[147] Эти копии, датируемые XVI в., по всей вероятности, представляют собой результат деятельности Габсбургов по освоению и осмыслению бургундского наследия, перешедшего к ним после брачного союза между Марией Бургундской и Максимилианом Австрийским. Такое предположение основано на том, что рукописи отложились в фондах Генерального архива Симанкаса, среди бумаг Верховного совета по делам Фландрии и Бургундии, вместе с множеством прочих документов самого разного, преимущественно дипломатического характера.
Интересно отметить, что подобное окружение служит индикатором отношения к произведению Ла Марша в Испании XVI в.: он воспринимался не как нарративный текст, а как документ, который копировали и рассматривали наравне с ордонансами, депешами, донесениями и прочим. Неслучайно трактату Ла Марша предшествует один из военных ордонансов Карла Смелого, и текст Ла Марша воспринимается как органичное продолжение законодательного акта. Вслед за последними словами трактата, на той же странице, помещен список пенсионов «времен короля дона Фелипе». На полях рукописи встречаются аннотации, свидетельствующие о том, что с текстом работали в XVIII в., причем эти записи сделаны на французском языке.
8) Предполагается, что экземпляр Wien, Österreichische Nationalbibliothek, 3360. F. 4v–65[148] был поднесен Оливье де Ла Маршем Максимилиану Австрийскому, так как на первых листах расположен трактат «Суждение о главных должностных лицах, коих должен иметь король, об их полномочиях и действиях»[149], посвященный Максимилиану Габсбургу и датированный следующим образом: 10 июня 1500 г., Брюссель. Обе части составляют единое целое по письму и оформлению. Таким образом, Ла Марш сначала написал трактат по заказу английского короля, а позднее, через 26 лет, послал его копию эрцгерцогу Австрийскому, предварив небольшим вступлением. Составители каталога рукописей Австрийской Национальной библиотеки, относящихся к истории Нидерландов, предположили, что этот кодекс составлен самим Ла Маршем по просьбе Максимилиана[150].
Против этой гипотезы свидетельствует то, что оформление рукописи слишком бедное для парадного подносного экземпляра, предназначенного особе королевской крови: из декоративных элементов имеются только рубрики и инициалы красными чернилами. В рукописи сделано значительное количество исправлений, причем переписчик не предпринял попыток как-либо закамуфлировать свои огрехи: пропущенные фрагменты текста просто дописаны на полях или над строкой. Таким образом, приходится усомниться в том, что этот кодекс был преподнесен Максимилиану. На полях рукописи имеется несколько маргиналий XVIII (?) в. Поскольку они связаны с датировкой и атрибуцией рукописи, то можно предположить, что их оставил анонимный библиотекарь, описывавший книгу.
9) Рукопись Wien, österreichische Nationalbibliothek, 3392[151] также представляет собой конволют. Кроме трактата Ла Марша[152] в нее включены два текста, которые уже ранее встречались нам под одной обложкой с произведением Ла Марша: рассказ о перезахоронении праха Филиппа Доброго и его супруги Изабеллы Португальской и анонимная «Сокращенная [история] Троянской войны» (рукопись Paris, Bibliothèque nationale de France, français, 5365, cm. № 6). Помимо этого, в конволют включены еще шесть произведений[153]. Тот переплет, который рукопись имеет сегодня, не первый, так как рекламы[154] обрезаны. Однако, поскольку весь манускрипт переписан на одинаковой бумаге[155], можно сделать вывод, что состав конволюта определился в момент его формирования.
На л. 212об. находятся три записи. Две из них представляют собой монограммы, а третья — нечто похожее на девиз в окружении виньетки, выполненной пером: «Je le veulx | Halewin»[156]. Из этого можно заключить, что кодекс принадлежал кому-то из семейства Алуинов, чья история тесно связана с бургундским двором[157]. Наиболее подходящим кандидатом представляется Жорж д'Алуин (1473–1537), автор трактатов по языкознанию и друг Эразма Роттердамского. Он был сыном Жана д'Алуина и Жанны де Ла Клит (Clyte), мадам де Коммин. Обе семьи состояли на бургундской службе уже на протяжении нескольких поколений, поэтому Жорж д'Алуин рос при дворе. Через свою мать он приходился родственником Филиппу де Коммину.
