Он её собственноручно закидал в фургончик, но что там было, уже не помнил. Обычно среди обломков кирпича и засохших комков штукатурного раствора попадаются гнутые гвозди, пластиковые и жестяные ёмкости, ошмётки бумаги, картона, обрывки шпагата. Где ещё он это отыщет в предстоящем ему каменном веке? Как ни крути, надо возвращаться. Тем более что камней, основы его будущего инструментального хозяйства, в тех местах значительно больше.
Мишка встал и потопал обратно.
В дороге его кормилица-острога начала терять зубья, расшатываться и расползаться. По мере того как река становилась глубже, добычи становилось меньше. Слишком уж сильно «метла» тормозила в воде. Мишка её несколько раз перевязывал, уменьшая сечение. Закончилось всё тем, что он просто расщепил ударный конец на четыре острия, а чтобы трещина не ползла дальше, наложил верёвочный бандаж. Удар у него теперь был неплохо поставлен, и места, где водится рыбка, он научился распознавать издалека.
Ночуя под ёлками, никогда не забывал соорудить толстое ложе из лапника. Не каждый раз эти живые шатры дислоцируются на пригорках. Обживался, одним словом, помаленьку. Даже от летучих кровососов теперь почти не страдал. Такое впечатление, что организм начал вырабатывать антидот к той гадости, что эти крылатые кровопийцы заносят под кожу. Да и интенсивность нападений заметно снизилась. Не иначе, организм стал производить и выделять через кожу… дихлорэтан?.. дихлофос?.. диметилфталат? Короче, антиперспирант, или как он называется? Отпугиватель, одним словом.
До места первой ночёвки добрался без приключений. Также без труда разыскал и ручей, из которого напился. А вот выйти к мусорной свалке удалось не сразу. Очень уж деревья в лесу друг на друга похожи. Два дня прочёсывал местность, пока не увидел то, что разыскивал. Первый же взгляд вызвал у него разочарование. Куча оказалась крошечной. Конечно, много ли войдёт в фургончик! Он низенький, грузить удобно, за что его охотно использовали, и для разгрузки эта машинка отлучалась ненадолго. Водитель просто заезжал за угол и возвращался с пустым кузовом, поскольку мусор сваливал куда придётся. Не фургон, а просто какой-то цирковой шкаф, в котором всё исчезает, как у фокусника.
Ясное дело, перебрал он это всё по кусочку, по камешку. Умеренно помятое жестяное ведро из-под текстурной пропитки и четыре крышки к нему оказались, пожалуй, самой весомой добычей. Ещё металлическая лента от упаковки вызвала лёгкий намёк на радость. Пара пластиковых полуторалитровых флаконов, один из которых даже с крышкой. Несколько отхваченных сварщиком обрезков арматуры, куски проводов, обрывки шпагата, пяток гнутых гвоздей. Ни слетевшей с рукояти кирочки каменщика, ни поломанной стамески, ни обрезка ржавой трубы. Бедный улов. Собственно, в ведро всё и вошло. Немного прилипшего к обрывкам бумаги битума так, не отковыривая, унёс с собой. И кусок засохшей шпаклёвки прихватил, хотя водой после застывания она не растворяется.
Теперь следовало определиться с местом жительства. Никаких сомнений в том, чем следует заняться в первую очередь, у Мишки не возникало. Это известно совершенно точно — любая культура начинается с керамики. Так что место ему нужно такое, чтобы вода, глина и дрова оказались под рукой. А ещё ему потребуется обжиговая печь, потому что в течение суток кормить жаркое пламя открытого костра — это занятие лишь для истинных пироманов.
Отклониться от надоевшей рыбной диеты ему удалось, когда он заподозрил в одной травке лук. Копнул, обмыл светлый толстый корешок, отведал — точно, лучок! Причём практически не горький. Довольно сытный, кстати. А если сварить? Пока не в чем. Вот. Стало быть, нечего прохлаждаться, надо горшки делать.
Глава 3Надо обживаться
С местом жительства помог определиться обрывистый берег. Высота откоса здесь метров пять, угол крутого склона — более шестидесяти градусов к горизонтали. Тонкий слой почвы, травка пучками, жиденькие кустики, а внизу вдоль реки метров пятнадцать пляжа, заливаемого при подъёме воды. Мишке сразу понравилось, что в этом месте чувствуется ветер, а то среди деревьев только по шуму в вершинах да по подвижности теней понимаешь, что воздушные массы не замерли в неподвижности, а, как им и положено, заняты перемещением в пространстве.
По всему выходило, что вода этот откос больше не подмывает — унесла всё, что мешало ей утекать в половодье. Выше плавный подъём местности, увеличивающийся по мере удаления от реки, был выражен слабо, постепенно переходя во вполне убедительный склон холма — бугристый, заросший лесом. В низинах на холме трава была влажной, что указывало на наличие множества родников, не вполне ещё оформившихся, не собравшихся в ручьи. Сырое место, однако понимание благотворного влияния канав на гидрорежим локальных участков местности при наличии лопаты легко понижает уровень пессимизма.
