— У тебя четыре любимых цвета? — с надеждой спросил я.
— Нет, это один и тот же цвет. Примерно. Серовато-лилово-розовый.
— Розовый! — обрадовался я, что всё-таки понял правильно.
Она с сомнением посмотрела на меня и тоскливо вздохнула. Я с подозрением посмотрел на розовый рюкзак без шипов и решил, что основное снаряжение всё равно взял я, а она пусть возьмёт, что ей нравится.
— Квитанцию на его оплату я сказала отправить Гербольту. Скажи, а двести сорок золотых — это дорого? — спросила Карина.
Я поперхнулся.
— Это он столько стоит? — с подозрением уставился я на бесполезный розовый рюкзак. У него даже передний карман был только один. Вот у моего их семь, это удобно. А один?
— Да. Это со скидкой, — похлопала ресницами она. — И к нему ещё ремень в набор, смотри какой красивый.
Ремень тоже был розовый, на нём был всего один кармашек для амулетов. Сапоги ей тоже помогли подобрать, выглядели они слишком броско. Например, зачем на голенище целых пять пряжек, расположенных одна рядом с другой? Это же только увеличивает вес, да и серебристый металл отсвечивает. Чтобы зафиксировать ногу хватило бы и двух, если их расположить подальше друг от друга. Я вздохнул.
— Такой цвет тебе тоже нравится?
— Маренго? Для обуви вполне.
Я с раздражением уставился на серые сапоги.
— Маре… что?
— Грифельный, — подсказала жена, а я снова посмотрел на серые сапоги. — Тёмно-синевато-серый.
— Серый, — удовлетворённо кивнул я, запоминая, что жене нравится розовый и серый.
— Остальное ты уже собрала? Готова к переходу? Кстати, на этих сапогах есть крепления для снегоступов?
— Нет, креплений нет. Они бы сильно испортили внешний вид.
Я с осуждением посмотрел на сапоги, у которых не было единственного, что требуется от зимней обуви, — креплений для снегоступов. Зато были пять непонятных пряжек и странная металлическая скобка на каблуке. Наверное, чтобы по лесу ходить и сверкать.
— Это демисезонные сапоги. Их носят в межсезонье, как сейчас. Когда для весенней обуви слишком прохладно, а для зимней слишком жарко.
— Демисезонные? То есть примерно на две недели в году? — уточнил я. Карина кивнула. — И сколько они стоили?
— Всего шестьдесят золотых, представляешь? Были другие, антрацитовые, на двадцать золотых дороже, но не брать же их чисто из вредности?
Я смотрел на жену, окружённую свёртками, и прикидывал, во сколько обойдутся Гербольту её сегодняшние сборы. Может, в подарок ему что-то послать? Мы, конечно, с их кланом возможно будем воевать, но я же не зверь. Одно дело в бою кому-то руку отрубить или ногу, оно понятно. Но рюкзак и сапоги за триста золотых? Это уже за гранью человечности.
Думаю, что если раньше у меня был маленький шанс дипломатического урегулирования вопроса передачи мне осколка, принадлежащего их клану, то сейчас он испарился. Увидев такие счета, я бы на месте семьи Гербольта сразу объявил бы войну.
— И сколько ты потратила? — с мрачным любопытством спросил я.
— Тысячу плюс-минус. Это я ещё здорово сэкономила. Ты знаешь, продавцы такие вежливые и обходительные оказались, мне сделали большую скидку. Зато на ближайший год мне теперь вещи точно не понадобятся. Если только что-то из летнего. Или зимнего.
Я прикинул, кто ещё может сплоховать и похитить её в ближайший год. Никто на ум не приходил. Как только слава об этой компенсации дойдёт до других кланов, вряд ли жену хоть пальцем тронут. Северяне счёт деньгам знали.
Подойдя поближе, я нежно обнял Карину. Зато она красивая. И магичка сильная. И не капризная. А тысячу золотых к следующему году я уж как-то наскребу.
— Радость моя, нам пора. Ты не в этом пойдёшь? Будешь переодеваться? — с надеждой спросил я. Всё-таки одета она была не по-походному.
— В этом. Я буду готова через пять минут.
Двадцать минут спустя я всё ещё смиренно сидел на краешке кровати, глядя, как она упаковывает вещи, которые с собой в походе совершенно не нужны. Вид у неё по-прежнему был несколько измученный, поэтому проявлять излишнюю суровость я не хотел.
— Кари, нас ждут. Ты сказала, что будешь готова через пять минут.
— И не надо мне теперь каждые десять минут об этом напоминать! — раздражённо фыркнула жена. Я сначала затосковал, а потом просто подхватил её под аппетитную попу, зацепил рюкзак, пару ингемов, верхнюю одежду и понёс на выход. Всё равно ничего из того, что она не успела собрать, нам не понадобится.
Карина сначала затрепыхалась, а потом расслабилась и даже обняла меня за шею.
— Будешь жестоко мстить? — тоскливо уточнил я.
— Не буду, — улыбнулась она и поцеловала меня в щёку. — Мне нравится, когда ты носишь меня на руках.
Вот и пойми, чего она веселится. Может, сразу стоило взять и унести? Учту на будущее.
Отряд уже ждал во дворе. Мы быстро оделись для выхода на улицу, я проверил всё в последний раз, и все выдвинулись в открытый Оларом портал.
Навёл он его мастерски. Осмотревшись, мы не увидели никакой угрозы и сразу двинулись в паутинный лабиринт. Олар вёл нас уверенно, а Карина осматривалась, широко распахнув глаза.
