Мне достаточно одного мрачного и сосредоточенного взгляда Фила, чтобы угадать его мысли.
Если бы я опоздала, если бы он был здесь один, то не стал бы сдерживаться. Фил бы украл то, что притянуло его внимание. Что там? Телефон? Какое-то украшение или кошелек? Щурюсь, но не могу разглядеть.
Светофор загорается зеленым, но навстречу своему парню шагаю уже не так резво. Как бы я ни обожала Фила, как бы ни билось мое сердце рядом с ним, мне все еще сложно принять – долгов у него больше, чем мы двое когда-либо сможем заработать.
Я понимаю Фила, но не могу смириться с собственной беспомощностью и его методами.
Хотелось бы взять его за руку и спокойно сказать: «Давай решим эту проблему вместе?» Но жизнь уже дала мне пощечину – я ничего не могу.
Крошечной стипендии хватает только на обеды между парами и проезд до учебы. Работать в кафе не успеваю из-за универа. Деньги с книг? Ха! Тираж нужно распродать, чтобы что-то получить, а чтобы распродать – нужно вложиться в рекламу. А воровать, как Фил… Не смогу, не стану. Да и он не позволит.
Замкнутый круг.
С каждым шагом, что делает меня ближе к Филу, я вновь проживаю знакомые чувства. Страх, тревога, отчаяние. Я просто оправдываю Фила и его воровство или у него действительно нет иного пути? Могу ли, глядя ему в глаза, говорить, как дорожу им, хотя на самом деле каждое утро просыпаюсь с надеждой – скоро этот кошмар кончится, и мы заживем спокойно. Как нормальные люди.
Заслуживаю ли быть рядом с ним, когда любви во мне столько же, сколько и страха?
Я каждый день твержу, что понимаю – иначе нельзя – и верю в лучшее. Но правда в том, что я боюсь. За Фила, потому что он рискует каждый день. За нас, потому что, если однажды Фил оступится и его поймают, всему придет конец. И за себя, потому что знаю – эти отношения в конечном итоге меня уничтожат.
– Ангел, – меня обнимают его руки и запах кофе.
Едва прячу лицо на груди Фила, натянутая улыбка сползает с губ. Я бы хотела чувствовать рядом со своим парнем то, что испытывают в обычных, нормальных отношениях: спокойствие, умиротворение и уют. Но вместо этого меня душит постоянное напряжение, точно пытаюсь удержать в руках кусочек скользкого мыла.
Отношения с Филом, который в любой момент может исчезнуть из моей жизни, – как хождение по лезвию ножа. Сомнения – словно злой ветер, что хочет сбросить меня в неизвестность. Развилок нет, а обратный путь принесет столько же боли, сколько и прогулка до острия.
После того как я убедила Фила, что, несмотря ни на что, хочу быть с ним, мы ввели два важных правила.
Первое: Фил никогда не будет воровать, если я рядом. Это обезопасит меня и физически, и морально. Ведь что бы я ни говорила, мы оба прекрасно понимаем: для меня все это – слишком.
Фил был чертовски прав, когда дал мне время на раздумья о нас. Я была ужасно глупа, когда решила, что принять правду будет проще, чем это оказалось на самом деле.
Я не жалею о решении остаться с Филом, но теперь каждый день отвоевываю шанс на наше счастье у собственных страхов и сомнений.
И второе, до скрежета зубов раздражающее правило: я ни при каких обстоятельствах не расспрашиваю Фила о его делах и прошлом. И что бы ни говорил Фил, я все же надеюсь, что однажды мы сотрем это условие, а все опасения обратятся в пыль.
«Ангелина, я не хочу говорить о прошлом. Это слишком больно», – я могу понять. Но «Ангелина, я не могу рассказать о своем „бизнесе“, это слишком опасно» – вызывает во мне лишь раздражение.
Когда мы только вводили эти правила, даже случилась небольшая ссора. Фил поставил меня перед выбором: я либо принимаю эти простые условия, либо нам лучше расстаться.
Мое «я хочу знать» проиграло его «я хочу тебя защитить», и я сдалась.
Мари и раньше не принимала моей симпатии к Филу, но теперь, если подруга узнает, что я встречаюсь с ним, находясь в сладком неведении ни о прошлом, ни о настоящем своего парня… Мне точно не жить.
– Ты уверена, что хочешь этого? – спрашивает Фил, и я резко отстраняюсь.
На миг в голове искрой пробегает мысль: «Он сумел почувствовать, о чем я думаю?» Но потом Фил показывает экран телефона, где открыт мой скрин переписки с редактором.
– Ты точно готова поехать в издательство?
– Хочу увидеть свои книги, – в груди шевелится теплое чувство. Предвкушение.
Я столько старалась, столько ждала, когда смогу на кончиках пальцев ощутить плоды своего труда! Ничто не сможет омрачить этот момент.
– Не боишься? – Фил кладет ладони на мои плечи и наклоняется, чтобы заглянуть в глаза. Его взгляд такой теплый, открытый и проникает в самое сердце.
Качаю головой, не испытывая ни толики страха. Небольшое волнение ускоряет пульс, но на этом все.
После того вечера, когда я нашла Фила избитым в подвале, мой страх изменился. Он превратился в огромного жуткого монстра, который, однако, умеет ждать. Чудище больше не показывается по пустякам. Оно знает, что настоящий ужас – редкая добыча.
