором везли тральфамозавра, успел отъехать от Херефорда на четыре мили. Локомотив не перевернулся, но бо́льшая часть товарных вагонов неровным зигзагом валялась вдоль путей. На место происшествия съехались полицейские машины, кареты «Скорой помощи» и пожарные. Ночной пейзаж ярко освещался большими прожекторами, водруженными на столбы. Худосочный полицейский, представившийся детективом Корбеттом, повел нас по рельсам мимо раскуроченных останков товарняка.
– Первым съели машиниста, – рассказывал Корбетт, пока мы поглядывали на обломки. – Следы видите?
Он щелкнул фонариком и посветил на землю, туда, где красовался отчетливый отпечаток лапы тральфамозавра.
– Тварь движется на северо-восток, – заключил Мубин, осмотрев другие следы. – Сигналов от горожан не поступало?
– Пока нет, – ответил Корбетт.
– Тральфамозавр подкрадывается совсем неслышно, – сказала леди Моугон. – Удивительно при его габаритах. Нередко тот, кто обнаружил поблизости тральфамозавра, бывает съеден буквально в следующую секунду.
Корбетт боязливо огляделся по сторонам.
– Дороги в радиусе пятидесяти миль перекрыты, – сообщил он с поспешностью, намекавшей на то, что ему не терпелось слинять. – Населению рекомендовано не выходить из дома, а у кого есть подвалы – туда и прятаться. На подступах к Херефорду выставлены зенитчики, если тварь додумается туда сунуться. Но если к утру не будет результатов, король Снодд даст добро на выпуск сухопутных кораблей.
– А что… – начал Мубин, но Корбетта как ветром сдуло.
Мы глянули на груду металлолома, оставшуюся от вагона хищника, осмотрелись. Ночь стояла темная, легкий ветерок покачивал ветки деревьев. И ни малейшего намека на тральфамозавра. Стрелять из сухопутных кораблей по тральфамозавру – все равно что из пушек по воробьям. Эти четырехэтажные гусеничные гиганты, закованные в броню, отличались небывалой силой удара и уничтожали на своем пути все и вся, кроме разве что троллей, которые нахально называли их «обедом с доставкой».
– Эскадрилья сухопутных кораблей против одного-единственного тральфамозавра? Сдается мне, до добра оно не доведет, – сказал Перкинс. – Зато какой погром будет… Что будем с этим делать?
– Понятия не имею, – ответила леди Моугон. – Мубин?
– А чтоб я знал. Как ни крути, не каждый день приходится заниматься отловом семнадцатитонных ящеров с куриными мозгами. Как его вообще удалось поймать?
– На лакрицу, – раздался громкий голос позади нас.
Мы подскочили.
– Прошу прощения? – не поняла леди Моугон.
– На лакрицу, – повторила Некогда Великолепная Бу, подкатывая к нам на своем мопеде. Мы умолкли. Бу изъяснялась минимумом необходимых слов, редко улыбалась, и еще глаза у нее были такие чернющие, что казались черными бильярдными шарами, плавающими в чаше сливок.
– Внимайте каждому моему слову, и уложимся в срок, – сказала Бу. – У меня есть план, и если следовать ему неукоснительно, у нас будет реальный шанс поймать его, пока больше никого не съели.
– Уточни, что такое «реальный» шанс, – сказала леди Моугон, а Бу пропустила ее слова мимо ушей и продолжала:
– Нам потребуется всего лишь один гранатомет, шесть фунтов промышленной лакрицы, два заклинания восьмого класса, грузовой контейнер, шмат бекона, автомобиль, несколько координаторных улиток, лестница и два человека для роли приманки.
Перкинс наклонился ко мне и прошептал:
– Ты заметила, что Бу смотрела на нас, когда дошла до «двух человек для роли приманки»?
– Заметила, – прошептала я в ответ. – Оно, конечно, всегда можно отказаться – весь вопрос в том, кого ты боишься больше? Тральфамозавра или Некогда Великолепную Бу?
Час спустя мы с Перкинсом сидели в моей машине, припаркованной на возвышенности у перекрестка в паре миль от крушения поезда. Мы любовались звездами через открытый люк в крыше, Кваркозверь сидел на ближайшей стене, отсвечивал розоватым светом и сосредоточенно принюхивался.
Я спросила с оптимизмом в голосе:
– Как тебе такое свидание?
– Могло быть и лучше, – ответил Перкинс.
– Это чем же?
– Мы могли бы не быть приманкой для тральфамозавра, например.