нного медового месяца и что ему скоро надо будет отправляться в плавание. Когда он вернется, у нас будет сколько угодно времени, чтобы начать настоящую супружескую жизнь. А пока я просто в восторге от того, что нашла такую прекрасную работу: присматривать за этим роскошным домом. — Она широким жестом обвела кухню рукой. — Я сообщу Эдварду, что мне понравилось жить в Новой Англии.
Кора довольно напряженно улыбнулась — уголки губ едва приподнялись.
— Значит, Эдвард родом не из Коннектикута? Джорджиана придвинула к себе тесто, которое возле плиты уже подошло, и начала его месить. Она допустила ошибку! Разговоры об Эдварде всегда ставили ее в трудное положение.
— Кажется, вы из Мэриленда? — настойчиво продолжала свои расспросы Кора.
Джорджиана повернулась к Коре, чей проницательный взгляд на этот раз был более мягким и сочувственным.
«Но она мне не тетушка, и я не собираюсь с ней откровенничать».
Стараясь, чтобы ее слова были полны холодной любезности, Джорджиана сказала:
— Вы хотели мне еще что-то сказать, миссис Уолтон?
Зоркие глаза Коры сощурились, но она почти сразу же улыбнулась. Ее лицо выражало полное дружелюбие.
— Полагаю, это совет не лезть не в свое дело. Нет-нет, не извиняйтесь! Я ужасно любопытная, и сама это знаю. Мой Дэниел, Господь да упокоит его душу, бывало, говаривал, что если бы наши дети не устроились жить далеко от нас, то я давно бы стала причиной их развода. То, что до весны мы с вами соседи, вовсе не означает, что вы обязаны терпеть мои приставания.
Джорджиана вытерла руки кухонным полотенцем.
— Пожалуйста, не обижайтесь на меня, Кора. Просто дело в том… Право, не знаю, как вам объяснить…
«Конечно, не знаешь!» — ехидно заметил ее внутренний голос.
Кора рассмеялась:
— Вам очень не хватает вашего молодого человека, чтобы он напоминал о том, что вы действительно замужем. Вы уже распаковали его фотографию?
Джорджиана прекрасно понимала, что любая нормальная женщина, недавно вышедшая замуж, завалила бы всю гостиную фотографиями своего мужа. Любая новобрачная продемонстрировала бы всем соседям альбом со свадебными фотографиями и не прятала бы кулаки в карман, чтобы не показать, как ее раздражает совершенно естественное любопытство других.
— У меня она только одна. Наверху, — ответила Джорджиана, разглядывая пол. — Вы хотите, чтобы я поднялась и принесла ее вам?
После этих слов она демонстративно посмотрела на тесто, выложенное на стол.
Кора прекрасно поняла, какого ответа от нее ждут.
— Нет-нет, как-нибудь в другой раз. Мне пора идти. Из садоводческого центра мне должны привезти грузовик с землей. О, теперь я вспомнила, зачем еще я к вам зашла! Завтра около Уиндэма будет ярмарка. Я везу туда своих «малышей». Вот я и подумала, может, вы захотите ко мне присоединиться?
— Еще бы! — воскликнула Джорджиана с энтузиазмом. Она уже знала, что «малышами» Кора называет свою огромную коллекцию африканских фиалок. — У вас будет свой прилавок для продажи фиалок?
Кора кивнула.
— Только самые обычные виды. Настоящие цветоводы не покупают фиалки у дороги, но многие местные жители приобретают их. Значит, завтра едем? Ровно в восемь?
Через полчаса хлеб был отправлен в духовку, а Джорджиана спустилась в подвал, где растерянно разглядывала допотопный счетчик топлива, установленный на огромном стальном баке. Она принадлежала к людям, которые привыкли к новым технологиям конца двадцатого века, включая использование газа и электронагревателей. Перспектива провести целую зиму, полагаясь на устаревшую мазутную систему, ей совсем не улыбалась.
Она провела пальцем по стеклу счетчика, стирая пыль, и облегченно вздохнула, увидев, что стрелка стоит на отметке «полный». В записке, оставленной на двери, было написано, что бак ей заправили доверху. Так оно и оказалось.
— Я обеспечена, — почти успокоилась она, но вдруг заметила дрова в противоположном углу.
Это зрелище снова разволновало ее: их хватит, чтобы раза два протопить камин.
— А потом возьмешься за топор, Джорджи, — пробормотала она, вспомнив внушительную поленницу у черной двери.
Но хватит. Именно этого и следовало ожидать — приключений и трудностей, — соглашаясь всю зиму следить за порядком в доме, который располагался в Плаудене, штат Коннектикут.
Агент риэлтерской конторы, который занимался оформлением договора, показал ей овощной погреб, который был заполнен до отказа морковью, картофелем, луком и репой. Еще одна дверь вела из подвала в винный погреб, где находились ряды уложенных бутылок. За следующей дверью были размещены бесконечные полки домашних заготовок — начиная с пикулей и кончая джемами и компотами. Ее так и манило намазать свежеиспеченный хлеб собственного производства домашним джемом.
Она провела пальцем по этикеткам с надписями «инжир», «чатни», «груши с пряностями». В конце концов она выбрала голубичный джем. Этого хозяева погреба не запрещали.