Мы подходим к остановке, но не ныряем под козырек, где уже полно людей. Снег редкими хлопьями кружится в воздухе и оседает на волосах. На моих, светлых, снежинки почти не видны, но на шоколадных и волнистых локонах Фила они выделяются крошечными бусинками.
– Где твоя шапка, Фил? – Я привстаю на носочки и натягиваю ему на макушку капюшон темной куртки.
Фил тут же подхватывает меня за талию и прижимает к себе, отрывая от земли. Я звонко смеюсь и по-детски болтаю ногами.
– Эй! Это не ответ!
Меня подмывает куснуть его за шею, которая выглядывает из-под воротника. Моя голова как раз очень кстати лежит на плече Фила, но я сдерживаюсь. Вокруг полно людей! Да и как Фил отреагирует, если зайду так далеко? Мы встречаемся не слишком давно. Даже объятия вызывают во мне трепет, не говоря уже о поцелуях…
Смущение сжигает нервные окончания каждый раз, когда Фил говорит что-то ласковое или, как сейчас, открыто демонстрирует свои чувства. Я просто не смогу его укусить!
– И шарфа нет, – бурчу вместо этого я и хлопаю его по плечу, таким образом прося поставить меня на землю.
– Забыл в «Чао», – Фил поправляет капюшон и отворачивается. Делает вид, что высматривает трамвай, но я все равно успеваю заметить легкий румянец на скулах, который мой парень пытается скрыть. – Ты написала как раз, когда моя смена подошла к концу. Схватил рюкзак и куртку и пошел. Забыл, что выложил шапку…
– Фил?
Он смотрит на дорогу, а я – на него. Фил не поворачивается ко мне, потому что по голосу слышит – я спрошу что-то, что ему не слишком понравится.
– Тебе сейчас хватает денег?
Он кивает, но я вижу, как дергается его кадык.
– Фил… Я знаю, что помощница из меня так себе, но просто хочу напомнить…
– О! Наш трамвай!
Фил хватает меня за руку и тянет к приближающемуся трамваю. Поджимаю губы и следую за ним. Мы занимаем наши любимые места в конце салона. Повезло, в набитом транспорте они как раз пустовали. Вижу, как Фил вынимает телефон и наушники, но не позволяю ему сбежать, спрятавшись в музыке.
– Если что-то пойдет не так, мы всегда можем продать то платье, которое ты мне подарил, и приставку Паши.
– Это был подарок на его день рождения.
Я красноречиво выгибаю брови. Не хочу вслух напоминать о том, на какие деньги эти подарки были куплены.
– Я справляюсь. – Фил, будто забыв, что вокруг нас полно людей, касается моей щеки. Теперь она горит не только от холода, который царит за окном. – Но спасибо, Ангел. Я ценю твое желание помочь мне.
«Спасти, – поправляю мысленно. – Помогать уже поздно».
Его пальцы поглаживают мое лицо, а в темных глазах загадки переплетаются с обещаниями. В них сквозит то самое вечное «но», которое мешает мне быть по-настоящему счастливой.
Фил замечательный. Он добрый, милый и отзывчивый. Но он вор.
Он сделает для меня все и даже больше. Но ни за что не расскажет о том, на кого на самом деле работает. Не поделится, чьи люди тогда избили его в подвале и навесили новый долг.
«Грузчик». «Торговля». «Бизнес».
Ложь. Вранье!
В глубине души, наверное, я с самого начала знала, что кроется за этим безобидным прикрытием. Но боялась узнать наверняка и понять, что мои опасения подтвердились.
Быть с Филом – значит жить в иллюзии с осознанием, что та неизбежно растворится. И то, что я увижу под рассеявшимся мороком, разделит мою жизнь на «до» и «после».
Стоят ли мои чувства того?
Пальцы Фила соскальзывают с моей кожи, когда подаюсь вперед и кладу голову на его плечо. Фил трется щекой о мою макушку, даже не догадываясь, что творится в моих мыслях.
Стыдно…
Я так отчаянно кричала о чувствах, о том, что не отвернусь от Фила. Но теперь, кажется, не заслуживаю его тепла. Я слишком слаба. Мириться с совестью, бороться с тревогой, каждый день убеждать себя, что хороший конец возможен, – тяжело.
Но я благодарна Филу за то, что он не сажает меня на эмоциональные качели и не пытается жонглировать чувствами, намекая на расставание. Даже сейчас, когда меня плющит от противоречивых эмоций, я не хочу расставаться с ним. И я рада, что Фил уважает мой выбор и не подвергает решение быть с ним сомнениям.
«Не смей решать за меня, что будет лучше», – так я сказала в вечер нашего первого поцелуя. Так же я думаю и сейчас.
Быть с Филом тяжело. Но это мой выбор, и я готова нести за него ответственность.
Мы быстро доезжаем до центра и приходим к издательству, когда до закрытия остается меньше получаса. Я делаю фотографию стенда перед входом, где крупно написано «Издательство „ЗНАК“», и скрепя сердце выкладываю в свои соцсети с подписью: «Угадайте, где я и зачем?» В конце ставлю ухмыляющийся смайлик и публикую снимок. Просмотры появляются тут же и с каждой секундой только растут.
– Вот это да, – присвистывает Фил, на ходу заглядывая в мой телефон. – Уже и комменты есть?
– Внимательная, но не всегда лояльная аудитория шла в подарок вместе с подставой Алекс, – бесцветно отзываюсь я, когда мы проходим через раздвинувшиеся стеклянные двери.