Слой дёрна здесь невелик, не слишком плотен, и глина расположена близко — ближе, чем на штык. А лопата у Мишки не простая. Можно сказать, элитная. Он, когда они с отцом заглядывали на строительный рынок, всегда проходил мимо места, где эта прелесть красовалась, отпугивая покупателей своей нереальной ценой. Не штык, не совок, а на буржуйский манер — ни то ни сё. Лёгкая, блестящая, с чуть изогнутой невесомой рукояткой и зубцами на правой кромке лишённой боковых закраин лопасти.
На день рождения он получил её в подарок, а уж потом, когда в каникулы устроился подработать на стройку, быстренько притащил её туда. Всяческие упражнения с шанцевым инструментов работнику второго разряда поручают охотно и часто, а состояние табельного инструмента… замучился он рукоятки насаживать, так часто их ломают. Своё же сокровище никому не давал и хранил в одёжном шкафчике в раздевалке.
Так что неглубокую канаву, внешне больше похожую на борозду, выкопать нетяжело. Больше внимания требовал выбор оптимальной траектории. В одном месте даже пришлось оборудовать нечто похожее на коллектор — лужу площадью около трёх квадратных метров, обвалованную глиной, чтобы вода не сочилась сквозь дёрн. И на двух из трёх втекающих в неё ручейков так же берега гидроизолировал на несколько метров вверх по склону.
За пару дней соорудил небольшую гидросистему, собравшую сочащуюся по земле влагу в ручеёк, который вывел к облюбованному месту. Ведро у откоса, там, где оборудовал глиняный бассейн с отводным желобком из уложенных на глину камней, натекало примерно за полминуты. Ещё день потратил на разборку со стволами молодых деревьев, которые в процессе земляных работ пришлось удалить. Зубчатая сторона лопаты справлялась со стволиками диаметром до шести сантиметров, а росло их здесь уж слишком много. В тесноте вытянулись вверх — так что, очистив их от ветвей, получил целую груду тонких жердей, которые устроил на просушку в тени. Прямых среди них было более половины.
Гончарное дело начинается с навеса. Дождь — событие непредсказуемое, а испортить результаты многодневных трудов может в мгновение ока. Ведь самое долгое в производстве керамики — это сушка изделий перед обжигом. Обидно будет, если размочит ливнем. Жердей у него много, но нечем их скрепить. Верёвочек и проволочек, что нашлись в мусоре, маловато будет. Так что пора искать липы. Их луб, как он слышал, когда-то был важнейшим источником волокон для множества изделий.
В том, что отыскал именно липу, уверенности не было. Похожее дерево. И слой камбия под корой прочный, однако зубчатая кромка лопаты со всем этим справляется отлично. Поначалу не всё шло гладко, но, когда сообразил, что драть надо сверху вниз, дело пошло веселее. У кромки берега выкопал яму и устроил в ней бучило. Прижал мочало ко дну камнями, а вода сама натекла. Зачем это делается — а кто его знает? Но про вымачивание упоминают всегда.
Пока то да сё, надо позаботиться о кровле. Шифер-то в эти места, кажется, не завозили. И про ондулин ничего не слыхать. Зато на толстых буреломных стволах имеется кора. Если древесина влажная и начала подгнивать, то оболочка снимается легко, словно обёртка. Сырая, чуть трухлявая, она тем не менее представляет собой целую поверхность. Нести эту добычу неудобно, плотной трубой не скрутишь — ломается. Так что действовать следует без спешки.
Столбы Мишка поставил у подножия холма из стволов молодых лиственниц. Не понравилось ему это дерево — тяжёлое и в работе неподатливое. Потому основными опорами были выбраны деревья, подходящим образом расположенные. К ним он и прикрепил концы горизонтальных жердей, даже три гвоздя использовал в местах, где накладывать мочальные бандажи было неловко. Двускатную крышу обрешетил жердями. Вот уж где узлов навязал, чтоб придать конструкции прочность.
Лыко оказалось не самым удобным крепёжным материалом. При завязывании узла луб нередко рвался. Пришлось соображать и изобретать способ обвить один фрагмент другим практически продольно да потом ещё и сильно это затянуть. Мишка инструмент изобрёл типа деревянной свайки и смастерил деревянный же зажим, без которого невозможно было приложить к натягиваемому концу достаточное усилие.
Одним словом, устройство основания кровли потребовало изрядных усилий, хотя результат труда выглядел воздушно, если не сказать эфемерно. Здорово прогибался под весом работника, но держал надёжно. Сложить поверх этого подсохшие листы коры и прижать их шестами, сориентированными вдоль ската, оказалось делом лёгким, можно сказать, приятным. Раз, два — и готово.
Только после этого Мишка подступил к облюбованному месту на откосе. Прежде всего принялся копать узкий и низкий горизонтальный ход. Глина здесь плотная, слежавшаяся. Ведром перетаскивал её под навес, складывая с краю высокой кучей. В минуты передышки замесил в ямке и, дав пропитаться и полежать, налепил горшков, мисок, чаш, пиал. Даже пару тазиков сформовал. Всё толстостенное, неровное и слегка кривоватое. Одни изделия, постояв немного, покосились под действием собственного веса, другие растрескались, но кое-что всё же удалось на славу!