Судя по всему, владельцы дома оказались невероятно щедрыми и гостеприимными. Но, с другой стороны, только очень богатые люди могли позволить себе проводить весну и лето в Новой Англии, а осень и зиму — где-нибудь в теплых уголках земли.
Оставив банку с джемом на кухне, она схватила непрочитанную местную газету и унесла ее в гостиную вместе с охапкой дров.
Спустя несколько минут, когда умело разложенные дрова занялись огнем, она с удовольствием уселась возле камина. И таким будет каждый вечер, пока…
Джорджиана стремительно встала. Какое-то время ей предстоит быть в одиночестве, и с этим фактом она смирилась. Но и его можно как-то скрасить.
— Для этого в доме есть все условия, — отметила вполголоса временная хозяйка, обводя восхищенным взглядом гостиную.
Камин, отделанный мрамором, деревянные панели, паркетный пол, настоящие турецкие ковры, мебель — удачное сочетание предметов в стиле ретро и современного дизайна, а два глубоких кожаных кресла по обе стороны камина — настоящий антиквариат.
Каждая комната была оформлена в своем стиле, начиная с элегантной столовой с мебелью в стиле чиппендейл и кончая старинной спальней.
Об отдыхе в таком доме мог мечтать любой работающий человек: месяцы уединения, во время которых можно заниматься, чем душе угодно. Список намеченных ею мероприятий оказался на удивление длинным. Высокой стопкой у кресла лежали «Декамерон» Боккаччо, «Происхождение видов» Дарвина, «Ярмарка тщеславия» Теккерея и многое другое, что надо было когда-нибудь прочесть.
И это было только начало! Она привезла с собой самоучители по вышиванию, оригами и кулинарии.
Аромат пекущегося хлеба позвал Джорджиану на кухню. С торжествующей улыбкой она вытащила из духовки горячий золотистый батон.
«Для первой попытки неплохо!» — подумала она, постучав по корочке и услышав глуховатый звук пропекшегося хлеба. Вот и выпечка значилась в ее списке. Она заварила чай, вернулась в гостиную. Поворот выключателя — и пластинка легла на диск стереосистемы. Мгновение спустя полились причудливые звуки музыки Вивальди.
— Вот это жизнь, Джорджи! — бормотала она, грациозно опускаясь на медвежью шкуру перед камином. Это был полярный медведь, убитый в старину кем-то из семейства Роудс, — белый мех с головой и когтями. Когда она впервые увидела этот ковер, то вскрикнула от неожиданности: ей показалось, что нечто с таким количеством оскаленных зубов не может не быть живым. Однако она сразу решила, что нечего проливать слезы над медведем, который погиб в то время, когда она еще даже не родилась. А сейчас, потянувшись за книгой, она погрузила босые ноги в мягкую шерсть и замурлыкала от удовольствия.
Вытягиваясь перед огнем и с наслаждением прихлебывая чай, Джорджиана решила, что в какой-то прошлой жизни была кошкой. Она до неприличия любила комфорт и, если ничто не мешало ей потворствовать этой любви, чувствовала, что готова стать настоящей лежебокой. «Все обстоит просто великолепно. Большего и желать нельзя», — подумала она.
Звонок телефона диссонансом ворвался в нежную мелодию «Времен года» и заставил Джорджиану неохотно встать. Роудсы не захотели ставить аппараты в каждой комнате, и телефонные звонки доносились сюда из кухни.
— Алло!
Джорджиана зевнула в длинный черный микрофон, прижимая к уху старомодный деревянный раструб, похожий на воронку.
— Миссис Джорджиана Манчестер? — вежливо осведомился мужской голос. — Это Алан Берд.
— О!
Разочарование, прозвучавшее в ее отклике, не укрылось от собеседника.
— Вы ждали звонка от кого-то другого, миссис Манчестер?
Джорджиана покачала головой, словно звонивший мог ее видеть.
— Нет, только надеялась. — Она вдруг взбодрилась. — Что-то произошло?
— Увы, обычный звонок. Сообщить мне нечего. Вы обещали проявить терпение, миссис…
— Меня зовут Джорджиана, — нетерпеливо перебила его она. — Зовите меня по имени, черт побери!
На другом конце наступила недолгая тишина, после чего Алан сказал:
— Я предупреждал вас, ожидание — самое трудное. Вы убедили меня, что предпочитаете ждать в одиночку. Если вы передумали…
Джорджиана снова покачала головой:
— Нет-нет, я не выдержала бы постоянного общения. Я люблю уединение. Вы еще не знаете даты?
— Увы. Со времени нашего последнего разговора ничего не изменилось. — Тон Алана Берда сменился: он говорил уже не бодро и официально, а озабоченно. — Вы уверены, что не нуждаетесь в общении? Зимы в Коннектикуте бывают долгими, холодными и темными.
— Пришлите мне двойника Эдварда, — парировала Джорджиана. — И чтобы размер был его — сорок восьмой!
— Не думаю, чтобы вашим соседям это понравилось. — Его смех звучал несколько натянуто, но Джорджиану это не смутило. — А что, если я заеду к вам в эти выходные?
— Ни за что! — ответила она. — Вы правы. Мне действительно надо заботиться о своей репутации, а миссис Уолтон и так зорко за мной наблюдает. Я сегодня упала в ее глазах из-за того, что не дождалась заправщика. Кстати, а что вы знаете о старинных отопительных системах?