Настоящее царство ингемов. Редкие деревья они использовали как опору для создания пологов и плотных сетей. Внутри было очень сыро и сумрачно. Выпавший за зиму снег сейчас таял и собирался лужицами на каменистом полу. Неба видно не было, над головой была сплошная паутина, поверх накрытая сугробом.
Олар уверенно вёл нас таким путём, чтобы в проходах можно было стоять в человеческий рост, но паутина всё равно постоянно лезла в глаза. Я аккуратно отодвигал её, чтобы не порвать, и следил за тем, чтобы Кари было удобно идти. Ощутив её силу, ингемы заволновались. Те двое, которых мы притащили с собой, сейчас пищали.
Мы шли несколько часов прежде, чем Олар остановился.
— Я буду ждать вас тут. Дальше путь для меня закрыт, ингемы начнут нападать, — сказал он.
— Хорошо, тогда дальше действуем по плану.
Мы попрощались. Кари была тиха и молчалива, спокойно шла за мной, накинув капюшон, чтобы капли не падали на лицо. Стоило коснуться паутины, как нас обдавало водяной капелью.
Я закрепил яркую нитку рядом с местом остановки Олара и повёл нас вглубь лабиринта. Дальше мы шли до самого вечера, сделали ещё только одну небольшую остановку. Когда стемнело, то Кари зажгла маленькие светлячки и пустила их вперёд.
— Мы можем остановиться на сегодня. Ты устала?
— Да. Хорошо, — она была спокойна и даже равнодушна.
— Кари, что происходит?
— Я не знаю, это место меня нервирует. И ещё я не люблю походную жизнь. Там дальше какое-то жуткое место. Ингемы не просто так не пускают туда людей. У меня ощущение, что они охраняют. Только не место, куда мы идём, а людей от этого места. Мне так кажется.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что я чувствую, как нервничают те паукотики, которых мы принесли с собой. Они не хотят, чтобы я туда шла.
— Кари, пока что нам ничего не угрожает. Здесь нет никого, кроме ингемов.
— Здесь есть какая-то сила, а ещё мы идём кружным путём, — насупилась она.
— Хорошо, давай попробуем идти прямым.
Карина подняла руки и сформировала два крупных шара с энергией на ладонях. Ингемы вокруг запищали, заметались и припали к её рукам. Она о чём-то с ними шепталась, причём делала это довольно долго, продолжая подкармливать их силой. Пауки буквально облепили её, и я начал всерьёз беспокоиться о том, что будет дальше.
Волновался я зря.
— Мы вроде бы договорились. Ужинаем и ложимся спать, а утром пойдём напрямик.
— Ладно.
Спорить я не стал, всё равно уже вечер, а Карина выглядела измученной. Пока я ставил палатку и обустраивал всё внутри, она магией подогрела ужин, почти ничего не спалив. Откусывая от горелого пирога, я уверил её, что люблю зажаристое, но она всё равно расстроилась.
Внутри просторной палатки было уютно, мы оставили вещи у входа, разделись и растянулись на двухместной мягкой шкуре, попивая тёплый отвар. Карина гладила меня по лицу, легко массировала кожу головы, и я по-настоящему расслабился впервые за очень долгое время.
Четвёртая брачная ночь прошла так же безрезультатно, как остальные, но оставила чувство нежности и нужности. Даже во сне она тянулась ко мне и закидывала на меня тонкую руку.
Глава 7. Карина
Утро было настолько хмурым, что долгое время я не могла понять: день уже наступил или пока ещё нет. Паукотики сделали для нас хороший проход, по которому идти было удобно, поэтому следующие два дня мы спокойно шли к цели. Договариваться с ними я научилась ещё в клане, тут главное медленно и подробно объяснять, что от них требуется, и подпитывать силой. Когда они понимают задание, то разбегаются сами. Домашние ингемы что-то попискивали, наверное, давали пояснения своим диким собратьям.
Походная жизнь чем дальше, тем сильнее вызывала во мне дискомфорт. Начиная от вопроса туалета и заканчивая отсутствием возможности нормально искупаться. Я беспрестанно чувствовала себя грязной и остервенело обтиралась влажными полотенцами несколько раз в день, но это не помогало. Вокруг было пасмурно, сыро и промозгло, что не добавляло хорошего настроения.
Каждое совместное утро начиналось с того, что Ирт возился рядом и с хрустом потягивался. Это вызвало улыбку. Как же быстро я привыкла к тому, что сплю рядом с ним! Чем больше времени мы проводили вместе, тем лучше я понимала, что сделала правильный выбор. А ещё я, кажется, влюблялась.
Он был заботлив и даже чуток, чего совсем не ожидаешь от такого брутально выглядящего мужчины. Его внимание проявлялось в мелочах, но они были важны. Распаковывая еду, я обнаружила там те сыры, которые хвалила, те сухофрукты, которые мне нравились, и ту вяленую рыбу, которую я находила максимально аппетитной. Его руки, глаза, улыбка всегда были рядом. Даже на важных переговорах он находил время и наклонялся ко мне, чтобы пояснить что-то непонятное.
В навязанном браке с варваром я боялась чувствовать себя вещью, инкубатором или бесправной рабыней, но этого не было и близко. Ко мне относились, как к равной, пусть юной или менее опытной, но не как к человеку второго сорта. Я пока только краем глаза успела увидеть, какие отношения строятся в их парах, но ничего пугающего или шокирующего в них не нашла. Да, мужчины были главными и требовали послушания, но это, скорее, касалось вопросов безопасности и долгосрочного планирования.