Библиотека, собранная Жоржем д'Алуином в своем замке, восхищала современников и потомков, в том числе Лодовико Гвиччардини[158]. Эта библиотека была распродана Шарлем де Круа, герцогом д'Аршотом (Аеrschot), одним из потомков Жоржа д'Алуина и Антуана де Круа, и следы ее сегодня потеряны[159]. В Королевской библиотеке в Гааге есть кодекс, содержащий перевод «Энеиды» на французский язык, выполненный Октавианом де Сен-Желе (Saint-Gelais) ок. 1500 г.[160], в котором имеются девиз «Je le veulx» и фамилия «Hallewin»[161]. Различные переводы и труды, посвященные «Энеиде», могли понадобиться Алуину, когда он составлял комментарий к «Энеиде». Суммируя все вышесказанное, можно с известной долей вероятности предположить, что кодексы из Гааги и Вены представляют собой осколки великолепной библиотеки Жоржа д'Алуина[162].
10) В. Паравичини упоминает также рукопись Bruxelles, Archives générales du Royaume, Mss. div. 155. Однако сегодня под этим шифром хранится кодекс, содержащий копии писем короля Филиппа IV Испанского за 1632 г.[163] Трактат Ла Марша удалось обнаружить в том же фонде под шифром 396[164]. Поскольку фонд недавно прошел реинвентаризацию, то можно предположить, что речь идет об одной и той же рукописи. Однако, судя по номеру на титульном листе рукописи, ранее она имела шифр 795, а не 155. Как это можно объяснить и идет ли речь об одной и той же рукописи?
В. Паравичини при описании этого кодекса опирался на монографию Поля Сентенуа, в свою очередь ссылавшегося на фонд «Cartulaire et manuscrits, Registre»[165]. Возможно, с 1934 года, когда работал Сентенуа, рукопись успела попасть в фонд «Manuscrits divers», где была сначала зашифрована как 795, а потом как 396. Сентенуа датирует рукопись 1474 годом, который фигурирует на первом ее листе, хотя, судя по письму, манускрипт следует отнести ко второй половине XVI в. На внутренней стороне крышки стоит автограф, однако идентифицировать его нам пока не удалось.
11) Рукопись Bruxelles, Bibliothèque royale de Belgique, 10442–10443[166] также меняла место хранения, однако более радикально, чем прочие: этот кодекс был взят французскими войсками в качестве трофея во время войны за Австрийское наследство (1740–1748) и привезен в Париж. Позже его вернули в Бельгию вместе с рукописями т. н. Бургундской библиотеки[167]. Трактат Ла Марша соседствует здесь с описанием Генеральных штатов в Туре 1483 г.[168] По оформлению кодекс представляет собой единое целое. Благодаря филиграням рукопись датируется 1660–1670 гг.[169]
12) Bruxelles, Bibliothèque royale de Belgique, II 1156, f. 272–320[170]. Помимо трактата Оливье де Ла Марша, в рукописи собраны также работы Жана Лефевра де Сен-Реми, гербового короля ордена Золотого руна, и Жана Молине, а также анонимная «Сокращенная хроника Фландрии» и рассказ о похоронах Филиппа Доброго и Изабеллы Португальской. По оформлению и письму кодекс составляет единое целое. Он должен был быть украшен миниатюрами, но по каким-то причинам работа над рукописью не была закончена. Судя по записям на первом листе, манускрипт принадлежал библиотеке иезуитского коллегиума в Лувене, а затем перешел в собственность так называемого Музея Беллармина — организации, основанной в Антверпене кардиналом Роберто Беллармином (1542–1621)[171] для укрепления ордена иезуитов[172]. По-видимому, книга читалась мало: нет ни следов от рук, ни капель воска, и даже песок, которым просушивали чернила, не осыпался со страниц.
В Королевской библиотеке Бельгии также имеется кодекс II 521, посвященный геральдической службе, принадлежавший, судя по экслибрису, Эдмону де Бюсшеру (Busscher), хранителю городского архива Гента, члену Бельгийской Королевской академии. Он скомпонован из различных фрагментов, которые составители этого кодекса считали выдержками из трактата Ла Марша[173]. Однако при детальном сопоставлении рукописи с текстом трактата эта атрибуция не подтвердилась.
13) Oxford, Bodleian Library, Douce, 181[174]. Рукопись принадлежала семейству Лаленов, занимавшему видное место при бургундском дворе. Позже кодекс достался знаменитому лондонскому антикварию Фрэнсису Доусу, в составе коллекции которого попал в Бодлеанскую библиотеку.